Часть 1
29 октября 2025 г., 15:35
Вековой ясень давал недурную полупрозрачную тень; можно было читать лежа, удерживая книгу с помощью палочки, что Снейп и делал. Эта поза была удобна тем, что если оторваться от книги (разумеется, по Темным Искусствам, других не держим), можно было разглядеть клиновидные темно-зеленые листья и более светлые крылатки.
Спустя какое-то время Снейп заметил, что все реже хочет смотреть в книгу. Возможно, ясень был волшебным, как и всё в этом саду. Ясень шелестел и что-то шептал; Снейп вдруг почувствовал непреодолимое желание сесть. Он сел и замер в восхищении: чего тут только не было! Даже те растения, о которых он прежде лишь слышал, а тут они росли как сорняки. Чего стоят только Змеиное дерево или Заунывная омела! Странно, что он не видел их раньше, он же проводит все свободное время в саду уже неделю.
Отличный вид на сад несколько портила гриффиндорская тряпка, колыхавшаяся на ветру. Она не цеплялась ни за дерево, ни за куст, ни за шест, воткнутый в землю, просто была.
Ну зачем? Как будто они не на каникулах в доме дяди Блэка, а в гриффиндорской гостиной. Снейп никогда там не был и не собирался, но был уверен, от красного с желтым у них в башне не продохнуть.
Он хотел попросить Блэка убрать эту хрень, но Блэк с таким умилением любовался на дело рук своих, что у него не хватило на это смелости. Впрочем, волшебство было первоклассным: у Блэка очень хорошо получались бессмысленные чары, из тех, что никогда в жизни не пригодятся.
— Что ты там читаешь? — спросил Блэк. — Маггловедение, что ли?
Хорошо, пусть думает так. Обложки «Зеленого льва» и «Маггловедения» весьма схожи, и тем не менее в одной скрыты зловещие тайны алхимии, а в другой нет ничего, чего бы Снейп не знал и так.
— Ты знаешь, Блэк, почему тоску называют «зеленой», а не, скажем, «синей с бронзовым» или «красной с желтым»?
— Все дело в цветах Слизерина, — отозвался Блэк. — Как увидишь их зеленый с серебром, так сразу тоска такая находит беспросветная!
Ну да, чего еще от него ожидать. Снейп и не думал, что он скажет: так почему же, расскажи? Как обычно перевел разговор на любимую тему противостояния с драгоценной семейкой.
— Любой, кто поступает в Слизерин, обречен, — продолжал Блэк, не обращая внимания на то, как к худшему изменилось выражение лица Снейпа (а мимика у него была достаточно живая, если верить зеркалам). Поскольку Блэк проигнорировал невербальные знаки, Снейпу пришлось прибегнуть к старому доброму сарказму.
— Обречен на принятие? Да, пожалуй, это уж слишком! Никак не сравнить с гриффиндорским показным дружелюбием, за которым не стоит ничего кроме выгоды.
Эти слова удостоились небрежного жеста — очень красивого, Снейпу даже захотелось сказать еще что-нибудь эдакое, чтобы Блэк повторил на бис.
— Обречен зеленеть всю жизнь от неутомимой злобы, зависти или от чего-то еще, столь же близкого вашим факультетским ценностям, — невозмутимо заявил Блэк.
— Ну ты-то не в Слизерине, — заметил Снейп. — Ты в распрекрасном, веселом и отважном Гриффиндоре учишься. А постоянно ноешь, как тебе тоскливо.
— Это оттого, что я родился в семье Блэк. Можешь себе представить, как мне было весело.
Снейп мог себе представить. На Рождество Блэк пригласил его к себе домой. Закончилось все тем, что они уехали на «Ночном рыцаре» в тот же вечер, а ведь дома были только родители Блэка, а не вся его чистокровная родня.
Снейп собирался съязвить по этому поводу, но не успел подобрать слова, как Блэк вдруг изрек:
— На самом деле цвет тоски не важен. К тому же рядом с тобой я никакой тоски не ощущаю. Ты долго еще будешь валяться без дела? Нам разве не пора заняться зельями? Пойдем, расскажешь мне, каким образом твое Уменьшающее зелье получилось зеленым, как в учебнике. Потому что у меня вот выходит оранжевое.
Потому что ты невнимателен, придурок, хотел сказать Снейп. Но он все-таки был у друга в гостях, нужно было быть более умеренным в критике.
— Ну пойдем посмотрим, что ты делаешь не так, — со вздохом промолвил Снейп.
И они ушли из цветущего сада в подземелье, где их уже ждали котлы и учебники.
