Линии судьбы

      Виктор, вдохновлённый новыми идеями и жаждой научных открытий, направлялся к дому Джейса Талиса. Он спешил как мог, хоть и чувствовал усталость, накопившуюся за день в больной ноге. Он сильнее обычного опирался на трость, но его разум парил над ночными улицами Пилтовера. Помощник декана был уверен, что молодой учёный стоит у порога великого открытия, нужно лишь правильно подсказать ему направление. Виктор сжимал в руке блокнот с объёмной буквой "Т", периодически проводя пальцем по его краям и не замечая этого. Да, этот Талис был интересным. Его речь перед советниками, хоть и была безрассудной, произвела на Виктора сильное впечатление и заставила изменить своё мнение. Из студента, проводившего опыты, которых не понимает, Джейс Талис преобразился в его глазах, став человеком, готовым на всё ради мечты. Пусть пока абстрактной и не имеющей вещественных доказательств, да. Но Виктор видел потенциал в его теориях и вычислениях, а разобрав несколько рунных схем, действительно обнаружил там указанные в блокноте закономерности. Джейс действительно был умён, даже гениален. Но ему мешала поспешность в принятии решений. Учёный хотел всего и сразу — раз уж теория подтверждалась вычислениями, тут и до научной революции недалеко. Однако именно из-за этого он совершал мелкие ошибки, которые могли привести к непоправимым последствиям.              Уже почти стемнело, стены домов белели сквозь наступающие сумерки, но Виктор отлично помнил дорогу. Сам не знал почему. Если бы ассистент декана так не любил научный подход, решил бы, что ещё в свой первый визит в разрушенную лабораторию что-то почувствовал. Что в этом же месте обязано произойти что-то важное…              Он обходил поздних прохожих и думал о том, как далеко находится от обычных людей, раз ввязывается во всё это. Но ему всегда хотелось рисковать. Пусть и в разумных пределах и только в крайних случаях, но Виктор мог согласиться на авантюры. Как минимум, научные.              Дом выглядел слишком тёмным на фоне остальных, и учёный невольно ощутил подступающую тревогу. Он до последнего гнал от себя мысли о худшем варианте, но перед глазами раз за разом всплывало отчаянное лицо Джейса. На него больше повлияло заявление о невозможности продолжения исследований, чем об отчислении. И немудрено — парень жил этим очень давно. Увлечённость, даже одержимость идеей магии и подчинения её с помощью науки прослеживалась в каждой неровно написанной строчке блокнота, в каждом торопливом рисунке рун, а также в подробности их описаний. В этом исследовании была вся его жизнь... а теперь его отобрали без возможности вернуть. Во всяком случае, законной возможности.              Виктор стал подниматься по ступенькам, ускоряя шаг. По мере его приближения к месту недавнего происшествия тревога нарастала. Но учёный старался не отвлекаться на неё, пока ещё ничего не решено...              Когда он был в шаге от нужной двери, послышался негромкий вскрик, а затем — глухой стук. Внутри у Виктора всё похолодело. Пальцы крепче вцепились в ручку трости, и помощник декана на негнущихся ногах перешагнул порог. Всё выглядело почти также, как и когда он покидал помещение в последний раз. Разрушенная стена, отнесённые взрывом в стороны предметы мебели, поломанная с одной стороны меловая доска, разлетевшиеся в стороны листы с записями и чертежами, а также явное отсутствие многих вещей — изъятого миротворцами оборудования. Но теперь на одном из обломков лежал кожаный браслет с камнем с руной — Виктор видел, как во время волнения на суде Джейс постоянно прикасался к ней пальцами. Создавалось впечатление, что Талис вообще его просто так не снимал. Под браслетом был заметен запечатанный листок бумаги. Виктор вздрогнул. Если подтвердились его худшие опасения, то это... Но нужно было проверить. Учёный хотел убедиться.              Он медленно приблизился к краю дыры, опираясь на трость, так и норовившую выпасть из дрожащей вспотевшей руки, и с усилием переставляя даже здоровую ногу. Посмотрел вниз и застыл. Тело молодого учёного, ещё недавно полного желаний и стремлений, теперь неподвижно лежало на земле. Одна рука была вывернута под неестественным углом, а из-под пробитого черепа растекалась лужа крови, блестящей в свете фонарей, проникавшем с улицы. Форменная жилетка Академии выделялась светлым пятном на фоне земли, а вот рубашка практически сливалась с темнотой и цветом крови. Волосы на повёрнутой от удара голове торчали во все стороны и влажно блестели, а... Виктор чувствовал, будто все мышцы окаменели, но усилием воли сделал шаг назад. Он не хотел смотреть дольше и видеть, во что превратилось некогда красивое лицо (когда он успел про себя его так назвать, учёный не знал).              Ассистенту декана и раньше приходилось встречать смерть — живя в Зауне, оградиться от этого невозможно. Он видел как убийства, так и несчастные случаи. Голод, наркотики, разборки банд — в Нижнем городе опасность подстерегала постоянно. Но здесь, в этом ухоженном месте, городе, который славится своим уровнем жизни, видеть, как человек от отчаяния с этой самой жизнью расправляется... дико, неестественно. Виктор понял, что неосознанно прижал к груди блокнот с исследованиями. Рука хозяина его больше не откроет. И Джейс больше не войдёт в эту лабораторию, чтобы взять вещи, что-нибудь написать на доске, поговорить с... Виктор протянул руку к браслету, раздумывая, имеет ли на это право. В его груди разрасталась дыра, как будто он лишился части собственной жизни... кожаная подкладка была приятной и мягкой на ощупь, а кристалл — гладким и прохладным.... а ведь они даже не были знакомы, однако Виктор чувствовал, что потерял кого-то невероятно важного. А ведь всё могло бы быть иначе... если бы он успел...              На этой мысли палец в очередной раз коснулся руны, а в висках запульсировала боль такой силы, что пришлось вместо трости опереться о стену, чтобы не упасть. И Виктор... увидел. Буквально увидел, как подходит к учёному, ещё не совершившему непоправимый шаг, говорит с ним, рассказывает о себе, как предлагает свою помощь, а тот... соглашается. Лаборатория озаряется светом, меловая доска будто оживает, а они обсуждают идею за идеей, записывая выводы и расчёты, мысли порхают в воздухе подобно магическим искрам, и Виктор чувствует, будто нашёл то, к чему стремился всю жизнь...              ...но этого всего не было. Виктор стоял один в тёмном пустом помещении, пока его владелец уже не был способен на какие-либо действия. Учёный крепче сжал камень в руке, пошатнулся и ударился головой о стену. Под веками защипало. Он не успел... Сквозь разрывающую на части боль и мутную пелену перед глазами Виктор внезапно увидел силуэт, стоящий у края дыры в стене. Можно было предположить, что это человек в белом плаще. Он стоял вполоборота, поэтому лица было не разглядеть, а вот голос, от которого Виктор дёрнулся, показался ему смутно знакомым.              — Да. Именно это могло бы произойти, если бы ты пришёл раньше, — голос был странным. Не слишком деформированным, и возраст по нему было определить трудно, однако сама интонация намекала на глубокую, можно сказать, тысячелетнюю, усталость. — Однако не вини себя. Мы оба понимаем, что ты физически не мог идти быстрее. Значит, разветвление временных линий произошло в какой-то другой момент. Выходит, такова судьба.              Виктор хотел многое спросить, но не успел — когда учёный в очередной раз моргнул, силуэт уже исчез. Учёный оттолкнулся от стены, сильнее прижимая к себе блокнот с буквой "Т" и браслет с кристаллом, направляясь к выходу.              Город за это время будто посерел. Виктор даже не был толком знаком с молодым учёным, но тот казался ему так близок и важен, что окружающий мир с его уходом просто утратил всякие краски. Ассистента накрыла отчаянная тоска по тому, что даже не случилось, хотя могло произойти, если бы он совершил по-другому какое-то маленькое, почти незаметное действие.              Сидя в своей комнате, Виктор снова и снова пролистывал заметки в блокноте Талиса, внутренне грустно улыбаясь подписи на каждой странице. Устав бороться с собой, он поднялся из-за стола и стал собирать всё необходимое. Единственное в своём роде оборудование завтра уничтожат. И ему хотелось проверить последнюю теорию в этой области. Хотя бы в память о Джейсе.              Пробраться в лабораторию Хеймердингера было несложно. На хромого помощника декана даже в такое позднее время мало обращали внимание. Охранник, который совершал вечерний обход, даже на него не взглянул, а звук каблуков советницы Медарды затих где-то вдали.              Понадобилось потратить время, чтобы просто разобраться в назначении приборов по предоставленным схемам. Виктор задумался о том, как это могло бы происходить, будь Талис сейчас рядом с ним. Он улыбался бы или был предельно сосредоточенным? Подсказывал бы, что делать, или все основные части собирал сам? Конечно, Виктор понимал, что принял бы любой вариант. Если бы только Джейс был... но об этом уже нет смысла думать.              Тёмные углы лаборатории вместо таинственных мыслей только больше погружали его разум в тоску. Однако включать свет было нельзя — всё-таки его нахождение тут в столь позднее время подозрительно. Виктор на несколько секунд разогнулся, чтобы размять затёкшую спину и потереть покрасневшие определённо от усталости глаза. Взгляд зацепился за второй стол, стоящий в нескольких шагах чуть позади. Ещё немного — и он станет на краю обзора замечать прислонившегося к столешнице молодого учёного, стреляющего лукавым ореховым взглядом. Откуда он знал такие детали о человеке, которого видел дважды в жизни, Виктор предпочитал не думать.              В конце концов он стал уставать от концентрации, и просто позволил эмоциям захлестнуть себя. И вот его уже направлял воображаемый Джейс, указывая на нужные соединения и формулы. Виктор следовал его подсказкам, ничего не переспрашивая, а просто выполняя озвученное и показанное шаг за шагом. Устройство с рамками для концентрации магической энергии и правда стало принимать приемлемый вид, и Виктор позволил себе маленькую улыбку, впрочем, не поднимая взгляда на Талиса, маячившего на периферии. Боялся. Либо убедиться в том, что названного напарника там нет, либо — в том, что он окончательно свихнулся, и тот действительно сейчас стоит рядом.              Когда всё было готово, он поставил кристалл на подставку. Тот поместился идеально, сверкнув голубоватыми гранями.       — Наблюдай за поворотами рун, — предупредил Джейс, — нужно чтобы они реагировали на твои движения, а не наоборот. Точных инструкций нет, действуй по ситуации, но не слишком резко. В случае заноса — выключай и начинай заново.       Виктор кивнул.       — Мы уже обсуждали — он должен раскрутиться с определённой скоростью, иначе ничего не сработает. Я понимаю возможную опасность, но тут ничего нельзя знать наверняка.       Он глубоко вздохнул и запустил процесс, постепенно увеличивая энергию и скорость. Кристалл, вращаясь, поднимался в рамке устройства и сыпал во все стороны голубыми разрядами.       — Осторожнее, оно может не выдержать! — предупредил Талис, прежде чем исчезнуть.       В стёклах гогглов Виктора, как и в его глазах, отражался голубой магический свет. Учёный не отрывал взгляда от светящихся рун.       — Не волнуйся, — сказал он в пустоту. — Я знаю, что делаю.              Когда раздался взрыв, миротворцы на ночном обходе быстро обернулись, осмотрелись, ища источник, и поспешили на место происшествия. Часть стены Академии со стороны лаборатории декана вылетела наружу, оставляя почти ровную прямоугольную дыру — всё-таки стены, пол и потолок в этом помещении были крепче, чем в других, на случай непредвиденных обстоятельств. Дверь в коридор отлетела к противоположной стороне, как и части окружавшей её стены.              Смерть помощника декана признали несчастным случаем. Вероятно, он проходил мимо двери, когда внутри сдетонировали опасные материалы, изъятые ранее.              Хеймердингер с печальной задумчивостью смотрел на две свежие могилы недалеко друг от друга. Он держал в руках обломки трости — единственное что более-менее уцелело — и всё не решался просто положить их и уйти. Чутьё йордла подсказывало, что в магическом временном фоне что-то не так, но у него не было достаточно сведений, чтобы разобраться. Краем глаза профессор увидел, как рядом с деревьями стоит кто-то в белом плаще. Декан со вздохом выложил из обломков трости подобие чего-то целого, а когда поднял взгляд, рядом с деревьями уже никого не было. Хеймердингер направился ко второму месту со свежей землёй. Снова окинул взглядом печальную картину.              «А ведь у них могло бы всё получиться. Возможно, в другой вселенной...»