Бессмысленно

Если в жизни смысл? Нет. Абсолютно и точно. Пьюр Ванилла был разодран этой жизнью в клочья. Именно поэтому он раздирает свои руки в клочья острым лезвием, стоя над изящной раковиной. Запах ванилина наполняет комнату, а по изящной раковине стекает тонкой струйкой темный джэм, растворяясь в струях холодной воды. Ванилла упирается руками в керамические края и поднимает голову с обречённым вздохом. С другой стороны зеркало из-под пышных белых ресниц его прожигает усталый тусклый взгляд. Синяки под глазами стали невозможно темными и глубокими. Под стать цвету его нового костюма. Жалкое зрелище. Это мысль проносится сначала в голове, а после и эхом по комнате из уст его нового знакомого. Шедоу Милк, не церемонясь, выползает из холодных теней слабо освещённой ванной. На его устах расцветшая острая улыбка, что лишь своим блеском сообщает о том, насколько больно будут кусать чужие зубы. Когтистые пальцы укладываются на чужих хрупких плечах и безжалостно сжимают их. Отшельник вздрагивает на секунду. Такое поведение можно ожидать, но привыкнуть к нему не выйдет никогда. Фарфоровые кости хнычут под напором, умоляя своего хозяина хоть что-то сделать, но тот лишь старается проглотить боль, полностью игнорируя требования своего организма. Не впервой ему. — Чего тебе нужно, — голос грубый и не ласковый. Будто бы простывший от тысячи простуд и осевший от миллионов сигар. Только вот Пьюр и не курил никогда. Да и недуг накрывал его в последний раз очень давно. У того, чтобы быть лекарем много плюсов. Жаль, что больше они ему никогда не понадобятся. А жаль ли? Если так подумать, а зачем они ему теперь? Он отказался от себя прошлого, приняв новую оболочку и новые правила игры, выстроенные Мастером Обмана. — Разве я не могу просто проведать свою любимую игрушку? — Шедоу Милк звучит резко и громко. Как волк, что воет на луну. Для тех, кто спит в кровати это лишь слабая помеха. Для тех, кто спит в лесу — знак, что пора бежать прочь. Только вот Пьюр не бежит. И даже не двигается. Знает, что бесполезно. Знает, что толку нет. — Ты думаешь, я поверю, что это единственный твой мотив? — печенье правды чует ложь. Он слышит её за километры и чувствует горечью на кончике языка. Даже отказ от прежних целей, не даёт избавится от надоедливых способностей. — Ты что, — наигранный вздох, как и наигранно здесь и всё остальное, вырывается из лживых уст, — сомневаешься в моих словах? — Да, — Отшельника не впечатляют актёрские способности его предшественника по соулджэму. Он к ним уже… приспособился. На самом деле, они же ему и надоели. Каждый раз одно и тоже. Разве он не может выдумать что-то новое? Или в целом больше ничего не говорить? А ещё желательно сгинуть с глаз долой, — Ты обманывал меня уже достаточно раз. — Ладно-ладно твоя взяла, — отмахивается недовольно Шедоу Милк, а после переводит одну из своих рук на чужую грудь, а второй охватывает подбородок, что прятался под чёрной атласной тканью. Звериная голова укладывается на чужое левое плечо, — Но ты только глянь на себя! Разве у тебя просто не очаровательная моська? — Я не понимаю, тебе нечем заняться? — Вставляет свои пять копеек отшельник. Только вот Милк не слушает и продолжает свою тираду. — Разве ты не идеален в своей печали? Словно главный герой трагедии! — Вопрос, на который не требуется ответ. Вернее он не требуется от Пьюр Ваниллы. Шедоу Милк давно уже себе сам на все ответил и выслушивать другие точки зрения не собирается, — Интересно, чтобы сказали твои милые друзья, когда вместо солнечного и мерзкого Пьюр Ваниллы увидели бы такое обездоленное и совершенно непохожее на себя печенье? Так вот оно что он удумал. Отшельник лишь косо ведёт гетерохромные глаза в бок, стыкаясь с чужим взглядом в зеркале, который прямо-таки упивается видом перед собой. — Мне плевать, что они будут о мне думать. Такой или другой, я не нуждаюсь в их одобрении— отвечает Отшельник, закрывая кран и вызывая удивление у своего мучителя. — Ох? Но я бы хотел посмотреть на их лица, когда они увидят то, насколько я тебя преобразил! — Шедоу Милк опускает подбородок и теперь лишь слабо обнимает чужую грудную клетку. Хотя для Пьюр Ваниллы это все равно ощущается тяжёлыми тисками. Перед лицами печений лжи появляются четыре картонных марионетки, в которых Отшельник сразу же узнает старых знакомых. Только вот не реагирует никак. — Ты стал таким же как и этот демон! Тебе стоит сгинуть под лезвием моего меча! — Грубый и пародийный голос совсем не похож на глубокий и заботливый тон Дарк Какао, но Отшельник не смеет возражать авторским изменениям зверя. Сил нет, — Ты больше не мой товарищ! — низкий женский голос явно пытается показаться Холли Берри, — В тебе больше нет и намека на богатство! Такой отброс не имеет право называться моим другом! — «Голден чиз», — догадывается печенье в лапах у зверя, — Пьюр Ванилла! — тонкий и высокий голос прорезает уши. Кадык под черной тканью вздрагивает от глотка. Отшельник уже понимает, кого Мастер Обмана оставил напоследок, — с самого нашего начала учебы в академии мы всегда были вместе. Мы прошли через многое и я думала, что мы были близки! Но ты выбрал Шедоу Милка, который принес лишь ужас и разрушения на царство фей и Хлебоземье. Я больше не могу называть тебя другом! — Ты не прав, — отрезает резко Ванилла, заставляя Зверя заинтересовано наклонить голову. — И в чём же, мой дорогой несмышлёныш Нилли, я оказался не прав? Или ты правда думаешь, что твои друзья примут тебя после всего, что ты сделал? — Во первых, я ничего не делал, — начинает бывшее печенье правды, — а во вторых ты не создал образ Безправедного отшельника, — Зверь сразу же оживился такой информацией. Его волосы стали более активно парить возле него. Либо Пьюр Ванилла сейчас врёт, либо Шедоу Милк чего-то недоглядел в воспоминаниях, что в любом случае является интересными новостями, — Я всегда им был. Просто сейчас отпала необходимость скрывать его. Как ты и сказал, мои друзья больше не примут меня такого, мне нет смысла натягивать маску их старого знакомого. Пока он это говорит, в сердце что-то опасно колит. Больше нет смысла пытаться жить. Его друзья больше для него никто. Все пережитые моменты пеплом сжигаются на подкорке сознания. Теперь они приносят лишь боль утраты. Как же хочется сейчас почувствовать их крепкие объятия, услышать голос Вайт Лили, меткие слова Дарк Какао или шуточную ругань по пьяни между Холли Берри и Голден Чиз. Как же тогда было хорошо… Воспоминания, которые раньше приносили лишь надежду на светлое будущее и давали хотя бы какую либо энергию, чтобы пережить новый день, теперь кажутся настолько далёкими и чужими, что аж дико становится. Печенья, что стали для него семьёй больше не примут его. Они пропали из его жизни, а их присутствие заменил Мастер Обмана и с этим приходится смириться. — То есть всю свою жизнь ты занимался тем, что обманывал самых дорогих для себя людей? — Голос у зверя вновь звучит так восторженно и победно, словно он услышал самую лучшую весть за последние несколько веков. Хотя почему словно? Так оно и есть! — Да. Сначала искусственное тело вздрагивает, выпуская лёгкий смешок, но уже через несколько секунд печенье обмана взлетает в воздух, подхватывая Отшельника, который, словно безжизненная кукла, весит на чужих руках. Он лишь ждёт когда этот весь кошмар закончится. Почему Шедоу Милк просто не убил его? Почему заставляет страдать все дальше и дальше? За что ему это все досталось на его жизненную дорогу? — Ах, Нилли мой Нилли! Ты просто очарователен! Нет, я конечно знал, что ты был близок к обману, но чтобы настолько! Только подумать, печенье правды, что занимается обманом на протяжении всей своей жизни! Звучит, как очень плохой анекдот! — Ты закончил? — Пьюр Ваниллу тошнит от всего происходящего. Хочется, чтоб его оставили в покое. Хочется врезать арлекину по роже, чтоб он больше никогда не смел открыть свой рот. Только вот сил не хватает. Легкое движение пальцев отдается болью в порезанных запястьях и Отшельник окончательно откидывает идею делать хоть что-то. — Мой ты милый, я не закончу ни-ко-гда! — Зверь звучит настолько приторно и радостно, что хочется убится, лишь бы не слышать этого голоса, — Все таки мы ведь созданы друг для друга! Если смысл в этом всем смысл? Нет. Абсолютно и точно. Пьюр Ванилла теперь в этом полностью уверен.