Игра в кровавые жертвы: Триумвират.

Смерть пришла к нему не с острой болью, а с предательским холодком, поползшим по жилам от последнего глотка двадцатипятилетнего виски. Он сидел в кожаном кресле своего кабинета, глядя на детей — Алису с её холодными, вычисляющими глазами и Марка, который не мог оторвать взгляд от узора на персидском ковре, словно в его переплетении был ответ на вопрос, как они дошли до этой жизни. Они наблюдали, как их отец, Артем, человек, построивший империю из ничего, медленно угасал. Доверие было его ахиллесовой пятой. Любовь к ним — фатальным просчетом. Последнее, что он услышал, был голос адвоката, монотонно зачитывающий новый пункт завещания, и тихий, довольный вздох Алисы. Его сердце сжалось в последний раз, не от яда, а от осознания всей глубины их предательства. А потом — адская, оглушающая, чужая боль. Она обрушилась на него волной, разрывая каждое мышечное волокно, скручивая сухожилия, заставляя кости стонать под ударами. Она была настолько чужой, физической и молодой, что поначалу затмила даже шок нового тела, новых воспоминаний. — Думал, ты крепкий, Рико? Думал, ты король? — сиплый, пропитанный ненавистью и властью голос пробивался сквозь звон в ушах, словно из-под толстой воды. Тяжелый, грязный ботинок с размаху пришелся по уже сломанным ребрам. Хруст раздался оглушительно, словно ломали сухую ветку. Белая, обжигающая молния боли пронзила его насквозь. — Ты — мусор. И я выброшу тебя с этого поля, как выбросил твоего жалкого, никчемного отца! Он заставил себя открыть единственный глаз, не заплывший кровью и отеком. Ресницы слиплись от буро-красной жидкости. Над ним, залитый неестественно ярким светом прожекторов пустого стадиона, стоял тренер Морияма. Его лицо, обезображенное гримасой не просто злобы, а нарциссического, сексуального наслаждения собственной силой, было похоже на раздувшуюся от яда жабу. И в этот миг в сознании Артема взорвалась сверхновая — хаотичный, мучительный поток чужих воспоминаний, обид, страхов и отблесков былого счастья. Рико Морияма. Восемнадцать лет. Команда «Вороны». Книги. Трилогия «Все ради игры». Он читал ее в другой жизни, восхищаясь хитросплетениями сюжета и жестокой романтикой спорта. Теперь он был внутри него. В теле мальчишки, которого его наставник методично, с наслаждением, забивал до смерти на тренировке за малейшую попытку неповиновения. В его старой жизни был один незыблемый принцип: предают только один раз. Потому что второго шанса у предателя не бывает. И этот принцип, выжженный в душе раскаленным железом отравления, теперь прочно спаялся с яростной, несправедливо загубленной юностью Рико, создавая новый, чудовищный сплав. Морияма наклонился, его дыхание пахло дешёвым кофе, сигаретами и чем-то кислым, больным. —Вставай, тварь. Покажи всем, на что ты ещё способен. Или сдохни, наконец, и не мучайся. Рико (душа в его теле была сплавом Артема и Рико — холодной, расчетливой мудрости змеи и слепой, животной ярости загнанного в угол зверя) медленно, с противным, щелкающим хрустом смещающихся костей, поднялся на локти. Каждый мускул горел, каждый нерв оголен и кричал. Но в его глазах не было ни страха, ни покорности. Там была ледяная пустота глубинной скважины, на дне которой бушевала плазма немыслимой ярости. Глаза человека, который уже пережил одну, тихую смерть, и для которого вторая, шумная, была лишь вопросом тактики и момента. — Ты... совершил стратегическую ошибку, — прошептал он. Голос был хриплым, в горле стоял медный вкус крови, но в интонации была сталь, не свойственная восемнадцатилетнему юнцу. Сталь, кованная в залах заседаний совета директоров. — О, я только начинаю ошибаться, — усмехнулся Морияма, его глаза блеснули азартом, и он занес руку, сжатую в кулак с торчащими костяшками, для очередного удара в лицо. — Нет. Ты ошибся, решив, что я — жертва. Взгляд Рико-Артема был настолько нечеловеческим, абсолютно лишенным чего-либо узнаваемо живого, что Морияма инстинктивно, по-животному отпрянул, и его удар прошел по воздуху с глухим свистом. Этого мгновения хватило. Рико двинулся с взрывной, кошачьей скоростью, на которую это избитое, измученное тело, казалось, было уже не способно. Он не целился в челюсть или висок. Его целью стало основание горла — кадык, адамово яблоко. Удар был точечным, молниеносным, с использованием костяшек среднего и указательного пальцев, сложенных в смертоносную конструкцию «железный молот». Это был прием из арсенала корпоративных телохранителей его прошлой жизни, доведенный до совершенства в тишине частных спортзалов, где учились убивать за большие деньги. Удар пришелся точно в цель. Раздался короткий, влажный, негромкий хруст — звук ломающегося хряща. Звук окончательный, не оставляющий сомнений. Морияма издал странный, клокочущий звук, не то хрип, не то вопль, застрявший в разрушенной трахее. Его глаза, еще секунду назад полые от садистского удовольствия, выкатились от шока и нарастающего, панического ужаса небытия. Он рухнул на колени, судорожно, как рыба на берегу, хватая ртом воздух, который уже не мог попасть в легкие. Из его горла вырывались лишь булькающие, кровавые пузыри. Его руки вцепились в шею, пытаясь инстинктивно распрямить смятое горло, но это лишь усугубляло агонию. Рико стоял над ним, дыша сквозь волны тошнотворной боли, ощущая липкую, теплую кровь, стекающую с его разбитой брови по щеке. Он наблюдал, как тело Мориямы бьется в предсмертных конвульсиях, как его ноги бьют по искусственному покрытию поля, как лицо из багрового становится синюшным. —Меня предала моя кровь, — тихо, почти интимно, как признание в любви, произнес он, глядя в затуманивающиеся, полные непонимания глаза тренера. — Ты — просто тактическая помеха, грязь на стекле. Разница лишь в том, что я дал им умереть быстро и без осознания. А ты... ты задохнешься медленно, осознавая каждую секунду, каждую долю секунды, когда твое тело корчится в панике, а мозг кричит о кислороде. Это — мой подарок тебе. Мой единственный и последний. Он развернулся и, не оглядываясь на бьющееся в финальной агонии тело, покинул поле. Он стал тенью, призраком, порождением ночи, рожденным из гнева и предательства. Его разум, закаленный в корпоративных войнах и отточенный знанием сюжета этой книги, видел слабые места в системе «Гнезда» как на рентгене. Деньги были вынуты из тайника в кабинете Мориямы — тому, кто годами запугивал и шантажировал игроков, было что скрывать, и Артем с его чутьем на чужие секреты нашел тайник за десять минут. Документы подделаны с помощью углубленных знаний Артема о кибербезопасности и уязвимостях государственных баз данных. Он стер Рико Кингсли с цифровых карт и стал Ником Эверардом, молчаливым, неприметным реставратором-путешественником. Его путь лежал в Верджинию. Туда, где было тихо, пасторально и где, как он знал из сводок новостей своего прошлого мира, орудовала пара маньяков, чья изощренность превосходила все, что он знал. Это было опасно, безумно, на грани самоубийства. Но его влекло туда, как мотылька на огонь. Где еще мог спрятаться хищник, как не в логове более крупного и опасного зверя? Это была игра с высочайшими ставками, и после предательства семьи лишь такая игра имела для него смысл.