Pass the salt, Daddy/Передай соль, папочка

      Потребовались недели — месяцы планирования, уговоров и лести, чтобы этот день настал: ужин двух семей — Поттеров и Риддлов. Том сделал Гарри предложение два года назад, но ни одна из семей не приняла новость с восторгом, да и друг друга они не переносили настолько, что не могли находиться в одном здании, не говоря уж об одном обеденном столе.       Когда-то отношения Гарри и Тома были столь же накалены. Их однокурсники и профессора до сих пор удивляются, что Хогвартс остался цел и невредим после семи лет их кровавых войн. Учитывая, что эти семь лет вражды завершились тем, что Том буквально высосал из Гарри всю душу в день выпуска, у Гарри были высокие надежды на будущие столь же сердечные отношения и между их семьями.       И сегодня они делали первый шаг. Гарри молился Мерлину, Моргане и всем, кого только мог вспомнить о том, чтобы этот день завершится так же, как и его первый ужин с Томом.       За исключением части со страстными поцелуями. И сексом. Во имя Мерлина, было бы крайне неловко, если бы все закончилось групповухой с участием его родителей и отца Тома. Или его крестных и отца Тома.       Начало встречи было многообещающим. Они встретили Риддлов, стоило им выйти из камина, передали пальто слугам и уселись вокруг огромного круглого стола.       Реальность, разумеется, разительно отличалась от того, что Гарри нарисовало его воображение.       Взгляды, полные невысказанных угроз, и напряженное молчание? Гарри удавалось игнорировать их, сосредоточившись на красных глазах Тома.       Дрянные шуточки Сириуса и язвительные «собачьи» колкости Риддла-старшего? Том шептал ему на ухо о всех тех грязных вещах, которые он сделает с ним после ужина, и Гарри предпочитал слышать лишь эти сладкие, пророческие слова.       Острозубая улыбка его мамы, скрещивающая безмолвные шпаги с вежливыми, безучастными улыбками бабушки и дедушки Тома, и видимое смятение отца — поддержать ли жену или друзей? Об этом Гарри не хотел и думать.       Вообще, Гарри решил, что этого не было.       Серьезно, этого не было.       Так что, они все пришли, отдали пальто и сразу начали ужин, без всяких происшествий.       Отличное начало.       Ради того, чтобы завершить этот вечер без кровопролития — физического или метафорического, — Том и Гарри, придя к молчаливому согласию, сели между своими семьями.       Гарри занял место между своей матерью и отцом Тома, Том — между Сириусом и своими бабушкой с дедушкой. Римус, будучи добрым самаритянином, решил стать буфером между его отцом и Сириусом.       Гарри снова осмелился надеяться на отличное продолжение их дня.       И если он снова сосредоточится на Томе, а не на разговорах за столом, то уж точно сможет сделать вид, что все прошло просто замечательно.       Эти безупречно уложенные волосок к волоску черные локоны, в которые он так любит зарываться пальцами, приводя их в полный беспорядок и делая Тома похожим на настоящего развратника. Эти бледные губы, которые он кусал всего лишь прошлой ночью. Эти пальцы, так изящно держащие столовые приборы — совсем не так, как в те моменты, когда они сжимали его собственные кисти с...       — Уф, — он задохнулся он мыслью, когда внезапная жгучая боль пронзила его бедро. Гарри взглянул на Тома, который с противоположной стороны стола смотрел на него с укоризной, подозрительно спрятав руку под столом.       Этот мерзавец только что послал в него обжигающее заклятье под столом.       Сверкнув на него гневным взглядом, Гарри покачал головой и наконец-то, наконец-то решил сосредоточиться на разговоре, в котором явственно звучали враждебные нотки.       — Должен сказать, я удивлен, что Гарри все еще живет с вами, — произнес Том-старший, разрезая стейк. — Учитывая все эти слухи о том, что вы, несмотря на солидный возраст, все еще не можете удержаться от детских шалостей.       О, упомянуть шалости и обозвать их старыми одновременно? Том-старший был хорош.       — Черт, это ранило меня до глубины души. Какое остроумие! — Сириус яростно ткнул вилкой в морковку. — Ты заплатил кому-то, чтобы тебе заранее написали эти однострочные шуточки? Сам-то вряд ли бы до такого додумался. Я слышал твои речи в магловском парламенте, они столь же хороши и столь же неоригинальны. Безвкусица.       — Ну не знаю, Сохатый, — Джеймс усмехнулся, в то время как Томас и Мэри Риддлы скривились от оскорбления. — Уверен, он усердно тренировался. Для того, чтобы насочинять дешевые шуточки, я имею в виду. С речами все просто безнадежно.       — Вспомнили о разнице в нашем финансовом положении. Зависть замучила? — мягко заметил Томас Риддл. Его глаза были остры, несмотря на сеточку морщины. — Наш Том не виноват, что у него есть средства нанять хороших помощников и таланты, чтобы преуспеть в своем деле.       — Вот уж новость! Поттеры и Блэки вполне состоятельны даже по сравнению с вами... — забубнил Сириус, размахивая нанизанной на вилку морковкой, как палочкой.       — Пф-ф! Одно состояние нажито на косметике, а другое — на грабежах. Одни — нувориши, а другие — потомки воров и трусов... — начал Том-старший, и Джеймс поднял ложку, расплескав суп по столу.       — Как будто у тебя есть право оскорблять нашу семью, о великий потомок торговцев, купивших себе дворянский титул, — усмехнулся Джеймс, указывая все еще капающей ложкой на Риддла-старшего. — Твое...       Гарри, широко распахнув глаза, бросил Тому преисполненный великой нежностью взгляд, который совершенствовал годами практики всякий раз, когда хотел, чтобы Том уступил его просьбе. В данном случае — успокоить назревающий спор между их родителями.       Том, мерзавец, посмотрел на него с насмешкой и покачал головой.       Таким образом, Гарри взял инициативу в свои руки и, будучи гриффиндорцем, шагнул на линию огня.       — Папочка, передай, пожалуйста, соль.       Зря он это сделал.       Семь голов обернулись в его сторону, и Гарри почувствовал, как его желание жить медленно, но верно гаснет под этими пронзительными взглядами.       Внешне он не выказал и тени беспокойства, и сохранял невинное и жизнерадостное выражение лица.       Внутренне же он впал в полную панику, судорожно пытаясь придумать выход из этой ситуации.       Серьезно, он мог бы сказать что угодно, и именно это он решил использовать для разрядки обстановки? Соль?       Он открыл рот, пытаясь выдавить слова сквозь, но в голову, как назло, ничего не шло.       Однако эти семь взглядов оторвались от него и устремились на солонку, стоявшую в центре стола.       Как по команде, шесть рук потянулись к упомянутому предмету.       — Гарри попросил своего отца передать соль. Это я, — медленно проговорил Джеймс, отказываясь ослабить хватку на верхушке высокой солонки. — А у вас какое оправдание? — спросил он, глядя на каждого, кто так или иначе контактировал с солонкой.       — Гарри будет моим зятем. Я просил его называть меня отцом в прошлом году, — медленно объяснил Том-старший, презрительно глядя на Джеймса.       — Когда меня называют «дедушкой», я чувствую себя старым. Я тоже просил его называть меня папой прошлым летом, — объяснил Томас Риддл, убирая пальцы с основания солонки, и с невозмутимым видом усаживаясь обратно на свое место.       — Я крестный Гарри. Если кто и заслуживает права, чтобы его называли «папочкой», так это я, — ткнул пальцем в себя Сириус, и Римус рядом с ним вздохнул, убирая собственную протянутую руку, чтобы схватить Сириуса за запястье и оторвать его от солонки.       — Гарри называл так тебя, когда ему было семь лет, Сириус, — с раздражением объяснил Римус. — Мы с Гарри как раз смеялись над этим на прошлой неделе. Знаешь, над всеми «папочками» в его жизни и над тем, что если уж кого и стоит так называть, так это меня.       — О, это объясняет то, с каким энтузиазмом Гарри согласился опробовать это в постели на прошлой неделе, — задумчиво произнес Том, и в его глазах вспыхнул зловещий огонек. Его руки, еще недавно казавшиеся Гарри бледными и изящными, теперь одним своим видом вызывали лишь лютую ненависть, пусть солонку он и отпустили, скромно сложив ладони на колени. — Я думал, это сиюминутная прихоть, но оказывается, нет. У тебя что, дэдди-кинк, Гарри?       Джеймс и Том-старший стремительно покраснели, а Римус и Сириус устремили на Гарри любопытные взгляд. Сам Гарри лишь залился румянцем и съежился в кресле.       — Том, ты ублюдок, — сквозь зубы проговорил он, опустив глаза от смущения. — И посмотрим, соглашусь ли я когда-нибудь еще на твои эксперименты!       — Кхм, — кашлянула Лили, и сладко улыбнулась, когда взгляды обратились к ней. Она твердо протянула изящную руку, и ее улыбка стала острее.       — Передайте-ка соль папочке, а?       Когда слова, сладкие как мед, слетели с ее алых губ, Джеймс с Томом-старшим выглядели явно ошеломленными. Как по команде, они разжали руки и отдали соль в руку Лили.       — Хорошие мальчики, — похвалила она и повернулась, чтобы передать ее своему сыну. У Гарри же в этот момент случилось прозрение об отношениях его родителей, которое никогда прежде не посещало его.       — Соль, дорогой, — Лили протянула солонку Гарри, который молча принял ее, и снова повернула голову к своей ошарашенной аудитории.       — Ну что? Продолжайте. Еда сама себя не съест, — твердо сказала она, и Том кашлянул, прежде чем обаятельно улыбнуться своей будущей теще.       — Конечно, нет, — скромно ответил он и протянул тарелку. — Еще мясца, папочка?       Сириус фыркнул от смеха, и Римус тоже кашлянул, пряча улыбку. На противоположной стороне стола Томас и Мэри Риддл задумчиво посмотрели на рыжеволосую ведьму, в то время как Том-старший и Джеймс обменялись взглядами, полными тысячи слов.       Гарри вдруг почувствовал полную уверенность, что первый ужин их родителей закончится точно так же, как и его с Томом.       Он лишь молится, чтобы они успели стать родней по их с Томом браку — прежде чем судьба сделает их семьей иным путем.