Дева со злым сердцем

1. Она ненавидела фиолетовый цвет и все его оттенки, особенно сиреневый. Пока она шла по жуткому сиреневому лесу к фиалковой поляне, пару раз ей пришлось продираться через терновник с тёмно-фиолетовыми шипами, отчего ненависть лишь усилилась. И сейчас, когда она сидела в тени дерева среди фиалок, в изобилии произрастающих здесь, то не могла не заметить гармонии между лесом и единорогом. Оба были ей ненавистны, но она смеялась. Скоро, уже скоро. Единорог спал, положив голову ей на колени, а она никак не могла унять смех: вот же умора! Всё как ей и говорили: действительно вышел к ней, доверился ей, а она-то только приманка. И никакое у неё не доброе сердце, а очень даже злое, она ждёт не дождётся, когда его убьют. Охотникам нужен его дивный рог — витой, сужающийся к концу, переливающийся всеми оттенками фиолетового, такие высоко ценились из-за волшебных свойств. Ей же за помощь обещали отдать сердце. И вот тогда она вернётся домой, швырнёт окровавленный комок плоти на пол и скажет им всем: «вот ваша мечта, я растоптала её. Вы говорили, что единорог подпустит к себе только невинную девицу с добрым сердцем? Но он подпустил к себе меня! Видите, вот что от него осталось, от этого зверя, которым вы так восхищались!». Она захихикала, представив эту сцену: как разрыдается мать, как подожмёт губы отец, как поганая сестричка, забравшая себе любовь родителей, что прежде принадлежала ей одной, издаст жуткий вопль. Они так радовались, когда видели этого зверя издали, так любили его, а её, свою родную кровь — нет. Справедливо, что теперь она станет причиной его гибели. Она осторожно потрогала мягкую серебряную шерсть спящего зверя — отличный ковёр получится. Жаль, шкура достанется не ей. Да, волшебный зверь был прекрасен, ну и что с того? Скоро вся эта красота превратится в окровавленные ошмётки. Интересно, какая у него кровь? Охотники говорили, что серебряная или даже сиреневая. Ей не суждено было узнать этой тайны до конца жизни. 2. Всё случилось так быстро, что она ничего не поняла. Только что на её коленях спал ненавистный зверь, и вдруг он исчез и вместо него возник прекрасный нагой юноша с серебряными волосами, струившимися до земли. Он вскочил на ноги — неуверенно, покачиваясь из стороны в сторону, как новорождённый. Почему-то это выглядело не нелепо, а изумительно красиво. В руке юноша держал странный витой меч фиалкового цвета. Этим мечом он и убил охотников на единорога, и сделал это столь изящно, двигался так красиво, что она не могла не восхититься. Они не задели его ни разу, а он колол их и колол, пока крики их не стихли. К тому времени, как он закончил, её холодное сердце сгорело от любви к нему. Особенно ей понравилось, как он потоптался на телах убитых, словно дикарь. Закончив с делом, юноша направился к ней, всё ещё немного шатаясь, его босые серебряные ступни оставляли на траве кровавые следы. Она мечтала, что он убьёт её, потому что жить ей больше не хотелось. Сердце её, прежде ледяное, теперь горело пламенем, и это причиняло ей нестерпимую боль. Когда он подошёл ближе, она увидела, что лицом он ещё прекраснее, чем телом, глаза его того же цвета, что и меч, а на лбу виднелось пятно, очень похожее на фиалку. Красота юноши ранила её ещё острее. Она встала перед ним на колени и взмолилась: — Убей! — Я видел твои грёзы, о дева со злым сердцем, — промолвил прекрасный юноша. Голос у него был низкий, бархатный, ей хотелось, чтобы он говорил ещё. Он спросил: — Зачем тебе было нужно моё сердце? Ты собиралась его съесть? Она не поняла, о чём он говорит, ведь видела его впервые и никак не могла думать о нём так. Только не о нём! — Ах, если бы я могла получить твоё сердце в том смысле, в каком девушка получает сердце возлюбленного! — воскликнула она. — Подари мне свою любовь или убей! Прекрасный юноша опустил меч, подозрительно напоминавший рог единорога и протянул к ней руку — и тогда она заметила, что вены на его запястье были зелёного цвета, как будто бы кровь его была иная, чем у людей. Она промедлила, и он потерял к ней интерес. Он отошёл от неё и мертвецов к ранее не замеченному ею бродяге в дурацкой остроконечной шляпе, что стоял поодаль и наблюдал за тем, что происходило на фиалковой поляне. Мать говорила, что подобные шляпы носят волшебники, но неужели они существуют? Впрочем, если существуют единороги, то почему бы и нет? Она была словно в тумане и не могла разобрать ни слова из того, о чём они говорили, прислушиваясь лишь к дивному голосу юноши, пока волшебник не сказал: — … думаю, что сумею вернуть вам ваш облик. Но не могу сказать, когда это произойдёт. Возможно, вам придётся ждать долго. — Это тело разлагается, — ответил юноша. — Долго я не протяну. — К сожалению, да, несмотря на то, что вы бессмертны, в обличье единорога, то есть в вашем обычном, вас можно убить, а пока вы в смертном теле, то тело неизбежно будет стареть. — Ах, — вздохнул юноша. — Выходит, своим волшебством ты лишь отсрочил мою гибель на срок, равный смертной жизни! Она не была глупа, что бы о ней не говорили, и она поняла, что означала их беседа. Единорог никуда не исчезал. Прекраснейший на свете юноша, которому она только что отдала своё сердце, и был тем самым единорогом. Как же жестоко обошлась с ней судьба, заставив полюбить зверя, которого она желала погубить! — А с ней что будешь делать? — услышала она голос волшебника. — Она помогала им добровольно, она хотела, чтобы они тебя убили. Её семья помешана на единорогах, они часто приходили в твой сиреневый лес, чтобы увидеть тебя хотя бы издали. — Я не держу на неё зла. Она — лишь дитя, рассерженное на свою семью. Ей нужен хороший муж, вот и всё. Возможно, он смягчит её сердце. Услышав такие слова, она вскочила на ноги и побежала, бросилась к окровавленным ногам единорога. — Не бросай меня! — взмолилась она. — Да, я хотела тебе зла, но ты же не убил меня! Если ты уйдёшь, я умру без тебя! Ты сказал, мне нужен хороший муж, но после тебя я не взгляну ни на кого! Единорог какое-то время смотрел на неё этими своими странными глазами, в которых отражались фиалки. — Ну ладно, о дева со злым сердцем, — сказал он. — Буду твоим мужем, пока вот этот господин не превратит меня обратно. «Так пусть же этого никогда не произойдёт, — подумала она. — Никогда-никогда! Никогда-никогда!» Тогда она ещё не знала, что злое желание её исполнится.