Объяснение

Едва Альдо его увидел, немедленно ослеп от красоты; но все же нашел в себе силы вскинуть руку в защитном жесте, заслониться. Но поздно: уже обрела над ним власть бездна синевы, уже прочел он свою судьбу в насмешливом взгляде Рокэ Алвы. Глаза Ворона — синие, смерти подобные, приковывали внимание намного прочнее, чем цепь, что удерживала его самого. Альдо мысленно напомнил себе, что он-то Ракан, будущий анакс, а герцог Алва — всего лишь узник. С видом вполне надменным, пусть и не дотягивающим до надменности кэналлийца, он гордо прошел к заботливо оставленному для него креслу, сел, положив ногу на ногу, и вернулся к созерцанию Алвы, уже не обремененный раздумьями о смерти. Рокэ Алва был как всегда прекрасен, никакие тяготы плена не могли повлиять на его красоту. Он словно излучал синий свет, впрочем, приглядевшись, Альдо понял, что это обман зрения. На Вороне все еще был синий костюм, восхитительный и превосходно на нем сидевший, пусть и слегка тронутый пылью дорог. Кэналлиец тем временем тоже разглядывал Альдо. Но не как ворон разглядывает орлана, а как ворон разглядывает дичь. Альдо непроизвольно дернул уголком рта, чем спровоцировал реакцию. — Рад приветствовать господина… Ракана снова в изумительных покоях, что он для меня отвел, — ядовито произнес герцог Алва. — Позволь, я сэкономлю мое время и безотлагательно отвечу на твой вопрос: нет. Все, можешь идти по своим важнейшим делам. Альдо уже и забыл, зачем пришел. Красота синих глаз Алвы, равно как и вся остальная его красота, словно выбивала из головы все иные мысли. Он и в прошлый раз забыл поначалу, но потом-то вспомнил. Речь шла о мече Раканов, по поводу которого Рокэ Алва упрямо не желал делиться информацией. — Сэкономьте мое время и любезно объясните, что я должен сделать, чтобы вы ответили мне «да», — холодно произнес Альдо, раздевая Ворона глазами. Сквозь прорехи костюма виднелась белоснежная кожа, а растрепанные черные косы толщиной с руку придавали красоте Алвы противоречивый вид, одновременно неприступный и распутный. В глубине бездны глаз Ворона вспыхнуло синее пламя. — Вот как, — в голосе Алвы больше не было яда, только лед, смертельно-синий, как и его взгляд. — Ну если ты так ставишь вопрос, тогда будь так любезен раздеться и встать лицом к стене. Там я тебе все объясню без лишних слов. Альдо поледенел от столь наглого оскорбления. Ведь это он разглядывал Рокэ Алву с той самой целью, это он задумался о том, стоит ли лишь созерцать то, что можешь получить! Он будущий анакс, а не кто-то там! На него надлежит смотреть с трепетом и почтением, и никак иначе! Альдо поймал синий взгляд кэналлийца — скучающий, но исполненный плохо сдерживаемой страсти. — Вот как, — он пытался говорить холодно, но не ему было соревноваться в холодности тона с Вороном. — Похоже, вы забыли, что это вы находитесь в отведенных мною покоях, а не я — в ваших. Что, если это вас разденут и поставят лицом к стене? — Нет-нет-нет, — нетерпеливо перебил Рокэ Алва. — Во-первых, я могу встать сам, если ты попросишь как следует. Да даже если не попросишь. И мне безразлична, так сказать, позиция, я-то все равно останусь в выигрыше. А во-вторых, я встану лицом к тебе. Ты что же, задумал лишить себя блаженства видеть меня во время объяснения? Так ты потеряешь половину удовольствия! Каждое его «ты» больно било по самолюбию Альдо, но по сути он был прав. — С чего вы, Рокэ Алва, взяли, что у меня вообще есть подобные намерения? — холодно улыбнулся Альдо. Он терял последние остатки терпения, и уже был готов швырнуть в Алву чем-нибудь, да хоть кувшином с водой. И что ему эти синие глаза и черные косы, эта белоснежная кожа и эти бледные губы, полуоткрытые в усмешке и словно созданные для поцелуя?! Ворон ответил не сразу, сначала он изящно склонил голову набок и засмеялся. Отсмеявшись вволю, он сложил пальцы рук домиком и заговорил, и уже не было в его тоне ни холода, ни яда, только безудержное веселье. — Ах, господин… Ракан. Ты хочешь сказать, что ты — несчастливое исключение из правил и тебе в твоих белых штанах до сих пор не тесно? В таком случае это очень прискорбно, я не знал, что у тебя там ничего нет. С глазами же, как мне кажется, у тебя все в порядке — они есть. А если они есть, то ты меня видишь. А если ты меня видишь, то, разумеется, намерения у тебя есть. Альдо вскочил с кресла, злой и пылающий праведным гневом. Да как он смеет, этот кэналлиец! Да как он смеет так разговаривать! Но недостойно было себя так вести будущему анаксу, так что Альдо опустился обратно в кресло. — То есть вы полагаете, что не желать вас может только кто-то слепой и бессильный? — криво улыбнувшись, проговорил он сквозь зубы. — Я полагаю? — поднял бровь Ворон. — Я просто излагаю факты. Ну так как, мне вставать или еще рано? Разбуди меня… хотя нет, не нужно. Лучше сделаем так. Кэналлиец встал и медленно стал снимать одежду. Альдо только и мог сидеть и смотреть. Сдвинуться с места? Вставить слово? Крикнуть стражу? И речи быть не могло! Раздевшись, и явив себя пред Альдо во всем блеске своей красоты, Рокэ Алва направился к стене, непринужденно звякая кандалами. Он изящно оперся спиной о стену и только тогда снова обратился к Альдо. — Ты заставляешь себя ждать, — сказал он, встряхнув черными косами. — Ну же, приступай, если не страшишься. Вид у него был такой, словно он не пленник, а гость, сделавший одолжение навязчивому хозяину. Альдо, пылающий гневом, двинулся к нему, но едва оказался на расстоянии вытянутой руки, как душу его затопила бескрайняя синь вороновых глаз. Как можно устоять перед такой красотой? Почему он так долго противился? У него же есть глаза, да и бессильным он не был. *** «Сколько мороки, — расслабленно думал Рокэ Алва после того, как объяснение состоялось и завершилось на хм… изящной ноте. — Этот мальчик продержался так долго, пришлось самому его соблазнять, ужас какой. Он дурно на меня влияет. Что-то в нем определенно есть, но не от Раканов, конечно, не от них».