Now or never

      

***

             Он старался не думать о нём. Но снова напивается и снова пишет о том, как любит. Они расстались больше полугода назад, но Хёнджин по сей день не может принять факт, что больше не может целовать излюбленные уста или касаться любимой талии, не может слышать его голос по утрам и обнимать во сне. Это всё закончилось ещё тогда. Хвану подумалось, будто Феликс быстро отпустил всё и постарался забыть поскорее, чтобы не мучать себя. Но лайки, которые он продолжает периодически ставить на его фотографии, говорят об обратном. Глубоко в душе старший надеется, что Ли тоже скучает.       Парень растёкся по барной стойке после очередного выпитого залпом стакана. Каждый раз алкоголь неслабо ударяет в голову, и каждый раз Джисон спасает его от необдуманных поступков. Но сегодня он заглянул сюда один, после работы, чтобы проветрить мозг от навязчивых мыслей. А по итогу загнался ещё сильнее. Хёнджин не моргая смотрит в экран телефона с включённым на нём избранным контактом. Белое сердце в нике заставляет глаза неприятно защипать, и не думая о последствиях, ткнуть на номер.       Послышались долгие гудки. Противные настолько, что захотелось телефон до треска сжать, лишь бы не слышать их. Никто не отвечал, и Хван уже хотел повесить трубку, но надоедливый звук резко прекратился, а с другой стороны послышалось копошение. Хван лбом опёрся о стол, держа трясущейся ладонью телефон у уха.       — Хёнджин?, — из телефона донёсся голос, что словно мёд, медленно и сладко лился в уши старшего. Парень так давно не слышал его, не ощущал на себе его приторность, что захотелось разрыдаться. Он молча продолжал прислушиваться к каждому звуку, что издавал Феликс. — Ты чего так поздно звонишь? Ночь на дворе, ты небось с работы, ещё и уставший. Тебе отдыхать надо, — Хван хмыкнул себе под нос. Младший знает о нём всё. Такое чувство, словно от него ничего не скрыть, он поймёт всё даже без слов.       — Феликс.., — шепчет парень, смакуя на языке любимое имя. Он не помнит, когда в последний раз произносил его вслух, из-за чего челюсть на секунду свело, не позволяя даже рта открыть. Как же всё бесит. Словно сама вселенная отговаривает его. Но Хёнджин не передумает, потому что уже всё решил. Он больше не хочет страдать в одиночестве, зная, что где-то на конце города живёт тот, в кого он по сей день страстно влюблён. Кого он хочет держать рядом каждое утро, день, вечер и ночь. Хван шмыгает носом и часто моргает, чтобы прогнать предательскую влагу, подступившую к глазам. — Феликс, я скучаю по тебе. Безумно сильно. Настолько, что это начинает душит меня. Я хотел забыть тебя, начать всё с чистого листа и зажить счастливо, но я не смог. Не смог выкинуть тебя из головы. Ты поселился в ней и не позволяешь никому другому войти внутрь, — он больше не может сдерживаться. Слёзы хлынули из глаз и Хван, наклонившись лицом вниз, видит как они бесшумно падают и разбиваются о пол. Парень кусает губы, переводит дыхание и продолжает: — Я помню всё, что было между нами. Каждое касание, каждый взгляд и каждое слово сказанное мной для тебя. Помню нашу первую встречу, как мы впервые взялись за руки и как я поцеловал тебя тогда, от чего ты весь раскраснелся. Твой запах до сих пор преследует меня. Твоё имя всегда со мной. Оно словно колокол звенит двадцать четыре часа в сутки, не позволяя забыть тебя. Я такой мудак. Обидел тебя, заставил усомниться в своих чувствах, но это не так. Я люблю тебя, Феликс. Очень сильно люблю, и я не хочу быть без тебя. Пожалуйста...       Но в телефоне тихо. Даже дыхания не слышно, и Хван на секунду думает, что младший отключился, но видит тикающие секунды и успокаивается. Ли как-то чересчур тяжело вздыхает и шуршит чем-то. Хван шмыгает носом, вытирает его платком и смотрит в пол, рисуя носком туфли узоры. Что-то в трубке звенит и слышится громкий хлопок. Тогда то парень понимает, что младший вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.       — Скажи честно, ты пьян?       — Да. Но это не значит, что всё, что я говорю — ложь. И, возможно, я бы и трезвым мог сказать тебе это, но ты же знаешь Джисона. Он вечно отговаривал меня от этого. Говорил заканчивать жить прошлым. Но я не хочу чтобы ты был прошлым, Феликс. Я хочу...       — Не говори ничего. Я уже всё понял. Скажи адрес, я приеду за тобой.       Хван не знает, стоит ли считать себя дураком, когда он неожиданно заулыбался во все зубы, диктуя адрес. Он готов вскочить, побежать к выходу, и даже если собрать все углы по дороге, но быстрее дойти до младшего, чтобы наконец-то увидеть его. Спустя столько времени...       А Феликс не обманул. За 10 минут примчался на машине, оставил её на парковке около бара, и вошёл внутрь, оглядывая посетителей. Глаза разбегались между компаний нетрезвых людей, но заметить Хвана труда не составило. Он довольным щенком уселся за барной стойкой, глядя на парня счастливыми глазами. Его тёмные волосы подсвечиваются от прожекторов и лицо вместе с ними приобретает оттенки разных цветов. Ли шагнул в его сторону, когда Хёнджин подскочил в ответ, и слегка пошатываясь, сорвался к младшему. Тот и слова сказать не успел, как его стиснули в крепких объятиях. Парень так сильно сжал его, что дышать стало тяжело.       — Хёнджин, ты меня сейчас задушишь, — он стучит ему по плечу, заставляя старшего нехотя отпрянуть. Но тот быстро вернулся к прошлому положению, сжимая его чуть слабее, но с таким же желанием. Он уложил подбородок на младшенское плечо, вдыхая приятный аромат жасмина. Ладонь неосознанно скользнула вверх, вплетаясь в блондинистые волосы на затылке, перебирая пряди между пальцев. Всё это казалось настолько нереальным, что на глаза в очередной раз накатили слёзы.       — Феликс, Феликс, Феликс, — словно мантру повторяет он, прикрыв глаза от удовольствия. По телу растекается тепло, согревая, залечивая раны и соединяя осколки разбитого сердца. Совсем невесомо маленькие ладошки касаются его лопаток, обнимая в ответ. Хван готов признаться, что это самый счастливый момент в его жизни. Он медленно отстраняется и заглядывает в чёрные, словно уголь, глаза, что смотрят на него в ответ слегка изучающе. Хотелось коснуться его снова. Дотронуться до лица, шеи или губ, чтобы напомнить самому себе их сладкий вкус. — Я так рад что ты здесь. Скажи что всё это правда и я не в пьяном бреду вижу тебя.       — Это я, не переживай. Пойдём, я отвезу тебя домой, — Хван молча кивает. Феликс хватает его за руку и ведёт к машине, а сердце старшего делает сальто. Любимое тепло младшего, что осело на его ладони — лучшее, что могло произойти с ним за сегодня, да и в целом за всю жизнь. Ли открывает пассажирскую дверь, приглашая парня внутрь, а тот безмолвно садиться, наблюдая за тем, как младший обходит автомобиль, чтобы плюхнуться за руль. Хёнджин от него глаз не отрывает. Рассматривает лицо, изучая его по новой, пока младший тяжело вздыхает, откидывая голову назад.       — Ты ведь знаешь, что с тобой одни проблемы, Хёнджин? — улыбка мгновенно сползает со старшенского лица. Он тревожно облизывает губы и переводит взгляд, разглядывая виды за окном. Он часто моргает, приказывая себе не плакать от простого предложения, что больно ударило по сердцу. — В тот день ты сам предложил разойтись. Говорил, что так будешь лучше для нас. И что я вижу? Ты напиваешься в баре и звонишь мне, слёзно умоляя вернуться, — старшему стыдно настолько, что в голове возникает желание до боли сжать свои бёдра, лишь бы не слышать ничего, что говорит ему младший. Он снова шмыгает, стараясь совладать со своими эмоциями. — Хёнджин, мы ведь не маленькие дети. Зачем весь этот цирк, скажи мне?       — Прости. Я думал, так будет лучше.       — Лучше для кого? Как я вижу, ни тебе, ни мне лучше не стало, только, сука, хуже. Этого ты добивался?, — его голос переходит на истерический. Словно, ещё немного, и он начнет кричать и бить всё, что под руку попадётся, а Хвана в этом салоне задушит ремнём безопасности. Он глубоко дышит, хватается ладонями за лицо и запускает их в волосы, ударяясь затылком о спинку позади. Ли пытается успокоить себя, но внутренняя тревога бьёт по ушам, заставляет руки трястись, а мысли путаться. Хёнджин знает, что виноват. Настолько, что врядли заслужил прощения. Ещё в тот день он упал в глазах младшего. Возможно, ему не стоило звонить ему сегодня. Ни завтра, ни послезавтра, ни через месяц. Нужно было переждать, перетерпеть эту боль и в действительности начать новую жизнь, как говорил Джисон. Но он снова все испортил. Снова заставил Феликса нервничать. Снова довёл его до криков и трясущихся ладоней. Каждый раз он делает то, чего не должен, а после жалеет-жалеет-жалеет.       — Зачем ты тогда ответил на мой звонок, если я приношу тебе столько боли?       — Потому что люблю тебя, чертова засранца, подонка и конченного мудака. Никогда не мог подумать, что в моей жизни появится тот, кого я полюблю так сильно, и кто так безжалостно оставит меня одного. По сей день я не знал, что способен лежать пару ночей от бессонницы, лить слёзы по-любому поводу и питать ко всему столь сильное безразличие. Не буду врать. Первое время я очень хотел написать тебе. Попросить вернуться и даже был готов лично извиниться и взять вину на себя, лишь бы ты был со мной. Я скучал, каждый божий день. Думал о тебе каждую свободную минуту, представляя, что всё на деле хорошо. Но из раза в раз я возвращался в свою пустую, одинокую квартиру и меня накрывало. Да так, что кусок в горло не лез, только слезы градом катились по лицу.       Их глаза нашли друг друга, когда оба были на грани, сдерживая слёзы. Феликс с силой сжал руль, а Хван до боли пальцами впился в кожу бёдер, коря себя за всё, что натворил. Они смотрят в глаза, опустошено, обессиленно, но с толикой любви и тоски. Хёнджину хочется утешить его и он медленно, не видя осуждения в чужом взгляде, кладет ладонь на младшенское плечо. Гладит кончиками пальцев и дышит глубоко вместе с Ли, вынуждая того успокоиться. Ликс в очередной раз глядит на Хвана, а после снимает его руку с себя, обхватывая её своими ладонями, мягко поглаживая кожу. У старшего на лице расплывается еле заметная улыбка, и он смотрит на увлечённого младшего, что гладит его со всей нежностью, что в нём есть.       — Хёнджин, — тот в немом вопросе оглядел Ли, чувствуя как его потряхивает. — Давай пообещаем друг другу, что больше такого не произойдёт. Не будем ничего скрывать или умалчивать. Давай решать всё словами, как нормальные люди. Мне больно, но любовь к тебе намного сильнее. Знаю, что мы оба дураки. Но что уж поделать. Мы наломали много дров, которые, возможно, стоит сжечь в пепел и больше не вспоминать, но я хочу сделать из них что-то новое. То, что прослужит ещё долгие годы, и будет нужным. Для всех. А в частности, для нас двоих.       Хван улыбается уголками губ и молча кивает. Практически незаметно, но прикованный взгляд Феликса всё видел. Сердце сжимается чаще обычного, стучит громче и отдает в уши. Младший смотрит на тонкую ладонь старшего, которую мягко держит в своих ручках. Пальцы проходятся по мягкой коже, поглаживают, а после парень поднимает её к губам, оставляя еле заметный след. Хенджин пахнет алкоголем, но даже так его родной запах прослеживается, отдавая чем-то сладким и оседая в носу. Феликс оставляет пару поцелуев в разных местах и прижимается к ней лбом, прикрыв глаза.       Теперь молчит старший, который заворожено наблюдает за другим. В салоне тихо. Слышится лишь их тихое дыхание, редкие шмыганья и вздохи. Хван высвобождает руку из чужих оков, заставляя Ли недоуменно оглянуть его. Он смотрит прямиком в глубину тёмных зрачков, переводя взгляд вниз, скользя по изящному лицу, чтобы в миг остановится на губах, зависая. Такие манящие, розовые и явно сладкие на вкус, ещё и переливающиеся от его любимого блеска. У Хёнджина крышу срывает и он как вкопанный застывает, не смея отвести взгляд.       — Могу я...?       — Мг, — шепчет младший, опережая Хёнджина. Он вцепляется в чужие скулы ладонями, и неудобно перегнувшись через сидение, глубоко целует парня. Тот сначала опешил, от чего издал удивлённый вздох, но после молча расслабился, ликуя в голове. Поцелуй казался слаще и глубже, чем он был раньше. Оба исскучались настолько, что никто из них не хотел отпускать другого. Хван за неимением уложил ладонь на бедро младшего, сжимая его, попутно выцеловывая любимые уста. Он так давно не касался их, что сейчас хотелось проглотить парня целиком.       Тяну́ться через весь салон чересчур неудобно и Феликс, сам того не понимая, приподнимает бёдра, отрываясь от нагретого сидения. Машина явно не место для такого, но кто запретит паре, что спустя долгое время после расставания воссоединилась, сплетаясь не только душами, но и телами в этом неудобном, узеньком месте, прекратить это? Не отрываясь от парня, младший проскальзывает аккуратно между сиденьями, укладывает поочередно колени по обе стороны от Хвана, умещаясь своими бёдрами на чужих. Так намного удобнее, и старший довольно улыбается.       Феликс ведёт ладонями, сжимая чёрные пряди между пальцев, заставляя того запрокинуть голову назад. Поцелуй настолько приятный, настолько долгожданный, что ноги сами по себе напрягаются и он приподнимается, чтобы стать чуть выше, заставляя старшего запрокинуть голову назад. Хенджин укладывает руки на мягкие округлые половинки, сжимает их с огромным наслаждением и простанывает тому в губы. Оба теряют голову в компании друг друга. Разлука заставила их изскучаться до такой степени, что теперь любое касание отдаёт чем-то горячим, приятным и оседающим внутри надолго. Феликс чувствует как приятное тепло разливается по телу, вытесняя обиды и боль из сердца. Он слышит, как Хван рвано дышит и чувствует его ладони, скользящие с ягодиц на бедра.       — Я так скучал, — шепчет старший, не отрывая глаз от вишневых губ. Они блестят при тусклом свете и Ли от нервов вечно прикусывает их, оставляя маленькие ранки. Хенджин смотрит, громко вздыхает, и аккуратно касается половинок, быстро отстраняясь. Феликс молчит, перебирая между пальцев мягкие прядки, и бегает глазами по чужому лицу, словно выискивая в них ответы. Маленькие точки-звездочки мерцают в черных зрачках столь ярко, что Ли поверить не может, что сейчас смотрит не на темное небо. — Если честно, я думал, что потерял тебя навсегда. Прости меня, моя любовь. Знаю, что нужно было думать об этом ещё тогда, но, видимо, я совсем не умею делать этого. Хочу быть с тобой всегда, провожать ночь и встречать утро в одной кровати, обнимая твою талию. Будь со мной всегда, Феликс, пока ты сам этого хочешь. Пока твоё сердце горит и желает видеть меня около тебя, — младший улыбается как дурак, от чего уголки губ неприятно покалывает. Боль всё ещё сидит где-то внутри, но счастье, что прорастает подсолнухом, озаряет душу жёлтым цветом, заставляя парня молча радоваться.       — Ты много болтаешь, Хёнджин. Я хочу видеть действия, — но почему-то действует именно он, в очередной раз впечатываясь в губы напротив. Он скучал по ним не меньше старшего, а потому отстраняться ни на секунду не собирается, желая как можно дольше чувствовать сладкий привкус во рту. Хван крепко обнимает талию и так же активно расцеловывает его губы, не уступая парню. Младший ведёт себя словно это он нетрезвый. Усаживается на чужие колени, ладони кладёт на плечи, чтобы удобнее держаться и прокатывается по паху, прикусывая нижнюю губу парня напротив, от чего тот болезненно шипит.       Феликс сам не знает, что ударило ему в голову. Возможно, это Хван через слюну поделился алкоголем, от которого младшего ведёт, словно от палёной водки после крошечного глотка. А может, это желание поселилось где-то на подкорке, яркой бабочкой порхая туда-сюда. Но важно ли это, когда парень, от которого глаза горят, сидит под тобой, мнёт твою талию по-свойски и тихо выстанывает слова о любви?       Останавливаться младший не планирует. Терется о старшего, хихикает тому между губ, а после укладывает ладони на мягкую грудь, сжимая её. Они смотрят друг на друга с одной высоты, но взгляд старшего кажется выше и темнее, заставляя подчиняться без слов. Феликс хмыкает, не отводя глаз и неспеша наклоняется вперед, приникая к столь маняшей ему шее. Он кладёт ладонь с другой стороны, упираясь фалангами о подбородок старшего, заставляя того буквально вжаться в спинку. Ли проходится по ней языком, а после целует каждый сантиметр, прикусывая и посасывая кожу, оставляя после себя расцветающие бутоны. Хёнджину нравится, как каждый раз после их встречи с младшим, он выходит помеченный своим мальчиком, с алыми следами на шее. Хван сжимает Ли в руках и сжимается сам, подмахивая бёдрами вверх, впечатываясь членом в упругие ягодицы. Трахаться в машине явно не лучшая идея. Тесно, душно, да и на виду у всех. Но не должно ли им быть все равно на то, что подумают остальные, когда оба хотят этого?       Член старшего приветливо встал от трения, да и младший так активно оставляет на его шее следы, что Хёнджин из-за всех сил сдерживается, лишь бы не простонать на весь салон. Феликс спустя время остановился, отпрянул назад и начал оглядывать как кожа покрылась яркими пятнами, довольно улыбаясь. Он ладошками обхватил щёки парня, пару раз оставляя быстрые поцелуи на губах, слыша как тот бухтит что-то нечленораздельное под нос.       Феликс чувствует, как у него внутри всё горит. Да и лицо его ярко-красным пылает от смущения, но он активно это игнорирует. Кладёт руки на живот Хвана, ведёт медленно вниз, касаясь края футболки, будто бы невзначай поддевая её и доходит до джинс, которые чересчур хочет спустить вниз. Маленький чертёнок шепчет делать что вздумается, и Ли делает. Звенит ширинкой, расстегивая её быстро, чтобы в следующее мгновение, отогнув кромку серых боксер, увидеть любимый член, по-которому так скучал.       Отношения их длились не так долго, но даже за то время, что они были вместе, Феликс уверено мог сказать, что у Хёнджина — самый большой и правильный для него. Венистый, ещё и выглядит словно произведение искусства. Каждый раз, когда Хван оставался у него дома, им хватало пары минут чтобы начать касаться друг друга, а после, вылизывая рты, трахаться под громкие стоны. Ли слишком любит быть сверху, но лишь когда внутри любимый старший, что приятно растягивает его со всех сторон, касается простаты и заставляет выскуливать на ухо, прося дать ему больше.       Как только глаза младшего завидели полюбившейся орган, так ладонь сразу легла на него, обвивая целиком. Зрачки заблестели от радости и Феликс на мгновение поднял голову, оглядывая Хвана. Он глубоко поцеловал его, а сам приподнял бёдра, чтобы в пару движений стянуть с себя джинсы, оголив привлекательный таз. Хёнджин молча смотрит, укладывает ладони на светлую кожу, поглаживает и громко сглатывает. Феликс пару раз проводит по члену рукой, и поднимается над ним, направляя в себя. Старший хотел возразить что-то насчет растяжки, но парень резко упал вниз с громким стоном. Узкие стеночки приятно обволокли его, заставляя Хвана прикусить губу, издавая протяжный стон, в унисон Ли.       Лицо младшего выражает высшую точку наслаждения. Он запрокидывает голову назад, оголяя сладкую шею, держит парня за плечи и с лёгкостью скачет на любимом члене, позволяя себе говорить всё, что в голову взбредёт. Потому имя старшего вырывается из него чаще всего, приправленное стонами, скулёжом и вечными касаниями. Феликс скучал по этому, но естественно, больше всего скучал по самому Хёнджину. По его голосу, что нежно произносит его имя, по касаниям и поглаживаниям. По сверкающему взгляду, в конце концов, что так нравится младшему. Он изредка проводил ночи за тем, что вспоминал о том, что было между ними, и сильно грустил. Вытирал слезы подушкой и сжимал между ног плюшевого кота, представляя вместо них любимого бывшего.       Отвечать на звонок было самой рискованной идеей, и он решил довериться ей. Но сейчас, чувствуя, как содрогаются бёдра и сокращаются мышцы от поступающего удовольствия, Феликс в очередной раз понимает, насколько он счастливый дурак. Ведь рядом тот парень, которого он любит и с кем хочет быть.       Хван ладонью ему помогает, проводя пару раз по напряжённому члену, и чувствует на пальцах скользкую жидкость. Феликс выстанывает его имя, обессиленно утыкаясь лбом в плечо. Он тяжело дышит, тело его обмякло, растекаясь по парню, но горячая кожа согревает, напоминая о Хване, что снова рядом. Ли настолько счастлив, что вцепляется в него руками, крепко обвивая талию, сжимая в объятиях. Даже за неимением сил, он будет держать его, чтобы тот не уходил. Чтобы больше не натворил глупостей и не оттолкнул, как сделал это тогда.       Феликс будет делать всё, чтобы оставаться рядом с тем, кого любит. Он знает, что его глаза не просто так светились столь ярко на их первом свидании, и он не может позволить себе упустить того, кому мир готов отдать. Оба тяжело дышат, но оба счастливы от того, что вместе. Похмелье отпустило старшего, приводя разум в чувство. И именно сейчас он понимает, как правильно всё таки поступил. Возможно, в другой день он бы не решился, и тогда бы через некоторое время Ли стал для него совершенно чужим, словно между ними и не было ничего, но это уже другая вселенная. Даже будучи дураками, они будут держать друг друга, чтобы ни один из них не сотворил очередную глупость, ведь быть вместе намного важнее.