«Как вывести всех из себя и остаться любимой»

      Артём пришёл домой чуть раньше обычного — с таким выражением лица, будто он впервые за день увидел шанс на спасение. Данил сидел на диване и тоже выглядел человеком, готовым подписать мирный договор даже с дьяволом, лишь бы хаос прекратился. Лера же лежала на полу и смотрела в потолок, размышляя о смысле жизни, о космосе и о том, почему хомяк больше не хочет с ней дружить. Когда оба мужчины вошли в комнату, Лера даже не пошевелилась — только махнула рукой. «Я сегодня ничего не сделала. Вообще. Даже диван не трогала. Он сам», — сообщила она шёпотом так драматично, будто признавалась в государственной измене. Артём переглянулся с Данилом. У них был план. И, главное, у них было отчаянное желание довести этот план до конца, чтобы спасти хоть остатки нервных клеток.       — Лера, — начал Данил мягким голосом, который обычно используют врачи перед неприятной процедурой, — мы тут подумали… Ты просто слишком… активная.       — Слишком живая, — поправил Артём, закатывая рукава так, будто собирался не разговаривать, а экзорцизм проводить.       — И мы решили, — продолжил Данил, — что нужно… ну… немножко тебя переориентировать.       — В хорошую сторону, — уточнил Артём.       Лера моргнула, приподнялась на локтях и медленно обвела обоих взглядом, полным недоверия.       — Это что сейчас было? Интервенция?       — Воспитательная беседа, — серьёзно ответил Артём.       — С братским участием, — добавил Данил.       — И моральной поддержкой, — подытожил Артём.       Лера села, скрестив ноги, и посмотрела на них, словно ожидала увидеть цирковых клоунов, забывших красные носы.       — Ага. Ну давайте. Воспитывайте меня, попробуйте.       Мужчины переглянулись, встали по обе стороны от неё и начали мёртвой хваткой держать ситуацию под контролем.       — Первое, — объявил Артём, — ты не должна драться с мебелью.       — Я не дралась! — возмутилась Лера. — Это она начала!       — Дальше, — продолжил он, игнорируя её, — мы будем воспитывать в тебе спокойствие.       — Размеренность, — подхватил Данил. — Гармонию.       Лера какое-то время молчала. Потом спросила:       — Это что, вы хотите из меня сделать лампу в стиле «дзен»?       — Да, — честно сказал Артём.       — Да, — так же честно повторил Данил.       И вот в этот момент, в ту секунду, когда мужчины почувствовали, что всё идёт правильно, судьба решила дать им подзатыльник.       Лера поднялась. Неспешно. Медленно. И улыбнулась. Улыбнулась опасно — той самой улыбкой, после которой обычно обваливаются полки, взрываются чайники и обижается хомяк.       — Ну хорошо, — сказала она сладким голосом. — Давайте попробуем вашу спокойность. Вашу гармонию. Ваш дзен.       Артём почувствовал, как внутри него заскрежетал механизм самосохранения. Данил тихо сел ровнее и спросил:       — Ты… согласна?       — Согласна, — уверенно кивнула Лера. — Я могу быть спокойной. Прямообразцовой. Ангелом. Вы даже не заметите, что я здесь.       Мужчины облегчённо выдохнули.       И зря.       Лера вышла в коридор.       И через секунду там раздался громкий грохот.       — Я просто прошла, — выкрикнула она из-за двери. — И случайно задела вешалку. НО ЭТО НЕ Я, ЭТО ОНА ПЕРВАЯ УПАЛА.       Артём закрыл лицо ладонями. Данил поднялся, собираясь пойти разруливать ситуацию, но ровно в этот момент из кухни вылетела крышка кастрюли.       — ЭТО НЕ Я ГОТОВЛЮ! — крикнула Лера, выбегая из кухни. — Я ПРОСТО ОТКРЫЛА КРЫШКУ, А ОНА БРОСИЛАСЬ НА МЕНЯ!       Артём медленно повернулся к Данилу:       — Она не умеет быть спокойной. Это… её природный враг.       Но Данил ещё держался. Он подошёл к Лере, положил ей руки на плечи и сказал:       — Давай сделаем что-то простое. Очень простое. Например… посидеть вместе. Тихо. Спокойно. Без движений.       Лера кивнула.       Они все трое сели на диван.       И ровно через тридцать секунд Лера шепнула:       — Мне скучно.       — Потерпи, — попросил Данил.       — Но я ЗАДОХНУСЬ, — зашептала она громче. — Я СОЙДУ С УМА. Я НЕ МОГУ СИДЕТЬ.       И она начала… покачиваться.       Немного.       Едва-едва.       Но диван был в плохом настроении после вчерашнего толчка.       Он не выдержал.       Ножка треснула.       Диван накренился, как корабль перед гибелью.       Троица медленно съехала на пол, словно с горки для очень уставших людей.       На секунду воцарилась тишина.       Полная.       Абсолютная.       Потом Артём выдохнул:       — Я сдаюсь.       Данил упал на спину и уставился в потолок:       — Я тоже.       Лера подняла руку.       — Можно вопрос?       — НЕТ! — синхронно ответили оба.       Но она всё равно спросила:       — Можно мне просто быть собой?       Они посмотрели на неё.       На её взъерошенные волосы.       На глаза, полные живости, глупости и какого-то безумного очарования.       На хаос, который, кажется, даже светился вокруг неё, как аура.       И Данил тихо сказал:       — Наверное… да. Иначе… ты не ты.       Артём кивнул с тоской обречённого:       — Мы просто… адаптируемся.       Лера улыбнулась так широко, что даже лампочка над ними мигнула.       — Вот и отлично, — сказала она. — Потому что я старалась быть спокойной ровно десять минут, и диван умер. А мне жить ещё долго.       А за дверью тихо, будто в знак солидарности, свалилась сушилка с бельём.