Скрещенные судьбы

Тишина в Большом зале была оглушительной. Она давила на уши, привыкшие к грохоту битвы. Воздух, пахнущий дымом, озоном и кровью, был неподвижен. Гарри стоял на коленях рядом с Гермионой, смотря на бледное, безжизненное лицо Драко. Его собственная победа, падение Волан-де-Морта, не имела значения. В этот момент мир сузился до одного человека, цепляющегося за жизнь. — Знахари! — голос Гарри сорвался, звуча хрипло и отчаянно. — Где знахари?! Но вокруг царил хаос. Раненых было слишком много. Помощь могла не успеть. И тогда Гермиона, стиснув зубы и сметая слезы тыльной стороной ладони, сделала то, что умела лучше всего. Она сконцентрировалась. Ее разум, острый и ясный даже в аду, начал анализировать. — Это не просто рана, — прошептала она, ее пальцы осторожно ощупывали почерневшую ткань его мантии вокруг страшной раны на груди. — Это... магический некроз. Заклятье не просто ранило, оно продолжает распространяться. Останавливает естественное заживление. Она посмотрела на Гарри, и в ее глазах вспыхнула искра надежды. — Вистериум! В моей сумке! И порошок из рога единорога! Быстро! Гарри, не задавая вопросов, бросился к ее бесшумной сумке, валявшейся неподалеку. Гермиона тем временем прижала ладони к ране Драко, закрыв глаза. — Это не сработает, — тихий, надтреснутый голос прозвудел рядом. Это был Теодор Нотт. Он стоял над ними, его лицо было серым от усталости и копоти, но взгляд оставался четким. — Стандартные противоядия против заклятий Уиллиса бесполезны. Он использовал модифицированную версию, основанную на... — На симбиозе с ядом Дементора, я знаю, — перебила его Гермиона, не открывая глаз. — Но Вистериум в сочетании с чистой магией жизни может создать барьер. Теория Эбергарда о контр-некротических полях... Тео на мгновение замер, а затем кивнул, его научный интерес на секунду пересилил горе. — Гипотеза имеет право на существование. Но для стабилизации поля нужен внешний катализатор. Источник сильной, позитивной магии. Гарри вернулся с зельями. Гермиона дрожащими руками начала смешивать их прямо на ране, бормоча заклинание стабилизации. Но рана лишь пульсировала темным светом, не поддаваясь. — Катализатор... — прошептала она, отчаиваясь. И тогда Гарри понял. Он посмотрел на палочку Бузины, все еще зажатую в его руке. Она была могущественным артефактом, но ее природа была двойственной. Но в его руке... в его руке она подчинилась силе его любви и жертвы. Он опустил кончик палочки на грудь Драко, рядом с раной. — Я не знаю, сработает ли это, — тихо сказал он. — Но это все, что у нас есть. Он закрыл глаза и не стал произносить заклинание. Он просто... сосредоточился. Вспомнил все хорошее, что было в Драко Малфое. Его мучительный выбор. Его жертву ради Гермионы. Его попытку стать лучше. Он направил в палочку не силу, а... признание. Принятие. Палочка Бузины ответила. Теплый, золотистый свет, мягкий и живительный, полился из ее кончика, окутывая рану. Темная магия затрепетала и начала отступать, как тьма перед рассветом. Гермиона, увидев это, удвоила свои усилия, ее голос окреп, произнося заклинания. Магический некроз остановился. Рана не исчезла, огромная и черная, но она перестала расползаться. Драко слабо застонал, его веки дрогнули. Он был жив. Гермиона рыдала, смеясь сквозь слезы, прижимаясь щекой к его руке. Гарри опустил палочку, чувствуя, как с него сходит вся сила. Тео молча наблюдал, а потом тихо произнес: — Статистика... была опровергнута. Еще раз.