attempt

      – Я вернулся! – крикнул с прихожей Нёвиллет.       Его насторожила тишина в квартире. Может они решили прогуляться? Но эта теория не подтвердилась: на столе нет записки, которую Ризли всегда оставлял, если внезапно уходил.       Выйдя из кухни, судья направился в гостиную. Через окна видно, что лоджия пуста, хотя дверь приоткрыта. Лёгкий ветерок игрался с тюлем, и тот переливался сине-розовым блеском. Травянистого цвета кресле пустовали, а вид на спинку дивана загораживал столик с растениями. Обойдя его, Нёвиллет обнаружил пропажу. На темно-зелёном диване сопел Ризли. Его челка была убрана назад заколкой с розовым бантиком. А противоположный висок был приколот невидимкой. На скулах красовались наклейки в форме сердечек. Руки прижимали малышку Сидживин к крепкой груди. И можно было заменить на первых фалангах пальцев разные гайки.       Если бы у Нёвиллет сейчас был под рукой фотоаппарат, то запечатлел эту мирную картину.       Из-под век стали видны серо-голубые глаза.       – Считаю, даже мне не поверят, если скажу в каком виде был герцог крепости Меропид, – ухмыльнулся мужчина.       – Главе Фонтейна и не поверят? – с лёгким смешком ответил Ризли.       – Вижу вы хорошо поладили, – шепнул Нёвиллет, убирая прядь с лица спящей Сидживин. – Пойду приготовлю ужин и после него надо отвести её обратно в дом Рош-де-Пасси.       – Мы ведь заберём её?       – Разумеется.       Как оказалось девочка тоже, пусть и случайно, дала это обещание: пиджаки мужчин были со спины обклеены различными картинками, а в карманах перебивались звоном гайки и шестеренки. Не договариваясь между собой, мужчины решили оставить пару штучек на месте.       Сидживин почти каждый день проводила со своими будущими родителями. Часто гуляла или проводила время. Нёвиллет старался выкрасть время, но всё равно чаще всего с девочкой был Ризли. Они много гуляли по городу. В маленькой девочке было столько энергии и жизнерадостности, что герцогу не вспоминалось её прошлое, да и никаких мыслей не было. Приходилось поспевать за стуками маленьких каблучков. И Ризли трудно принял факт, что его вымотала обычная прогулка. А сил у Сидживин как будто не убавилось. Единственное, что живот начал голодно урчать. Перерыв герцогу не помешал бы, и девочке стоило поесть. По этой причине они направились в ближайшие кафе. Его работники удивились визиту известному гостью. Откуда-то они достали подушку, чтобы Сидживин смогла нормально дотягиваться до стола. Всё же для восьмилетнего ребёнка она была низкой. На удивление, девочка не попросила десерт – салат и чай без сахара. Ризли не стал задавать вопросы и радостно разделил чай вместе с такой «маленькой особой», как уже успели ее назвать официанты.       Поведение Сидживин при Нёвиллете менялось. Она почти физически чувствовала могущество мужчины. Рядом с ним пыталась быть идеально девочкой. На прогулках не бегала, а шла рядом с ним и слушала истории про Фонтейн. Но вернувшись домой, Нёвиллет не мог оставить работу, и сидя за чайным столиком изучал материалы очередного дела, иногда бурча подробности.       – Прочитай, пожалуйста, – тихо попросила девочка, сидя рядом.       Взгляд аметистовых глаз замер на рубинах. Мужчина улыбнулся и продолжил читать вслух, иногда объясняя сложные слова.       За окном просияло солнце. Оно освещало миллион капель – мелкий дождь, или как его называли местные тюлений дождик. И из-за него на небе стала видна радуга. Но её не увидела Сидживин или Нёвиллет. После длительной прогулки они устали, а канцелярский язык стал снотворным для них. Девочка нашла опору в виде руки мужчины и положила голову на неё. А сам судья оставил папку с документами на своих коленях.