Как ни пытайся, от судьбы не убежать

Утро отозвалось головной болью. И красным днём календаря, на который Кузнецова сразу же обратила внимание. Полнолуние. Внутри всё перевернулось. — Так, нужно поработать. Потом, всё остальное. Сев за стол, омега изо всех сил старалась сосредоточиться на отчёте. Но образ Наташи и мысли о луне мешали. — Мы не виделись три дня. Я соскучилась... — встряхнув головой, Ульяна вернула своё внимание экрану ноутбука. — Работа. День пролетел незаметно. Волк в груди зарычал. Хотел вырваться наружу. Таблетки. — Надо, хоть я и не хочу. Омега поужинала, во время еды приняв таблетку. В глазах потемнело. Голова закружилась. Затошнило. Ноги подкосились. Ульяна с трудом стояла, держась за кухонный стол. — Наташа стоит моих мучений. Ааа! Рррр! — слезы хлынули из глаз. Отстрая боль пронзила сердце, сдавив все органы. Стало трудно дышать. Зеленоглазая царапала собственную грудную клетку, срывая голос в хриплом рыке. Больно! Больно! Больно! Не смотря на все последствия, она не жалела о своём решении. Любовь к кролику была сильнее любой, даже самой адской боли. Кровь лилась из носа. Руки и ноги не слушались Кузнецову. Неужели, смерть? Смерть из-за любви? — П-пожал-луйста... — волчица сплюнула красную густую жидкость. Говорить было невыносимо. Хотелось воды. Гордо саднило. В голове пусто. Слова не хотели собираться в предложения. — Гос-споди... Пом-мог-ги... Ульяна рухнула на пол. Веки такие тяжёлые. Волк успокоился. Такое чувство, что от шатенки оторвали кусок плоти. Тело резко обмякло. Вся жизнь пролетела в один миг. Постепенно всё прекратилось. Только лужи крови на полу, слабость и пустота напоминали волчице о случившемся. — Я должна поехать к Наташе. *** Стоя перед нужной дверью, омега не решалась постучать. Её рука так и зависла в воздухе. — «Давай, Кузнецова. Ты же волк!» — заветные три стука. Дверь распахнулась. — Привет! Я так соскучилась! — эти объятия привели шатенку в чувства. Запах ранеток заполнил лёгкие. — Я по тебе тоже. Поэтому и приехала. — Стоп... Сегодня же... — Таблетки. Они усыпили моего волка. Янтарноглазая в шоке уставилась на возлюбленную. — Только так я могу быть с тобой, не боясь навредить.. — Уль, я понимаю... И очень ценю это.. Я люблю тебя... Но... — Какое к черту "но"?! — крикнула Сергеевна, непроизвольно выпустив когти. — Не злись... — девушка отступила. — Не. Бойся. Меня. — Ты — волк! Пелена гнева покрыла глаза и разум... Обида заполнила сердце и душу. Её старания не ценят. Её не любят. — Ненавижу тебя! Взмах рукой. Крик Наташи. Запах железа вновь ударил в нос. Кровь капает с острых когтей. Часы пробили полночь. — П-почему?.. — почему она напала? Что произошло? Кролик лежала на полу, в луже собственной крови. Белый мех зверька окрасился в бордовый. — Нет-нет-нет! Что я наделала?! — омега опускается на колени, из глаз брызнули слёзы. — Малышка... Янтарные глазки даже не взглянули на неё. Обработать раны. Потом зашить. Подскочив, заглянув во все шкафчики, Кузнецова нашла хлоргексидин. — Натусь, прости... Я... Не хотела... Поздно. Травма не совместимая с жизнью. Стук в дверь. На трясущихся ногах и вся в крови, на этот раз чужой, Ульяна открыла. В квартиру влетел иссячерный волк, чуть не сбив омегу с ног. — Ррр! Шатенка отошла, подняв окровавленные руки. Зверь метнулся на кухню. Вой, перешедший в отчаянный скулеж. Словно мольба, шепчущая "только не умирай"... Альфа зализывала чужие раны, легонько касалась носа кролика своим, проверяя дышит ли Наташа. Зеленоглазая осторожно приблизилась. Хотела опуститься рядом, но рык остановил её. — Она твоя пара? — вырвалось у бухгалтера, хотя ответ уже был ей известен. Кивок. Есть только один вариант — уйти. Ульяна — лишняя. Похоже ей светит только этот напыщенный петух Артур. — Я пойду... Но... Если хочешь, можешь убить меня... Я заслужила... Волк уставился на неё, очевидно не веря своим ушам. — Я погубила невинную девушку. Поступила, как чёртова эгоистка. Не слушала советов. И вот, что из этого вышло... — омега направилась к выходу, никто не остановил её. *** Всё-таки подруги были правы. Даже не обращаясь, Ульяна причинила русой боль. Волчья сущность. Нет, не волчья. Чёртова. Кузнецова шла, не разбирая дороги. Ноги сами вели куда-то. По щекам текли тоненькие, солёные ручейки. — Надеюсь, Наташа останется жива... Истинный должен помочь... Господи, пусть только она выживет... Резко шатенку придавили к земле! — Ау! Что... Чей-то длинный язык не дал ей договорить, проникнув в рот. — Ммм! Зверь большой. Шерсть блестит при свете луны. Артур... — Нашёл меня, как обещал... *** Открыв свои янтарные глазки, девушка осмотрелась. На прикроватной тумбочке стоят стакан воды, тарелка с бутербродами и лежит пластинка таблеток. Русая прикоснулась к грудной клетке. Шрамы. Это был не сон... — Нельзя назвать это утро добрым. Поэтому, просто, привет, — альфа зашла в комнату и похозяйски улеглась на кровать. — Как Ульяна? — В душе не ебу. Ты бы лучше о себе переживала, — блондинка закатила глаза, ощутив под рёбрами уколы ревности и лёгкой обиды. Замечание заставило Наташу виновато опустить голову. — Крис... Понимаешь... Я не смогу так просто забыть Улю. Мы... — Да-да. Ближе к делу. — На нашей второй встрече, ты прижала меня к стене и не оставила выбора. — Спасибо, красотка. Что делаешь сегодня вечером? От этой фразы все в груди кролика похолодело. Сердце упало в пятки. — Я занята. Вы знаете. — Знаю. Но, что мне мешает в... — Убирайтесь. Далеко и навсегда. — У тебя девять жизней?! — блондинка обходит витрину, прижимая девушку к стене. — Отпустите! — янтарноглазая начинает вырываться. Но вот тут, альфа выпускает феромоны, должное действие которые оказывают только на истинную пару. — Что за... — Намокла?.. Да?.. — волчица утыкается в чужую шею, прокладывая влажную дорожку поцелуев. — Ммм! У тебя такие сильные руки... Бархатистый смех заставил Наталью вздрогнуть и поддаться чужим ласкам. — Надо было тебе сегодня в юбке идти. Удобнее было бы. — Н-надо закрыть дверь... — Дверь заперта с того момента, как я вошла, — само довольно Флорова улыбается, расстегивая чужие джинсы. — Как зовут тебя? — А это важно? — руки сероглазой проникли под одежду бариста. — Я должна знать чьё имя выкрикивать, в приступе оргазма, — кролик выгнулась в спине, коснувшись своей грудью груди блондинки. — Кристина. — Ириска. — Что? — альфа непонимающе отстранилась. — Ты — ириска, — пауза. Девушка тянется к чужим губам. — Моя ириска. Поцелуй. — Кто угодно... — В-войди в меня, пожалуйста... — простонала русая, когда длинные пальцы волчицы коснулись её мокрых трусиков. — Уверена? — альфа погладила свою истинную сквозь бельё. — Д-да! В ту же секунду чужие пальцы, отодвинув бельё, проникли в узкую, но очень мокрую, от естественной смазки, дырочку. Громкий стон сорвался с пухлых губ Ливенцовой. — Девочка? — Теперь уже нет. — Приятный бонус, к такой очаровашке, — Кристина вдыхает сладкий, слегла пьянищий аромат ранеток. Аромат её соулмейта. — Могу двигаться? Не больно? — Двигайся... Темп движений альфы был размеренный. Не слишком быстрый, и не слишком медленный. Бариста потянулась к нежно-розовым губам своими. Так хотелось поцелуя. Так хотелось похвалы. — Ты, моя сладкая... Любишь целоваться, — белоснежные заострённые клыки, показавшиеся в улыбке, возбудили Наталью ещё сильнее. Янтарноглазая протяжно застонала, насаживаясь на длинные пальцы. — Ни один кролик не сможет быть таким горячим... — Ты чертовски горячая, — блондинка целует всё: щеки, лоб, носик, губы. — Чуть быстрее, — бариста обвила руками шею сероглазой, притягивая её для нового поцелуя. — М, ты, скоро кончишь, милая. — К-конечно! Движения внутри стали резче. Стоны громче. Глаза девушки закатывались. Слюна в огромных количествах выделялась во рту. Щеки горели адским пламенем. Мелкие прядки, выбившиеся из высокого хвоста, прилипли ко лбу от выступившего пота. — Ммм, ах! Ириска! — Ну, милая, кончай. Не сдерживайся, — фраза стала сигналом. Ноги подкосились. Сильные руки Флоровой помогли Наталье не упасть. В ушах зазвенело. Тепло разлилось по всему телу. Неприлично приятно. Крик, не сомненно оглушающий, был подавлен. Крис чуть зашипела, когда зубки кролика, вонзились в её шею. — Маленькая дрянь. — Тебе понравилось. — Тебе тоже. — Извини. — А, чего так рано? Надо было в ЗАГСе, — закатила глаза Ливенцова, кладя свою голову на плечо Кристины. — Мне нужно было укрепить (и создать) нашу связь, — альфа обняла девушку, зарываясь пальцами в длинные русые волосы. — Укус, кстати, до сих пор на месте. Пусть Васильевна и не видела, но точно знала её пара улыбается. — Если хочешь, можешь позвонить ей. — Кому? — Наташа. Взяв телефон, дрожащими руками русая набрала нужный контакт. «Вызов нельзя осуществить. Пользователь добавил вас в чёрный список.» — Заблокировала. — Понятно. Я собиралась в магазин. Тебе купить что-нибудь? — Морковные чипсы. И колу с морковкой. — Колу с чем? — С морковкой. Скептически глянув на свою пару, волчица согласилась: — Хорошо, морковка. — Мне не нравится! — запротестовала русая. — Меня всё устраивает. Я — ириска, а ты — морковка. Закатывание глаз. Это заставило Кристину улыбнуться. Возможно, она наконец поняла свою подругу. И осознала, что такого та нашла в этом незаконно милом существе. Безусловно, у неё встал вопрос (и только он). Какие у них будут дети? Волки? Кролики? А может и те, и другие? — Ириска, приём, — ради того, что привести блондинку в чувства, Наталье пришлось встать, подойти и погладить её плечи. — М? — Может не пойдешь никуда? Сходим попозже, вдвоём... — Хорошо, морковка. — Будешь бутерброд? — Буду, — альфе протягивают один, но вместо того, что бы взять, она наклоняется и откусывает кусочек. — Команды умеешь выполнять? — Накажу, — пауза. — Умею. — Поцелуй меня. Сероглазая, подобно чеширскому коту улыбнулась, выполняя команду. — Хороший волк. — Драгоценная Ульяна так умеет? — испортила альфа такой чудесный момент, словно у неё талант. — Я не знаю.. А причём тут она? Если... — Очень даже причём. Ты же сравниваешь нас! — Да! Я хочу понять почему именно ты моя пара! А не она! — голос кролика сорвался на крик. Было обидно. Девушка старается принять свою истинную, понять, что она — омега. У неё есть альфа. Ещё нужно отпустить старые отношения... — Я в этом не виновата. Хочешь, могу уйти? Мотают головой. — Представь кого мне. Я — волк. Всю жизнь жила с мыслью, что мне нельзя приближаться к кроликам. А тут... — Как ни пытайся, от судьбы не убежать. — Нихрена себе, мысли философские. — Крис... — Давай узнаем друг друга получше? Сходим куда-нибудь? — непринужденно задает вопросы Флорова, которые крутились в голове у её пары. — Да. Только сегодня мы побудем дома. Будем смотреть фильмы, пить чай и... — И косички друг другу заплетать? Уж лучше научную фантастику читать, да вискарь потягивать. — А, что ты хочешь? Раз тебе мои варианты не нравятся. — Секс, секс и ещё раз секс. — Но... — У меня завтра гон. Все вопросы отпали. — Кстати, сколько детишек хочешь? — А, эм, ну... Одного... — У тебя у самой сколько братьев и сестёр? — Две сестры и три брата, — янтарноглазая не понимала к чему все эти вопросы. Детей она не любила. И, честно, не хотела. — Ну, вот. А ты хочешь всего одного. — Крис, я вообще не хочу. Пожалуйста, хватит. Нужен секс — хорошо. Только с защитой. Я не против, нет, я хочу почувствовать и попробовать тебя.. Теперь очередь Кристины не понимать. Чтобы кролик и не хотела детишек? Это из разряда фантастики. — Поняла, — опускает руки на талию бариста и мягко касается чужих губ. — Ты — моё прекрасное чудо. — Спасибо, моя альфа.

Жили все долго и счастливо.

Конец