Проявление любви.

Который день по телу бил холод. Женя не понимал, как до такого докатился. Просто он проснулся с дырой в животе. Холодный лес, окровавленный снег, ошметки плоти и органов, разорванный любимый свитер. Рядом убитый волк. Это выглядело жутко. Особенно после осознания того, что он умер. Сколько времени прошло? Как он тут очутился? А потом пришёл страх. Дикий страх, что пожирал изнутри, не позволял нормально соображать. Наверное.. Он просто заблудился, уснул в холод и.. И его загрызли? Скорее всего так. Но почему мёртв волк? И.. Почему так сильно болят руки? Они разве не должны были быть обморожены настолько, что он не должен их чувствовать? Судорожно выдохнув, Женя поднял руки на уровень лица, заметил, что они слишком.. Посинели.. О, чёрт, почему у него так сильно содраны ногти? Как будто землю копал, и очень упорно.. Либо просто ободраны. От этого было ещё более жутко. Не хотелось даже представлять, что здесь случилось, и почему всё выглядит именно так, как он видит.. Просто надо попытаться добраться до дома, выжить, закрыться в своей комнате в коммуналке и не вылезать.. Пережить, понять. Возможно принять. Но пока он в полубреду шагал по лесу, утопая в полуметровом слое снега, он понял, что не хочет возвращаться. Ему просто некуда. Никого у него не было. Его никто не ждёт, он не нужен даже сам себе, раз позволил себе взять и так глупо сдохнуть. Он ведь мог избежать этого, если бы просто не ушёл гулять в очередной приступ. Может, он даже смог бы всё изменить.. Но теперь поменять ничего нельзя. Ноги перестали держать. Женя упал на снег, проваливаясь в него так, что погрузился почти полностью. Стало ещё холоднее. Посиневшие пальцы начали сжиматься и расжиматься от бессилия, ртом он глотал воздух, а с глаз катились горькие слезы. Слезы злости, обиды, страха, сожаления. Всё это смешивалось в такую кашу, что в груди щемило. А как иначе? Это ведь только его вина, что он допустил подобную оплошность, что он позволил себе умереть. От жутких воспоминаний Женю одернула сильная пощёчина, и его узкие, животные зрачки опустились вниз. Артём таки проснулся и увидел то, что так тщательно скрывал мерзляк. Хотя.. Его чёрная дыра в животе или сущность гостя.. Что больший секрет? Зловеще клацнув острыми, подобно бритве, зубами, он попытался снова бросится на длинного, схватить его, но у него не вышло. Курточка сдавленно охнул, когда его довольно грубо заломали, отодвигая от себя, а после мощно швырнули на другой край дивана, из-за чего он больно приложился спиной о подлокотник. Всё худое тело передёрнуло, и Евгений выгнулся, дёргая ногами и корчась. А наблюдавший за этим Тёма.. Что сказать, он был сильно удивлён. Удивлён тем, что Женя оказался.. Таким. Нет, он и до этого подозревал, что с парнем что-то совсем не то, что он.. Максимально странный.. Но не думал, что он правда окажется Гостем. Эти огромные клыки, острые зрачки, быстрое прерывистое дыхание, как у собаки. Хотя теперь вспомнились все странные моменты, связанные с этим дурачком: как он иногда косился на самого длинного, что-то там себе бормотал невнятное и клацал зубами; шатался по ночам по дому, даже удавалось пару раз присечь его за тем, как Женя.. Просто стоял над диваном, где отдыхал Есенин, и с жутким взглядом смотрел на него, пряча половину лица в шарфе. Теперь.. Теперь он начинал понимать, к чему это всё было. И где-то внутри стали подниматься ужас и непонятное презрение. А вот Женю удивляло то, насколько Артём неплохо успел среагировать, успел отшвырнуть его от себя, пока не случилось непоправимое. Мерзляк не ожидал, что тот не спит, а всего лишь находится в зыбкой полудрёме, и думал уже покончить с ним, ведь.. Всё это время его грызло не только чувство убийственного холода. О, нет. Был ещё голод.. Не тот, который ты испытываешь к концу тяжёлого дня, когда тебя сворачивает в три погибели от того, насколько сильно ты хочешь есть. Нет.. Это был другой голод. Желание человеческой плоти. Желание показать всю свою натуру, всю свою сущность Гостя. Монстра, который прячется в человеческом обличии. У него даже почти получилось взять то, что он так хотел, но.. Нет, Артём соизволил проснуться так не вовремя. Наконец пришёл страх, закрывающий собой всякую злобу, звериные чувства и мысли. Ведь сейчас.. Он позовёт домовладельца и его, Женю, просто застрелят. Застрелят подобно какой-нибудь бродяжке на улице. От таких мыслей внутри наконец кодыхнулось что-то адекватное, что-то человеческое, и тут уже искажённое личико изменилось в привычное, только глаза оставались теми же суженными полосами. Курточка попытался отползти, принять более удобную позу для того, чтобы сбежать из зала, предпринять хоть что-то, но нет, Тёма не позволил ему это сделать, и схватил его за ноги, притягивая к себе, даже чуть подминая, и хмурясь. Его взгляд максимально недобрый, опасный. Видно, длинному очень не понравилось то, что его так нагло попытались сожрать, пока он просто хотел уснуть. Ещё бы пару минут, и он бы спал мёртвым сном.. Нет. Артёму такой вариант явно не нравился. Поэтому тут же Жеку снова ударили в лицо, но уже кулаком, от чего раздался противный хруст, а сам Гость задёргался, по-звериному начиная выть от боли. –Объясниться не хочешь, животное?–непривычно спокойно поинтересовался жилец, что Женя даже глаза приоткрыл, шмыгая разбитым носом и пытаясь сдержать слёзы боли. –Что ты от меня хочешь у-услышать.. Объяснение, почему я-я хотел тебя сожрать?–в немного язвительной манере ответил мерзляк, глянув наверх, на свои безвольно лежащие у подлокотника руки, и показательно попытался вывернуться, но хватка у этого худого человека была слишком сильная. И стоило только попытаться ударить Артёма, так Женю снова пнули в низ живота, после ещё и еще, вымещая на нём злобу. От этого грубого обращения Гость зашёлся кровавым кашлем и ярко-красная жидкость плеснула на лицо Тёмы. Его моментально передёрнуло и он немного отшатнулся, морщась. Но почему-то.. От этого вся злость ушла. Он перегнул палку. И очень сильно. Нет, нельзя просто взять и избить Женю. Поэтому Есенин осторожно утёр рукавом брызги и медленно выдохнул, от чего и сам удивился, что говорить про Жеку, у которого эмоции менялись то на страх, то на презрение, то на откровенную злобу. –Вроде того. Жили же спокойно неделю, так с чего вдруг тебя приспичило?. Мужчина нахмурился, немного меньше давя на него, что, несомненно, облегчило состояние Евгения, пусть полностью лучше и не стало. Тут же мерзляк шмыгнул носом и отвёл взгляд, дёрнулся от ужасного холода, внезапно пробившего всё его тело, и, собравшись с силами, молодой мужчина решил, что терять ему уже нечего, потому пробормотал: –Я.. Я не хотел на тебя н-нападать.. Правда не хотел.. Я-я просто хочу тепла.. –И ты думаешь, что убив меня, ты его получишь? –Я-я.. Нет.. Не я так думаю.. Прости, Артём, прости! Тут уже Женю развезло. Он не ожидал всего того, что сделает Артём. Конечно, у того был характер не сахар, мужчина нередко мог начать спорить с кем-то из особо громких и мерзких жильцов, например, с мерзкой толстой женщиной из кабинета, когда эта.. Дама докопалась до него по херне. И мёрзнущий ожидал, что из-за его попытки к тому, чтобы сожрать Есенина, у него будут проблемы. Но нет, Артём быстро успокоился, и от этого внутри бушевало странное ощущение. Что-то правда идёт не так. Тут же Гость закрыл лицо руками, стал часто и судорожно всхлипывать. Внутри билось что-то человеческое, кричавшее о том, что он поступает неправильно, надо просто уйти, сказать хозяину дома, что всё, он перекантовался, и просто свалить, чтобы не тревожить снова этого высокого мужчину, что сейчас пронзительно смотрит на него, чуть поджимая губы. Пусть даже сожжёт Солнце, уж лучше так, чем потом винить себя за беспорядочный голод и всплеск гнева, момент которого он даже помнить не будет, не будет помнить то, как загрыз Артёма, как будут окровавлены его руки, лицо. Только вот какая-то.. Странная часть его орала о том, что свидетелей оставлять нельзя. Нельзя давать Есенину возможность сбежать. К второй своей половине он не успел прислушаться. От его всхлипов и скулёжа Тёма недовольно фыркнул и хлопнул ладонью себя по лбу, после чего перестал нависать над Женей, глядя на него сверху, и странно щурясь. –Как же ты мне надоел. Постоянно скулишь, воешь, мёрзнешь. Если я тебе предлагаю одеяло, так ты отказываешься. Что с тобой не так, Женя? М? –А-а ты зачем пытаешься понять это.. Р-разве тебе не вс-сё равно на меня..–всхлипывая пробормотал Гость, немного раздвигая пальцы, чтобы глянуть на чужое лицо, начавшее немного искажаться злостью. Он опять доводит Артёма. –Как видишь, идиота кусок. Я не могу спокойно смотреть на то, как тебе херово. Пусть ты и Гость, пусть ты и животное, которое пыталось меня сожрать на протяжении нескольких дней. Стало ещё более стыдно, и Жека отвёл взгляд в сторону, рассматривая причудливые узоры на подлокотнике стоящего рядом кресла. А после он и вовсе весь сжался, что-то начиная невнятно бормотать, только больше возвращая к себе.. Что-то живое. На глаза пуще прежнего навернулись слёзы, он тихо захныкал, вжимая ледяные руки с ободранными ногтями к своему начавшему совсем слабо, но всё равно вполне ощутимо согреваться лицу. Скорее всего от слёз. Как давно он плакал? И пытался ли выплеснуть свои эмоции, своё одиночество в банальных слезах? Ведь.. Это самое человеческое, что он мог бы проявить в такой момент. Всхлипы сдавливали грудь. Даже больше, чем нависающий над ним Артём, с странной тревогой и жалостью наблюдающий за тем, как медленно расклеивается Евгений. Было видно, что ему не плевать, что его тоже касается состояние несчастного мужчины. И всё же даже не смотря на это, пришлось попытаться выдавить из себя просьбу: –Отп-пусти меня-я.. Я-я просто у-уйду, скаж-жу домо-домовладельцу, что.. –Заткнись. Надоел уже. Внезапная пылкость Артёма немного отрезвила, и Женя наконец посмотрел на него, шмыгая носом. Что же этот алкаш всё так усложняет то? Неужели так тяжело понять и дать возможность обезопасить его и себя? Ещё большим удивлением стало то, что холодное тело подтянули к себе, и длинные руки невероятно нежно и непривычно обняли, прижали к себе. Стало.. Тепло. Возможно, ему не хватало именно этого. Просто объятия и понимания, близости, да обычной, блять, доброты. Женя почти моментально залился слезами и холодные ладони, закрывающие его лицо, переместились на спину Есенина, от чего он конкретно вздрогнул, но это быстро прошло, и мужчина сдавленно вздохнул, прижимая к себе мерзнущего. –Всё, не реви. Со всем ещё разберёмся.. Всё будет нормально. Слышишь?–он замолчал, ожидающе глядя куда-то вперёд себя, а после наконец обращая внимание на тоннель в ухе Жени и слабо улыбаясь. Это помогло немного отвлечься. Продолжил только тогда, когда Гость быстро кивнул, утыкаясь носом в чужое плечо.–Всегда всё становится лучше. Давай, успокаивайся. Поговорим. Ты будешь пиво? О, конечно, куда без этого божественного напитка. По крайней мере его таким считал Артём. Или, как казалось Жеке, в таких условиях, для этого алкаша это был единственный вариант. Но вот сам Евгений не был фанатом подобного. Тёплое пиво не любил даже он, а уж холодное.. Нет, извините, ему хватит дыры в животе. Поэтому ответом длинному стали пара покачиваний головой, и то, что холодные ладони сползли с его спины Мерзляк плюхнулся обратно на диван, совсем красными глазами глядя на Есенина. Он же в ответ улыбнулся и поднялся на ноги.. Какие у него добрые глаза. Всё же Артём не такой уж и сухарь, каким казался первые несколько дней. Хотя.. Кто из них ещё сухарь. Скрипнула дверь, и Жека подтянул к себе ноги, снова начиная стучать зубами. Но уже от того, что его.. Его живое тепло начало уходить. Уходить вместе с слезами, вместе с Артёмом, свалившим за пивом на кухню. Дверь в гостиную осталась приоткрыта, и поэтому из коридора донеслись голоса. –Что-то не так?–сонный хозяин дома. Видать, сидит под дверью и ждёт, пока кто-то завалится ещё. Как всегда.. Бедный мужчина. Его было правда жаль. –Не, друг, всё нормально. Может, иди спать? Всё равно маловероятно, что кто-то придёт. –Нельзя исключать..–тихий, совсем усталый вздох. Скоро он тоже отправится на боковую, но только когда убедится, что всё нормально. Звонко засипела дверь на кухню, и вместе с этим раздались ещё шаги. С прищуром домовладелец заглянул в гостиную, где всё также на диване лежал Женя, иногда утирающий лицо тыльной стороной руки и шмыгающий носом. Только вот окровавленный рот он спрятал под шарфом. –Всё нормально, Жень? –А-а? Д-да, всё но-ормаль-льно.. –Тогда почему плачешь. –П-плохо стал-ло.. И с-снится вс-с-сякое..–пребив собственный стук зубами, мерзляк подмял под себя руки, чтобы хоть как-то их согреть снова. Ведь.. Хотелось снова почувствовать это колкое, но такое приятное чувство. –М-м-м. Плед в шкафу. Укройся лучше. Наконец суровое и хмурое лицо домовладельца совсем немного смягчилось, теперь он не выглядел злым. Просто такой же уставший от этого всего человек, которому не хватает сил следить за балаганом, творящимся в его доме на отшибе. Он ведь одиночка по натуре.. Но его это устраивает. По крайней мере устраивало до момента, как к нему не начали заваливаться, откровенно говоря, странные, непонятные, неприятные личности. Но не все ведь они такие.. И всё же Женя поднялся с дивана, прошаркал к шкафу, стоящему возле входа в комнату. Осторожно открыв дверцу, мерзляк взял в руки небольшой пледик, но у него был такой мягкий ворс, да и сам по себе плед был очень плотный, поэтому просто прижать его к себе и немного подержать было достаточно, чтобы совсем немного начать согреваться. Только когда он сел обратно на диван, собираясь укрыться и съёжиться, чтобы сохранять драгоценный ресурс, вернулся Артём, уже потягиваяющий из банки чудотворный напиток. Лицо у него беспристрастное, спокойное, даже безразличное. Есенин недолго посмотрел на мёрзнувшего и наконец улыбнулся. Мужчина плюхнулся рядом, откинув голову и задумчиво крутя жестянку в пальцах, пока на него внимательно смотрел Женя с интересом, ожиданием, непониманием. А если Артём не хочет с ним поговорить, не захочет обсудить их проблемы, весь противный мир, окружающий их, не захочет.. Поделиться собой, своей компанией? Тем, что так хотел получить Жека? –У тебя когда-нибудь был секс? Внутри что-то рухнуло в самый низ, и Курточка совсем удивлённо уставился на своего сожителя, глупо хлопая глазами, раскрытыми до того, что скоро начали болеть. Тут же он закашлялся, отворачивая голову вбок и сжимаясь ещё больше.. Какой странный и постыдный вопрос. Есть Артёму дело? Это ведь не должно его касаться, не того тепла он хочет.. –М-м-м.. Нет, н-не было.. А с-с чего вдруг? Я в-всю жизнь бы-был один.. –Мало ли. Кто же тебя знает. Как много у тебя ещё скелетов в шкафу, о которых я не хочу знать? –Дума-маю д-достаточ-чно..–тут уже Жека не смог не нахмуриться, немного стыдливо отводя взгляд в сторону. Какие у этого дурака странные и неудобные вопросы! Аж.. Тяжко стало. И больно. Ну не было у него никогда перепихона, что поделать. Не повезло в жизни. Из-за этого подкалывать теперь?–К чему был эт-тот вопрос.? –Да вот, кое-что хотел попробовать, но теперь не знаю. Есенин заговорщически улыбнулся, немного прищурившись, а после посмотрел на своего соседа по комнате. Он же совсем обомлел, наконец понимая чужой намёк. И.. От него стало так неудобно. Внутри что-то свернулось в клубок. Хотя там и сворачиваться нечему было.. И всё же что-то вынудило его неуверенно кивнуть, и Женя наконец вылез из кокона пледа, с ожиданием глядя на Артёма. А тот ещё и издеваться находил в себе силы, улыбался и тянул до последнего, беззаботно попивая своё пиво. Наверное, Жека его даже понимал. Всё же не каждый день удаётся повеселиться на славу и напиться, пока позволяют обстоятельства. Вскоре пустая баночка отправилась к подлокотнику дивана, а длинный схватил Женю за худые ноги и притянул к себе. Не давая возможность пикнуть, Артём прильнул губами к чужим, холодным, как сама смерть. Женя чувствовал: этот человек не хочет ему навредить. Он действует так.. Неуверенно, мягко, непривычно нежно, что самого Евгения бросило в дрожь. Пришло долгожданное спокойствие и.. Будто насыщение. Мерзляк наконец начал получать то, что его тело требовало на протяжении всего этого времени. Всей его жизни. Но пришлось вернуться в реальность, когда он почувствовал, как тёплые руки залезли под свитер и потянулись к дыре в животе. Тут же Жека укусил Есенина за губу, от чего тот отстранился и злобно выругался, убирая ладони из-под чужой одежды. –И что это только что было? –Не надо.. Туда лезть. Тебе это не понравится. –Чего я там не видел..–недовольное ворчание Артёма позабавило. Уж чего-чего, а того, что скрывает Женя под свитером, он видеть явно не захочет. Иначе умрёт. От этой мысли Курточка внезапно хищно усмехнулся, на секунду представив себе вкус крови на языке, ошмётки плоти на руках, залитую комнату и он посреди всего этого, как животное поедающий труп своего соседа по комнате.. От влажных звериных мечт пришлось отвлечься, когда с него стянули штаны и не раздался смех в кулак. Точнее говоря, истеричная попытка не заржать. Всё же подштанники оказались для Есенина большим оружием поражения, чем Гостевая натура мёрзнувшего и его довольно вредный местами характер. Зато Женя откровенно говоря не понимал, что не так, и глупо пялился то на свои ноги, то на нависающего над ним пьяницу, который всё также с интересом и не без задорной улыбки рассматривал чужие бёдра. Пришло осознание только в тот момент, когда тонкие пальцы соседа подцепили резинку на столь задорным элементе одежды, и, прихватив с собой и нижнее белье, стянули вниз, оголяя уже чуть окрепший, небольшой, но аккуратный член с тёмной головкой. Женя даже больше смутился, не решившись что-либо сказать по этому поводу и пряча половину лица в шарфе.. Странное ощущение. Но ему не было холодно. Наверное, его грел стыд и ощущение неправильности всего того, что здесь происходит. Зато Артёма всё более чем устраивало. Медленным движением он задрал чужие ноги, полностью стягивая с них любую одежду, и тут же закинул их себе на плечи, подсаживаясь ближе к немного подрагивающему телу. Пока Артём баловался, проводя подушечками пальцев по бёдрам от ягодицы до подколенной области, Женю всего трясло, он негромко мычал и постанывал, откидывая голову назад, стараясь придвинуться ближе, получить ещё дозу ласки, возбуждения и удовольствия, которое ему сейчас доставляет Есенин.. Пускай и было заметно, что в действиях сквозит неуверенность, какой-то легкий страх. –Д-давай уже начинай.. Иначе я околею от х-холода.. Никаких ответных слов и подколов не последовало, Тёма только весело улыбнулся и кивнул. А что ему ещё делать? Он ведь не глупый человек: сам предложил, так будь добр, не жди, что за тебя что-то сделает такой же лох в любовных делах, как и ты сам. Поэтому Артём, следуя каким-то своим внутренним голосам, сплюнул себе на пальцы и осторожно приставил пару к чужому анусу.. Жека опять сжался, сдавленно хватая ртом воздух и не в силах расслабиться. Нет, всё же внутренний страх оказался сильнее, чем желание получить долгожданное. На глаза накатили слёзы. Опять проснулся страх сделать что-то не так. –Прости, прости.. Я-я.. –Тихо. Слишком громко разговариваешь,–шикнул на него длинный, нагнувшись к самому уху мёрзнувшего, и негромко, но так.. Красиво произнося на выдохе:–Расслабься. Всё будет нормально. Давай, Жень. Затем последовал поцелуй. В висок, в шею, куда-то рядом с кадыком. Как раз благодаря этому наконец Гость немного переключился, перестал думать о том, что вот-вот в его девственную задницу кто-то проникнет, и это будет никто иной, как малость скандальный Артём, который почему-то отзывался на фамилию известного писателя. Наконец стало легче. В этот момент несколько пальцев мягким, медленным движением вошли внутрь, стали протолкиваться дальше, что вызывало совсем чужое, поначалу неприятное чувство, от которого так хотелось избавиться. А потом.. Потом привык. Даже более того, ему это нравилось. Нравилось то, как его узкие стеночки растягивают, как тёплые пальцы проталкиваются глубже, давят, ищут заветную простату, от воздействия на которую у Жени, в теории, должно снести крышу окончательно. Хотя, это уже происходило. Приходилось глушить стоны в чужом плече, пытаться крепко схватиться за Артёма. Всего трясло, он отчаянно пытался сделать хоть что-то с новым чувством, которое разрасталось по всему телу, завладевало всем тем животным, так отчаянно требовавшее убить Тёму, не тратить время на секс и такое жалкое удовольствие. Как хорошо, что Женя уже давно не прислушивался к нему, и просто наслаждался происходящим. В какой-то момент длинный скинул чужие ноги со своих плеч, просто удобнее подхватив их под коленями, и наспех стянул с себя шорты и трусы-семейники с блядскими сердечками, с чего уже хихикнул Евгений, наблюдающий за партнёром. В ответ ему было только недовольное ворчание, что-то вроде: «А сам то лучше»,–после которого длинный вроде как заткнулся, но всё ещё находился в хмуром выражении лица. Зато внимание Жеки переключилось на чужой член и он чуть испуганно взглотнул, хлопая блестящими ресницами. Большой такой, длинный, как и сам Есенин, с выступающими венками, иногда подергивающийся от возбуждения стояк, который так и хотелось взять в руку, провести по нему, сделать резкий рывок и сломать.. «Нет, нет, нет! Почему я об этом вообще думаю?»–удивился своим собственным мыслям мёрзлый, чуть шире раскрыв глаза от небольшой паники. Нет, всё же Гостя внутри себя подавить было тяжело. Скорее даже невозможно. А хотелось бы.. Что уж, такова его судьба. –Всё нормально? Эй, ты вообще меня слушаешь?–в голосе сквозила тревога. Артём таки заметил немного странное состояние Курточки и теперь беспокоится. Как.. Мило.. Ничего не скажешь. –Ой, да.. Да-да, всё нор-рмально.. Просто.. Задумался. Мужчина сверху только неуверенно хмыкнул, щурясь и пытаясь понять, насколько сильно ему сейчас напиздели. Он же знает, что даже в такой ситуации это чудо в куртейке найдет возможность увильнуть от нормального ответа. Маленький засранец так делал постоянно, когда не хотел разговаривать, или в его планах было что-то скрыть. И всё же пришлось откинуть от себя эти мысли и заняться абсолютно другим. Есенин устроился поудобнее между худых ног и потёрся об небольшой член Жени своим, что только больше смутило Гостя, он снова спрятал лицо в шарф, шмыгая носом. Это веселило. Он такой стеснительный, даже мило наблюдать за ним, за его поведением, некоторой глупостью, в которой скрывался настоящий Женя, несчастный одиночка по жизни. А после длинный опустился ниже, утыкаясь уже сочащейся головкой в разработанный анус, немного подумал, и ладони легли на бёдра, сжимая их. Кожа да кости. Это, понятное дело, несколько неприятно, но терпимо. Сейчас не об этом необходимо думать. Всё же сейчас перед Артёмом лежит ожидающий его действий Курточка, начавший уже щуриться, и его лицо явно отражало некоторое недовольство тем, что Есенин тупит и ждёт какого-то послания с небес. Наконец мужчина толкнулся вперёд, проникая головкой внутрь, и тут же дёргаясь от того, насколько было холодно чужое нутро. Создалось странное ощущение контраста, которое сначала напрягало, вызвало желание выйти из чужого тела, ведь.. У длинного тоже пальцы далеко не тёплые, и сначала-то не появилось никаких лишних ощущений. Но вот сейчас.. Сейчас он почувствовал, насколько всё плохо. Насколько Женя льдинка. Но.. Его блаженное, одновременно с этим чуть тревожное и болезненное лицо вызвало только большее возбуждение, желание звять его так грубо, как самого Артёма ни в одном баре не пинали, если всё же начиналась пьяная драка. Так.. Чтобы из него всю дурь вытрахать. Какая затейливая мысль. От неё на сухом лице длинного растянулась кошачья улыбка, и длинный сделал ещё один толчок. От этого Женя совсем потерялся, не понимал, как ему реагировать на эмоции и свои, и чужие. Наверное.. Надо было ещё больше смутиться, начать строить из себя недотрогу, такого.. Недостижимого. Но от одной только мысли о том, что сейчас будет происходить, вся эта недостижимость тут же улетучивалась. На место неё вставал азарт и желание быть настолько развратным, насколько позволяла ситуация, насколько могла позволить внутренняя скромность. И ему хотелось быть в позиции суки, которая охотно получит своё, получит то, чего заслуживает. Пусть и чуть манипулятивная сука, но всё же Женя такой же, как и все. Просто жертва обстоятельств, жертва собственной глупости и невозможности быть популярным ни среди совсем дальних, почти забытых знакомых, ни среди другого пола, ни среди общества в целом. А здесь.. А здесь он наконец может начать жить. Хотя бы на ближайший час, полчаса, да хоть десять минут! Все зависит от того, насколько рано примчится домовладелец с ружьём и застрелит Гостя. И если он примчится вообще. Они же не создали много шума и переполоха, верно? Значит, и подозревать их не в чём. А значит и прибегать у хозяина нет смысла. Хотя.. Всё ещё возможно.. Нельзя говорить наперёд, особенно в такое-то время. Резкий толчок внутрь. Женя снова выгибается в спине, начинает громко, отрывисто стонать, но тут же затыкает себе рот рукой, кусая себя за губу, широко распахивает глаза, стараясь избавиться от той боли, что начала бушевать внутри него, дёргать за саму его сожранную ещё зимой жалкую душеньку.. Потом ещё один толчок. Худое тело дрожит, внутри будто что-то колыхнулось вместе с чёрной дырой. И это было заметно, пусть сам Жека и не увидел. Зато увидел Артём. Он задумчиво хмыкнул, явно решив для себя, что обязательно узнает, что же его временный партнёр по сексу скрывает под свитером. А пока длинный стал двигаться быстрее, иногда кряхтя и сжимая чужие бёдра, впиваясь в них короткими ногтями. Что же, мерзлому нравилось. Каждый толчок внутри него казался спасением, посланным откуда-то сверху, от даже самого неглубокого движения температура ползла вверх, становилось тепло, а вскоре уже и жарко, захотелось задрать свитер, но он обошёлся тем, что скинул с плеч куртку, да так и остался лежать в довольно красивой позе, на которую засмотрелся Артём, тут же толкнувшийся внутрь. Перед глазами плясали круги, в горле становилось сухо. Это нереально. Он в какой-то.. Параллельной реальности, где он правда счастлив. Где он нужен. Даже в качестве быстрого перепихона в стиле «предпоследний день живём, почему нет». Непроизвольно парень сжался на чужом члене, судорожно глотая горячий воздух ртом, глуша стоны, ёрзая на диване. Он чувствовал каждую черту, каждую мелкую пульсацию. Всё смешивалось в запутанный клубок эмоций и ощущений, от которого не было спасения. Пока же Жека был в неадеквате, Артём, увлечённый не только самим процессом, где он доминировал над мерзлявым, но и интересом, решил действовать. Длинные пальцы огладили внешнюю часть бедра, после таз, бока и залезли под чуть колющуюся поверхность свитера и потянулись выше, к животу. И какого же было его удивление, когда пальцы коснулись.. Пустоты.. Просто пустое пространство, от которого веяло могильным холодом, одиночеством, болью. Внезапно накатила странная тоска и безнадёжность, которая перекрывала всё то удовольствие и желание, которое он испытывал буквально несколько секунд назад. Взгляд стал сочувствующим, расстроенным, нежным, но Гость его не заметил. Он всё ещё был поглощен толчками внутри его нутра, дёргал ногами и стонал в такт. Более того, видимо, касание.. Этого.. Этого странного пространства его только сильнее заводило. Стоило только протолкнуть внутрь ладонь, так Женю всего передёрнуло снова и он тут же приподнялся, обнимая Есенина двумя руками за шею, заставляя его опуститься ниже, дать возможность себя поцеловать. Грубо, властно. Изучая чужой рот, проводя языком по дёснам, зубам, переплетаясь с чужим. Вместе с поцелуем мерзляк не стеснялся мычать и ощутимо покусывать длинного за губу. Всё же недавно нанесённая ранка уже начинала опухать и болеть, от чего Артём поморщился, но не отстранялся. Зато его ладонь изучала отверстие, и в какой-то момент наткнулась.. На позвоночник. После полезла вверх, ощупывая чужой скелет, проходясь пальцами по рёбрам, натыкаясь на сердце.. Точнее, нет. Сам орган Артём лапать побоялся. Всё же это чужое ещё живое сердце. А вот почувствовать его дикое биение и то, с каким шумом оно гоняет кровь по телу.. Вот это было интересно. Крайне интересно. Он даже ненадолго застыл, давая передышку Женьку, которому уже плохо от недостатка воздуха, от долбёжки и поцелуя в совокупности. Наверное, больше Тёму удивило пустое пространство внизу живота Курточки, когда опустив ладонь он смог.. Нащупать свой член. Казалось бы, он чётко ощущал стенки, ощущал то, что должен был, если бы Женя был человеком.. Но нет. Как есть. И удивление сменилось весельем. Какое интересное явление. Тут же Есенин принялся долбиться, да быстрее, чем до этого, сложив большой и указательный палец в жест «Окей», от чего головка утыкалась в немного сжатое кольцо, и ощущения только усиливались. Первые сорок лет жизни у мужчин самые сложные. К его несчастью Евгений наконец ощутил то, что в нём чужая рука, и начала несколько секунд глупо глядел на Артёма, потом перевёл взгляд вниз, и его зрачки, до того практически закрывающие всю радужку, начали сужаться. Тут уже не понять намёк не вышло, и длинный моментально вытянул руку из дыры, но вот беда, она была.. В какой-то чёрной смолистой жидкости. Артёма перекосило, и он с непонятным взглядом рассматривал вещество непонятного происхождения. Ещё более странным стало то, что Женя плавным, фантастическим движением взял его за плечевую часть руки, притянул её к себе, буквально обнимая и начиная слизывать собственное нечто. Сначала начисто вылизал запястье, прошёлся языком по ладони, и только под конец начал медленно посасывать пальцы, не стесняясь затягивать их в свой рот по самое основание. Но в какой-то момент он недовольно зашипел на Артёма, когда стало понятно, что он остановился: –Продолжай. Ты не должен был об этом знать. Давай, не тормози. Слышать этот тихий, обычно дрожащий голос таким твёрдым и серьёзным оказалось неприятно, он ударил по голове как молот по наковальне, и Артём зажмурился ненадолго. Он влип. Но если Женечка забудет об этом, то, может быть, всё ещё будет нормально? Поэтому, немного понаблюдав за тем, как мерзляк облизывает его пальцы, покусывает их заострившимися зубками, Есенин улыбнулся, непринуждённо, будто всё и было изначально задумано именно так, как и случилось. Чёрные глазки-бездны глянули на эту улыбочку и всё же Гость немного расслабился, укладываясь обратно на диван и требовательно дёрнув бедрами в сторону Артема, даже начал что-то недовольно пищать, будто не хотел ждать. И пришлось повиноваться маленькому манипулятору, начиная снова двигаться с бешеным темпом, обнимая Курточку под руки и прижимая к себе, утыкаясь носом ему в сальные волосы, слыша его стоны где-то под собой, влажные шлепки вспотевших тел. И постепенно эти стенания становились настолько громкими, что пришлось укусить Артёма за плечо, так сильно, что он стал ругаться матом, а из раны потекла кровь. От вкуса железа на языке голову вскружило окончательно, молодой мужчина довольно мурлыкнул, оставляя горячий поцелуй возле череды неровных ранок, после снова начиная кричать. Не иначе. Несчастные жильцы дома, это для них двоих ничем хорошим не закончится. Точно все сбегутся метать горох об стену и обсуждать двух «педиков», потом ещё коситься будут. И пусть. Пусть косятся, пусть думают то, что им угодно. Ни Артём, ни Женя не станут их переубеждать. Всё же эти.. Эти такие прекрасные минуты были только для них двоих. Они позволяли насладиться друг другом в полной мере, завоевать внимание и присутствие рядом, всё то, чего не хватало. И оба были довольны этим. Даже несмотря на неприятное происшествие с дырой в животе Жени. Зато оказалось забавно ощущать то, что долбишься.. Буквально в пустоту, при этом чувствуя такое человеческое, казалось бы, обычное тепло в этой материи, которой не было в самом деле. Хотелось бы узнать, как и почему, что же предшествовало появлению этой аномалии, и почему же Жека всё ещё живой. Но для начала надо его дотрахать до нужного состояния. Долго ломаться и биться над этим не пришлось. В какой-то момент под Артёмом раздался жалобный писк и Курточка довольно обильно излился себе на свитер, сжимаясь на члене длинного. И для Есенина этого оказалось достаточно, чтобы точно также заполнить пустующее пространство внутри чужого тела, залить его теплом во всех смыслах. Он даже почувствовал, что эта самая чёрная дрянь колыхнулась, дёрнулась, а за ней и Гость, тяжело дышащий и дрожащий от разрядки. Несколько секунд Женя приходил в себя. Постепенно успокаивалось сердце, по ощущениям, пытающееся выиграть в конных скачках, и возможно даже победившее. Выравнивалось дыхание, переставало дрожать всё тело. И потом.. Начало уходить тепло. Возвращался ясный разум. Наконец исчезла иллюзия касательно происходящего.. Это вызвало лёгкий трепет где-то в груди. Чёрные глаза внимательно следили за перемещением Артёма, как он оделся и унёс из комнаты пустую жестянку из-под пива. Его не было несколько минут, из коридора раздавался голос домовладельца. Понятно, он всё ещё торчит под входной дверью и ждёт новых постояльцев. Бедный мужчина. Слишком много ответственности ему пришлось взвалить на себя. С другой стороны, кто-то должен был сделать это. Хмыкнув, Женя нащупал пальцами одежду где-то под собой и наспех натянул на себя и трусы, и свои подштанники, и светлые штаны, затягивая ремень посильнее и задумчиво глядя перед собой, иногда что-то бормоча касательно происходящего. Слова были бессвязными, лишёнными смысла. Он будто провалился сам в себя, прибившись в угол дивана и обнимая своё начавшее остывать тело руками. Снова становилось холодно. Чёрная дыра снова стала поглощать всё тепло. Снова.. Артёма хватило ненадолго. Поэтому что-то, что сидело внутри него и дёргало за невидимые ниточки опять начало свою шарманку. А вдруг длинный кому-то расскажет, что он чувствовал? Вдруг сейчас как раз придёт домовладелец и застрелит Женю? О, нет, этого он не хотел. Очень не хотел. Всё же он.. Живой. Он хочет жить. В тягостных мыслях мерзляк встал с дивана и оглянулся по сторонам, немного подумал и направился к выходу из гостиной, собираясь поговорить с хозяином о том, что ему всё же стоит уйти. Но стоило только протянуть руку к двери, так она открылась с рывка, от чего Гостя чуть не снесло и он недовольно фыркнул, щурясь и морщась. А вот Артём весело улыбнулся,. –И куда ты собрался? Что, так тяжело меня было дождаться? –Н-нет.. Я хотел с-сход-дить на кухню.. Хоч-чу пить,–опять соврал. Но на этот раз длинный особо не заметил то, что его обманули и только пожал плечами, проскользнув мимо соседа по комнате и, не удержавшись, потрепал его по голове. Может, и не стоит его убивать? Он единственный, кто проявил к нему доброту и заботу, подарил тепло, которое так быстро поглотила злая, сухая душа Жени, непривыкшему к подобному проявлению человечности. Но.. А вдруг добрый в душе Есенин не удержит за зубами свой длинный и злой язык? А если.. Нет. Худая ладонь внезапно схватила Артёма за запястье и с нечеловеческой силой притянула длинного к себе, а глаза тут же сузились, становясь показателем явной опасности, показывая, что Есенину осталось недолго. Мужчина даже дёрнулся, попытавшись вырваться из чужой хватки, с страхом глядя на Женю. –Жень, ну нормально же разговаривали! Что началось?! –Заткнись. Шикнув на длинного, Евгений ударил его в живот и вдавил в пол, когда тот с лёгким грохотом свалился вниз. Затем плавно опустился на Тёму, усаживаясь поудобнее, и тут же нагнулся к нему, прокусывая кожу на шее и сильно сдавливая челюсти, из-за чего сосед по комнате глухо вскрикнул, харкнул кровью. Его тело стало слабеть от боли, сердце забилось чаще, а взгляд помутнел, потупился. Нет, конечно, Артём предпринял вялую попытку оттолкнуть от себя Гостя, но тот не позволил, вдавив коленями чужие руки в пол, не позволяя вырваться, дать отпор. А сам утробно зарычал, скаля острые клыки и улыбаясь окровавленными губами. От вкуса железа на языке его только больше разносило, желание становилось ещё больше. Нет, в нём не осталось человека. Не осталось того труса, который боялся заговорить, боялся быть отвергнутым. Артём теперь полностью его.. Пусть и посмертно. Парень оторвался от разгрызенной шеи, довольно облизнулся, глядя на начавшее бледнеть лицо мужчины. После опустился ниже, быстрыми движениями расстегнул чужую рубашку, провёл кончиками пальцев по впалому животу, груди, коснулся сосков. А после вытянул из внутреннего кармана курточки небольшой затёртый швейцарский нож, красивым и медленным движением выдвинул короткое лезвие. Моментально оно воткнулось в тело Артёма, тот снова вскрикнул. Было видно, что его перекашивает от боли, от какой-то обиды. Конечно, доверился, решил понять и простить, и тут этот безбашенный вогнал ему в живот нож, дёрнул вверх, вспарывая его, и сидит и любуется тем, какая жуткая картина предстала перед ним. Это.. Выглядело правда страшно. Даже мерзко. Судя по всему ему, Есенину, осталось всего пара минут. Особенно после того, как Женя запустил пятерню внутрь раны, стал шевелить ладонью, старался ухватиться за скользкие органы, хлюпал чужой кровью. А у самого Жени просто-напросто срывало крышу, ему хотелось ещё большего от того, что он сейчас делал. Было.. Невероятно ощущать себя внутри Артёма, касаться его, трогать внутренности. Захотелось ещё больше крови. Поэтому, выдернув нож из чужой плоти, он облизнул холодное лезвие и задвинул его обратно одним медленным движением. Нагнувшись к Есенину и проведя языком по краю раны, попутно сжав в руке какой-то орган, Евгений с любопытством хмыкнул. Вроде это была печень. –Ты такой.. Вкусный,–довольный голос похож на мурлыканье кота, перемешанное с искажёнными звуками кассеты. Женя снова проводит языком, залазя внутрь. Это вызывает сдавленный стон Артёма, чуть выгнувшегося от ещё одной волны боли, накатившей на совсем слабое тело. На глазах навернулись слёзы. Не так он хотел умереть. Далеко не так. И явно не хотел бы сделать это от рук того, кого простил и принял, с кем.. Хотел бы проводить время, узнать этого засранца получше, понять его. Но нет. Он всё равно сделал это. Как.. Невесело получилось. Внутри сковала злоба и обида, а вместе с ними примешалась горечь и разочарование. Вот надо было довериться этому чудовищу с миловидным личиком, от которого не ожидаешь подставы, не ожидаешь того, что этой ночью тебя убьёт его хозяин. И всё же есть плюсы от этого. Артёму больше не придётся страдать от того, что его жизнь не имеет смысла, что скоро ничего не останется. Все рано или поздно умрут, и умер он.. Просто этот момент настал раньше, чем хотелось. Да и плевать. И тут же ему по лицу прилетела пощёчина, и он даже ненадолго проснулся, вывернулся из объятий Смерти, уже собирающейся забрать его в последний путь. –Не умирай. Я ещё хочу, чтобы ты пожил.. Спокойный взгляд Жени прошёлся по бледному лицу пьяницы и окровавленная рука легла на впалую щёку, оглаживая её, потирая подушечками пальцами. Но даже с кровью они были холодные. Настолько холодные, что это отрезвляло. –Тогда.. Зачем.. На большее сил Есенина не хватило. Он захрипел, попытавшись отвернуть голову, не видеть Курточку. Но ему просто не позволили. Снова пощёчина, но менее сильная, и Жека оскалился, подобно волку. –Не отвор-рачиваться.. Нельзя. Потому ч-что я хочу т-тебя, тв-твоё тепло. Ты был добр со мной. О, заговорил о том, что было проблемой насущной весь этот вечер. Артёма даже улыбнуло, совсем слабо, но заметно. –Иронично.. –Возможно. Молодой мужчина только пожал плечами и снова стал шевелить рукой внутри Есенина, заставляя его корчиться от боли и слабо дергать длинными ногами. Нет, боль с каждым мгновением становилось только больше, было ещё хуже, хотелось уже наконец умереть. Умереть, чтобы этого не чувствовать. Но Женя.. Женя ему не позволял. Сволочь. Он всячески приводил Артёма в чувства, заставлял его жить, пока организм не изведёт сам себя, даже один раз поцеловал, грубо и глубоко, на что Тёма не смог не ответить. Может, ещё придёт хозяин.. Спасёт. Курточка медленно поднялся с окровавленного тела и утер рот рукой, довольно проурчав про себя что-то невнятное. Затем развернулся, собираясь покинуть комнату, чтобы привести себя в порядок. Только вот он не успел подойти ближе к дверному проёму, так он тут же открылся, и в нём показался домовладелец. Сначала мужчина не понял, что вообще произошло, но в какой-то момент стал видеть, что перед ним стоял Женя, заляпанный чужой кровью и с искажёнными чертами лица, а за ним лежал умирающий Артём с распроротым животом и разодранной шеей. Да и гости, стоящие за ним, тоже были впечатлены тем, что видели. Один высокий, с блондинистыми волосами, оранжево-карими глазками и одетый.. Не по местному. Слишком необычно, слишком иностранно. А второй вообще не был похож на русского. Парень обладал тёмно-смуглой кожей, кудрявыми чёрными волосами и пронзительным взглядом голубых глаз. Он держался уверенно рядом с товарищем буквально до момента, как не увидел растерзанного человека в комнате. –Ты.. Ты что наделал?–хозяин дома весь растерялся, ощущая то, как поглощает его страх внутри. А Женя.. Женя просто залип. Он странно глядел на домовладельца, хлопая большими глазами. Но в какой-то Курточка зло зарычал и отступил, чувствуя угрозу своей жизни.. Но не ожидал того, что у мужчины в синем свитере будет такая чудесная реакция, что он незамедлительно вытянет из-за спины ружьё. Прогремел оглушающий выстрел, от которого новых жильцов только дёрнуло. А вот Женина грудная клетка разлетелась в клочья, и он ещё смог сделать шаг назад, но после разбитое пулями тело упало на пол, глухо ударившись о доски. Последнее, что удалось почувствовать–это холодная рука Артёма, сжавшая его собственную. Шалость не удалась. Какая жалость. Дальше была только темнота. Всепоглощающая мерзкая темнота, от которой холодило всё внутри. Евгений даже не думал оборачиваться по сторонам, пытаться себя ощупать, осмотреть, понять, что с ним стало. Он умер. Так.. Глупо. И опять. Опять он умер. Даже стало забавно. В первый раз он филигранно избежал встречи со старушкой Смертью, что даже не знал, радоваться ему своей удаче, или нет. Но сейчас.. Сейчас у него нет выбора. Всё, Попрыгунья допрыгалась. Глазами сами собой открылись от порыва ветра, дунувшего на него. И тут же ледяной холод, окружающий его все те полгода, что он был чудесными образом жив, исчез. Но пришлось ещё проморгаться, чтобы зрение восстановилось, чтобы была возможность увидеть то, что его окружало. Небо резало прекрасное северное сияние, которое он.. Видел только на картинках, что уж тут таить. А после мёрзлый увидел бледную фигуру, медленно бредущую к нему. И, всмотревшись, он понял, что это Артём. Сердце защемило, стало больно. Ну вот, даже тут они встретились. Ему что, теперь всю оставшуюся вечность должно быть стыдно за свой поступок? «Да, должно. Ты его убил»,–зло подсказало сознание, и Жека разочарованно хныкнул, жмуря глаза и сжимаясь от неприятного колкого ощущения где-то в груди. Но его страдания прервало покашливание Есенина, пытающегося привлечь к себе внимание. Женя упорно не открывал глаза, даже чуть отвернулся, боясь посмотреть на длинного. Но когда ощутил, что худые руки не без усилия подняли его с прозрачной поверхности того самого ничего, что их окружало, он не смог не посмотреть, что происходит, при этом громко охнув. Взгляд зацепился за бледное лицо Артёма.. Он улыбался. Нежно, совсем слабо. Но так.. Приятно, что захотелось плакать. Артём добрый человек. Просто зажатый в скорулу жизни, злой и жестокой жизни. Как.. Жаль, что Жека окончательно понял это только после смерти. –Долго тут будешь валяться? У этой мадам терпения много, а вот у меня нет. Он кивнул в сторону, где над пространством возвышалось.. Что-то огромное, что-то могущественное, чудесное и одновременно с этим ужасное. У Жеки даже дух перехватило на секунду, но бывший Гость быстро собрался и недовольно посмотрел на Есенина. –Тебе то какое дело. Или ты такой сердобольный, что так быстро простил меня за свою жизнь? Пусть умерший и говорил твёрдо, уверенно, но внутри него бушевала буря. Он хотел извиниться. Прижаться к Тёме, просить прощения, рыдать, чувствуя свою беспомощность перед этим хорошим, правда хорошим человеком. –Возможно. Но я всё ещё немного на тебя обижен. Поговорил бы хотя бы со мной, потом уже загрыз. Пойдём, Курточка. Нас ждут, говорю же. Мужчина улыбнулся, целуя чужую макушку, а после ставя Евгения на ноги. Не успел тот что-либо сказать, так его взяли за руку и потащили к самой Смерти, чьё заботливое ожидание и мягкий взгляд следили за ними. Это.. Создание понимало, почему для них двоих это так важно. Красивый момент. Женя не смог долго смотреть вперёд, стыдливо опустил взгляд вниз. И только тогда увидел, что внутри его дыры в животе росли цветы. Самые разные! Большие, маленькие, в большей степени красные и синие, между ними виднелись и фиолетовые, и розовые.. Некоторые из них опадали, оставались на зеркале поверхности, и, когда Женя и Артём приближались к Смерти, исчезали в вспышках белого света. Так и выглядит конец? Если да, то он вполне себе доволен таким концом.