Просто повернуться

Минхо не уверен, сколько точно прошло с момента, когда он лёг в постель, но по ощущениям — вечность. В собственной комнате как всегда немного прохладно из-за приоткрытого на проветривание окна, однако это совсем не чувствуется под одеялом, а ещё в объятиях, которые согревают лучше любой батареи. И если Чан, что прижимается к младшему со спины, уже давно спит, сопя едва слышно ему в затылок, то Ли пялится в стену перед собой уже какое-то время, безрезультатно пытаясь отключиться. Минхо не уверен, почему именно сегодня словил бессонницу. День был напряжённый, они много репетировали, потом Чанбин ещё в зал позвал за компанию, и они пару часов усердно качали мышцы, чтобы после пойти поесть восхитительного мяса с Сынмином и Феликсом. Домой Ли вернулся немного сонный уже, мечтающий только о душе и постели, однако, как только голова коснулась подушки, всю усталость будто рукой сняло. Парень правда рад, что Чан заглянул к ним сегодня. Видеть его после тяжёлого дня всегда ощущается как услада. Минхо никогда не скажет этого, но он чувствует себя очень счастливым, когда Бан приходит к ним вот так, без приглашения, будто сюрпризом, чтобы провести время в компании Ли. Они почти ничего не делают в такие моменты: просто валяются в комнате младшего, смотрят какие-нибудь фильмы, дерутся за закуски, иногда готовят что-то, больше балуясь на самом деле, а иногда к ним присоединяется Хан, однако быстро исчезает, скорчив рожицу, стоит лишь Чану поцеловать Ли. Однако, Минхо всё же немного сожалеет, что Бан пришел сегодня, потому что сейчас, когда тот крепко спит, обнимая его, он не может ворочаться, не может подняться так, чтобы не разбудить его, и приходится просто лежать на одном боку и терпеть бесконечные, совершенно бредовые и несвязанные мысли, что мечутся в голове, вызывая боль в висках. Ли подобное состояние ненавидит, поэтому обычно, если не может уснуть, то идет на кухню, чтобы попить и освежиться, к Джисону, чтобы подоставать его, делает несколько отжиманий или открывает окно, просто вдыхая свежий воздух. Ли чувствует себя таким уставшим, что даже если бы здесь не было Чана, он всё равно бы не смог подняться с постели. Глаза болят если держать их открытыми, глазея непрерывно на стену в темноте, но если их закрыть — образы в голове становятся более чёткими, вызывая новые спазмы в висках. Чувство, будто в мозгу что-то кипит, что-то, что скоро может взорваться, если не снизить температуру нагрева, однако сделать это попросту не получается, потому что всё новые и новые мысли, картинки, воспоминания появляются одни за другими, не давая хотя бы передохнуть. Минхо не тот человек, который будет думать о чём-то слишком долго. Даже, если произошло что-то постыдное, что-то, из-за чего он может чувствовать себя неловко или странно, парень старается варить это в голове максимум два дня, после просто отпуская. Потому что нет смысла думать о чем-то, что уже произошло, слишком долго, тем самым только накручивая себя. Ли как-то слышал, что человек сам помнит о себе намного больше постыдных ситуаций, чем помнят о нём другие люди. Поэтому парень предпочитал и сам их забывать, и просто жить дальше, смотря только вперёд. Однако сейчас, когда картинки в голове сменяют обрывки давно услышанных фраз, когда воспоминания и мысли сплетаются в один большой, до жути раздражающий ком, который отдаётся болью в висках от того, насколько он хаотичен, Минхо очень сильно жалеет, что не существует кнопки, чтобы выключить собственный мозг. Попытки подавить всплывание новых воспоминаний заканчиваются провалом, и их настолько много, настолько невыносимо неудержно, что Ли даже не замечает, как чужие руки обнимают его немного крепче. — Эй, я чувствую, что ты не спишь… — Чан шепчет немного хрипло, носом всё ещё зарываясь в чужие волосы на затылке и не открывая глаз — всё хорошо? Минхо вздрагивает от неожиданности, потому что в долгой, немного давящей тишине, чужой голос оказался совсем неожиданным. Бан немного двигает пальцами, поглаживая чужой живот сквозь ткань футболки, и Ли вдруг так хочет, чтобы тот был ближе, поэтому перехватывает одну его ладонь и тянет ближе к груди, обнимая, прижав к сердцу. Он буквально чувствует, как Чан улыбается немного — сонно так, тепло, и обнимает его ещё крепче, оставив лёгкий поцелуй в волосах. — Прости, что разбудил — шепчет Минхо, рассеянно перебирая своими пальцами чужие. — Ты ни при чём — отзывается Бан, осторожно пробираясь пальцами под край чужой футболки, чтобы коснуться мягкой кожи — я сам, будто почувствовал, что ты не в порядке. — Всё нормально, правда. Просто мыслей много… — Мучают? — Голова болит уже… — Повернись ко мне, котёнок. Минхо просто делает то, о чем его просят, потому что не хочет перечить. Потому что уверен, что Чан способен сделать что-нибудь, что угодно, чтобы облегчить его состояние, чтобы заставить мысли наконец заткнуться, оставив после себя лишь необходимую тишину. Ведь сегодня, в отличие от многих других дней, он не может сделать это сам, что немного смущает если честно, потому что всё ещё неловко говорить о подобном. Хотя Чан точно не считает его слабым из-за этого, не считает каким-то неправильным, Ли всё равно слишком редко рассказывает о своих проблемах всерьез. А помощи просит ещё реже. Минхо оказывается прав, потому что как только он переворачивается с тихим кряхтением, чувствуя, как немного онемевший бок начинает покалывать и утыкаясь лбом прямо Чану в голую грудь, тот мягко зарывает пальцы в его волосы на затылке, начиная массировать голову. Ли выдыхает совсем тихо, потому что это правда немного помогает, а когда чужие пальцы переходят на виски, надавливая ощутимо, но приятно, до мурашек, парень почти стонет, настолько это хорошо и нужно сейчас. — О чём ты думаешь, м? — просит шёпотом Бан, круговыми движениями массируя кожу возле ушей младшего — открой секрет. — Не знаю… Просто обо всём и сразу — отзывается Ли, кончиком пальца лениво водя по косточке чужой ключицы. Тепло чужого тела вдруг кажется усыпляющим — о том, с чем завтра надеть новое худи, о том, убрал ли я в холодильник мясо, и точно ли поставил будильник на то время, на которое нужно… — Мой будильник тоже работает, так что мы в любом случае не проспим. Думаю, худи будет хорошо смотреться с чёрными джинсами и бини, а мясо ты точно убрал, я сам это видел. — Я вдруг вспомнил, как меня обозвал одноклассник в старшей школе. Я тогда ничего не ответил, просто ушёл, а сейчас придумал ему такой классный ответ… Глупо, да? — Всё в порядке, у многих такое бывает. Это не глупо, котёнок, ты просто слишком устал. - А ещё я сильно лажал на одной из недавних репетиций. Не знаю, что со мной было, но мне сейчас так стыдно... - Эй, мы все лажаем. Тут нечего стыдиться, тебе ли не знать. Просто забудь об этом, Хо. — Хён… — М? — Я вспомнил, как мама впервые застала меня за дрочкой… — Боже, Минхо… Чан тихо смеётся куда-то в макушку парня, горячим дыханием опаляя кожу, и целует раз, два, три, пряча касания губ где-то в его лохматых волосах. Ли смеётся устало вместе с ним, потому что вдруг чувствует себя немного абсурдно и вместе с этим намного легче, чем было десять минут назад. Парень не знает что это — смена положения, пальцы Чана, что так приятно массируют голову, или хаотичные мысли, что стали такими незначительными, когда высказались вслух. Он не знает, но в руках Бана так хорошо и комфортно, что Минхо правда не хочет разбираться в этом. — А ещё я вспомнил, как впервые тебя поцеловал… — шепчет Ли, снова буквально чувствуя, как Чан улыбается. — Это было мило. Никогда не забуду то, как ты смущался. Очаровательно. — Я всё ещё чувствую неловкость. Это было так стрёмно, серьёзно... — Эй, перестань. Ты целуешь меня каждый день, уже на протяжении двух лет — отзывается Бан, растягивая слова, будто слишком недоволен — а ещё бесстыдно трахаешь. Всё ещё чувствуешь неловкость из-за первого раза? — Заткнись, ты не помогаешь… — Я и не пытаюсь. Оба знают, что это не так. — Отец недавно говорил, что Суни плохо ест… Всё в порядке, такое иногда бывает, но… — Ты волнуешься. Конечно волнуешься, это нормально, Хо. И хотя я уверен, что твои коты ещё всех нас переживут, может, тебе стоит съездить домой, чтобы повидаться с ними? — У нас плотный график… — Могу выбить пару выходных в конце недели. Нам всем это нужно, так что не думаю, что менеджер будет против. Минхо правда не может, не знает, что на это ответить. — Ты устал, Хо. Сегодняшний день был загруженным и кажется, ты слишком перетрудился. Твоё тело хочет отдыха, но голова всё ещё работает. Постарайся дышать глубже, хорошо? Позволь себе расслабиться, котёнок. Чан пахнет мятной зубной пастой, немного сладковатым гелем для душа, а ещё чем-то таким родным и привычным, щекочущим немного, отчего рядом с ним хочется дышать ещё глубже. Минхо делает вдох — один, второй, третий — и выдыхает медленно, цепляясь крепко пальцами за чужие широкие плечи. Он чувствует, как Бан гладит его шею, массируя совсем слегка и ненавязчиво, очень расслабляюще, как массирует виски, потом затылок, снова возвращаясь к нему, как целует куда-то в макушку, отчего становится даже немного жарко, но отодвигаться не хочется. — Я люблю тебя, Минхо… — шепчет Чан едва слышно, приглушённо и неразборчиво, однако для Ли это звучит как самая лучшая колыбельная — держу тебя, котёнок. Ты в безопасности, отдыхай. Это действительно то, что так нужно было услышать. Все раздражающие мысли вдруг пропадают. Внезапно, совсем неожиданно в голове остаётся лишь долгожданная тишина и пустота, которая ощущается как сплошное белое полотно — такое спокойное и чистое, не заляпанное пятнами прошлого. Минхо с восторгом чувствует, как наконец начинает клонить в сон. Конечности тяжелеют, веки кажутся неподъёмными, а собственное сердце стучит так медленно, почти неслышно и спокойно. Чужие руки кажутся такими необходимыми и тёплыми, такими нежными, осторожными и любящими, потому что каждое их движение, будь то мягкие поглаживая по чувствительной шее или массирования затылка, ощущаются как никогда расслабляющими и важными. Оказывается, чтобы уснуть, Минхо просто нужно было повернуться к Чану. — Спи спокойно, любовь моя. Я буду охранять твой сон. Ли может выдавить только маленькое, едва слышное «спасибо» перед тем, как провалиться во тьму.