Между нами ПП

      Если бы можно было показать, насколько сильно человек устал — всего-то стоило посмотреть на Арсения, который на протяжении последних тридцати минут настойчиво косил под труп, раскинувшись на кровати лицом вниз. Антона же это нисколько не смущало, и он с интересом, достойным некрофила, всячески измывался над мужчиной. Изначально он невинно и абсолютно ненапряжно для Попова лежал рядышком, скроля ленту тиктока на минимальной громкости звука, но после стал подбираться ближе. И вот Антон лёг под бок Арсения, поджав свои ноги коленями к груди, а головой опустился на его спину где-то в районе правой лопатки. Словом, пролежал он так не долго, вскоре меняя своё положение на кровати, а если точнее — на Попове. Ни на секунду не выпуская из рук телефон, Шастун подполз ещё ближе, переворачиваясь и укладываясь животом вниз на мужчину, но чуть сгибаясь, чтобы отвернуться в другую сторону от его головы и спокойно продолжить смотреть видео. Однако и эта поза его не устроила. Спустя всего десять минут Антон резко сел на поясницу подопытного и сполз повыше — головой устраиваясь на чужих крепких ягодицах, а свой зад размещая чуть ли не на затылке у Арсения. Но, вовремя догадавшись согнуть ноги в коленях и расставить их по бокам от головы Попова, утопая ступнями в подушках, он опёрся таким образом, чтобы несильно давить на Арсения. Сойдясь, как детальки пазла, Антон, наконец-то, замер, прекращая ёрзать на одном месте, вот только не учёл, что не всем в их пирамидке будет удобно.       Тут уже завозился Арсений, приподнимая левую руку и неожиданно хватая за тонкую лодыжку стоящую перед его лицом Антонову ногу.       — Шаст, — послышался тяжёлый вздох куда-то вглубь подушки, — что за показательное выступление?       — О чём ты? Я просто лежу.       — А я сейчас просто покусаю тебя за твои прекрасные длинные ножки, — ответил он тоном, что явно не обещал приятных ощущений от этих перспектив, из-за чего Шастун всё же напрягся, вспоминая насколько острые у его мужчины зубы. — Так и скажи, что тебе не хватает моего внимания.       — Но ты же заёбанный, — как нечто само собой разумеющееся протянул Антон, хотя до этого всеми силами показывал, что подобное никак не останавливает от собственных желаний. Мастерство переобувки не пропьёшь.       — Именно поэтому ты решил задушить меня своей задницей, да? Не спорю, она замечательная, и при других обстоятельствах я был бы не против этого, но не таким образом.       Кажется, он сказал это даже без насмешки, но как всегда неожиданно. Антон до сих пор не мог привыкнуть к подобным фразам, отсылающим к прямым желаниям своего благоверного, особенно когда Арсений говорил это вне секса.       Возмущённо двинув ногой в попытке скинуть с неё чужую руку, он резко превратился в местного обиженного и всеми оскорблённого, хотя Антон сам первым полез к уставшему Попову, решив (не)навязчиво потрепать ему нервы. Мужчина вновь тяжко вздохнул и потащил за щиколотку ближе к себе, крепче перехватив ногу. И пока растерянный Шастун, внезапно оказавшийся снова на постели, а не на спине Арсения, не понимал, что произошло, тот заграбастал его в объятья, переворачивая головой к изголовью кровати и почти полностью подминая под собственное тело. Прижав чужие бедра левой ногой, а рукой закрыв голову Антона, Попов разместил свой подбородок на его макушке и застыл. Притихший Шастун недолго анализировал их положение, ему очень скоро стало невероятно комфортно в темноте под грудной клеткой мужчины, что закрыла его от всего окружающего мира, словно он, как в детстве, спрятался в домике. Да, так действительно намного лучше.

***

      — О, Господи, Арс! Просто скажи уже, что на самом деле с твоим коленом! Ну вот зачем тебе это было нужно? А если ты больше не сможешь поднять меня на руки? Да какое там не сможешь, тебе просто нельзя! А трахаться-то как будем? Это же почти всегда нагрузка на колени! Ты такой скрытный, что просто пиздец, до сих пор! Ладно это, а если вообще ходить будешь с трудом… — Антонова тирада, смешанная с бубнежом, продолжалась уже неприлично долго для простого проявления беспокойства и начинала капать на нервы, из-за чего Арсений пропустил большую часть эмоционального потока, фонтанирующего направо и налево. Они сидели на студии у Антона, куда так некстати занесло Попова почти сразу после съёмок. Изначально он хотел просто повидаться со своим парнем, но теперь выслушивал целую гору необоснованных, как считал Арсений, переживаний, уходящих из крайности в крайность. Откуда только так быстро дошла информация — загадка вселенной. Антон, вообще-то, корпел над треком для его сериала, что не было секретом, и в целом верил в успех Попова, хоть на камеру и приходилось подъёбывать своего коллегу. Даже так получалось с натяжкой. А в итоге такой сюрприз.       Пока Шастун громко возмущался, он нервно ходил по всей комнате, мельтеша перед сидящим на кожаном диванчике Арсением и размахивая руками. Попова же это не злило и не бесило, он скорее просто познал дзен, качая глазами вслед за фигурой, как если бы наблюдал за маятником. Половину реплик Антона он всё так же не слышал.       — Опять молчит. Вот и чего ты молчишь? Да бля, ну, Арс, — как-то слишком жалостливо протянул имя Попова Шастун и замер посередине студии, смотря чётко на него. Арсений невозмутимо улыбнулся, приподнимая брови, поддерживая зрительный контакт. Намеренно вовремя состроил из себя дурачка. Антон обречённо выдохнул и сел рядом, сразу же обнимая того за бицепс ближайшей к нему руки, при этом кладя голову на плечо. — Ты такой противный, невозможно.       Попов лишь тихо рассмеялся, сползая по спинке дивана чуть ниже, чтобы Антону было удобнее беситься.       — Понятия не имею, чего ты развёл такую драму. Как будто я вообще ноги лишился и прискакал к тебе на костылях. Спешу заметить, твоё колено тоже не в самом лучшем состоянии, но ничего — жив здоров, — задумчиво хмыкнул и продолжил, — а если уж тебя так волнует тема секса, то ничего страшного — какое-то время попрыгаешь на мне, — и вдруг он тут же ойкнул от того, что под ребро внезапно прилетел неприятный тычок от Антона, но вновь засмеялся, увидев перекошенное недовольством лицо в нескольких сантиметрах от себя. — Заметь, не я это начал.       — Просто будь аккуратнее, — он на пару секунд прижался обкусанными от переживаний губами к чужой щетинистой щеке и отпрянул, лукаво щурясь, — всё же возраст уже не тот.       Если бы Арсению сказали, что в сорок два года он будет совершенно серьёзно показывать язык в ответ на Шастуновскую колкость, то он бы посчитал себя сумасшедшим. Что, впрочем-то, ничего не меняло.

***

      В последние годы они всё реже стали собираться вместе, появилось много отдельных проектов, а основных — с их легендарной четверкой — можно пересчитать по пальцам. Иногда это даже не трогало за душу, в конце концов всё менялось, а жизнь шла дальше. Оказаться в офисе всем сразу — небывалое событие, особенно для Антона и Арсения, которые хоть и находились в одном здании, были заняты своими делами. На самом деле, с самого своего прихода Попов заметил странное поведение Антона, бросающееся в глаза только действительно изучившим его вдоль и поперек людям. Арсений был одним из них.       При встрече времени хватило лишь на краткие объятия и слова приветствия — всё без фанатизма, — после чего парни быстро разбежались по углам. Однако и этого хватило отметить странную зажатость Шастуна, таким он бывал в двух случаях: когда его достал Стас, и когда Арсений накосячил. Честно говоря, оба варианта имели право на жизнь, а грехов за собой в последние дни Попов не замечал, вот и сделал вывод, что во всём виноват Стас.       Время шло, работа кипела, люди сновали туда-сюда, а реакция Антона в присутствии Арсения не менялась ни на грамм. В небольшой перерыв Попов даже сходил поговорить с Шеминовым, но получил лишь от ворот поворот и вечно возмущённое: «хватит охранять его как Цербер». Ошибочка вышла. Но ничего, Стасу полезно.       В следующий раз, когда Арсений только присел на диван, чтобы отдохнуть, мимо проворной птичкой пролетел Шастун, даже не глядя на мужчину. И он не придумал ничего лучше, чем схватить того за руку, притягивая к себе на диван. От неожиданности Антон споткнулся и буквально налетел на Арсения, утыкаясь коленом куда-то тому в живот. Послышался сдавленный набор матерных слов и просьба убрать острую конечность подальше, что Шастун и сделал, но случайно завалился на бок, прямо поперек чужих бёдер.       — Козёл, ты что творишь? Нахер так пугать! — он медленно перевернулся на спину, приподнимаясь на локтях, чтобы заглянуть в бесстыжие глаза напротив. А после, понимая, в каком положении находился, с самым безучастным видом отодвинулся в сторону, просто сев рядом, да ещё и на расстоянии сантиметров в тридцать, не меньше. Арсений хмыкнул своим мыслям, но промолчал и продолжил расслабленно сидеть на диванчике.       — А я тут со Стасом говорил.       — И что? — кисло отозвался Антон.       — И ничего, — с многозначительнным видом подтвердил Попов, будто это должно было хоть что-то объяснить. На деле же Шастун ни черта не понял, но ощутил себя участником по меньшей мере тарантиновского диалога.       — А можно конкретнее?       — Конечно можно, если скажешь, что произошло, — Арсений внезапно посерьёзнел, оборачиваясь к нему лицом, намекая, что сбежать не выйдет. Резкая перемена тона сбила с толку, и Антон невольно вопросительно выгнул бровь, теряясь. — Антош, я знаю тебя как свои пять пальцев, а твою недовольную моську различаю за километр. Я что-то сделал, да? Или наоборот — не сделал?       Шастун, словно только вспомнив о своей недавней обиде, вновь принял вид глубоко оскорблённого человека, складывая руки на груди. — Я же не умею читать мысли, что не так-то? — ещё раз попытал удачу Попов, но каменная стена в виде Антона Шастуна была непреклонна. — Я о чем-то забыл, да? Хотя я обычно не имею такой привычки, это больше твоя фишка, — недовольный взгляд Антоновых глаз стрельнул точно в него, — так, ладно, я не делаю ситуацию лучше, понял. Ну а что тогда? Мало видимся? Мы, вроде, обсуждали эту тему и пришли к общему мнению.       — Всё, хватит. Ничего из этого, да и вообще уже не важно.       — Как же не важно, — Арсений медленно приподнял руку и невесомо провёл ей по чужому плечу, скользя ладонью к загривку. Нежные движения в миг промурашили всё тело Антона, словно тот был открытой книгой, и Попов знал, на какой странице находилась нужная ему глава. Рука поднялась выше, пальцами зарываясь в отросшие волосы, немного пошкрябывая кожу головы короткими ногтями. Если бы Антон мог мурчать, он бы с удовольствием это сделал, потому как нехитрые действия Арсения легко переключили кнопочку тумблера с «отстань» на «люблю тебя, пиздец». Почувствовав нужный момент, мужчина снова пошел в наступление:       — Теперь мой хороший мальчик расскажет, что произошло?       Совсем недолго ломаясь, он вздохнул и начал выкладывать всё как на духу.       — У меня опять просили твой номер телефона. Новенькая сотрудница, она появилась здесь недавно, но ты уже успел её приворожить. Почему они всегда выпрашивают его через меня? — в полном негодовании Антон аж всплеснул руками, случайно задевая ногу Арсения, но тот даже не обратил на это внимание.       — И тебя это так расстроило?       — Конечно не это! Я всего-то вспоминаю, как раньше ты трахал всех подряд. Как на тебя вообще велись, у тебя же такой противный характер был, да и сейчас временами не сахар! — тут же завёлся по-новой Антон, почти не думая, что говорил, в нём звучала абстрактная обида непонятно на кого. А Арсению было смешно. Более сказочного бреда он не слышал уже очень и очень давно.       — Не отрицаю, был грешок, но ты же сам сказал, что это было раньше. Теперь-то с тобой я остепенился, изменился, и во мне тебя всё более чем устраивает. Или что-то не так?       — Вот именно, всё так. И устраивать всё в тебе должно только меня, понял? — для пущей убедительности Шастун даже пригрозил пальцем, этим незамысловатым жестом вызывая широкую улыбку на лице Попова.       — Понял. Снова буду злым и брюзжащим мужичком среднего возраста, пойдёт?       — Нет, хрень какая-то, так ты ещё лучше выглядишь, — устало вздохнув, с неудовольствием подтвердил собственный вывод Антон, но быстро нашёлся обратно. — Будешь ходить в парандже, зараза!

***

      Уютная квартирка тонула в полумраке, который создавал тусклый свет торшера рядом с кроватью и подсветки в виде гирлянды под потолком. Время позднее, можно сказать уже ночь, но спать никто не собирался даже близко. Двое парней лежали на огромной кровати кинг-сайз, при этом слипшись друг с другом как пельмени в морозилке, несмотря на большие габариты самой мебели. Словом, Арсений всегда шутил, что Антону очень важен размер, о чём тот сам частенько повторял, не замечая никакого подтекста в словах, и не важно в каком контексте могла прозвучать подобная фраза.       Им никогда не требовалось личного пространства во время сна — даже если засыпали по разные стороны кровати, то пробуждались исключительно в обнимку. Во сне Арсений страдал навязчивым желанием подмять под себя всё вокруг — страдали даже одеяло с подушками, — а Антон всегда стремился погреть свои ледяные ноги, поэтому всячески втискивал их между чужих — вечно тёплых, сплетая конечности воедино. Но сейчас они не видели сны, а мирно лежали на боку большой и маленькой ложкой. Антон сосредоточенно смотрел какой-то очередной сериал на экране телефона, а Арсений — совершенно ненавязчиво — мягко вёл ладонью по чужому бедру вверх, не останавливаясь даже у кромки коротких домашних шорт, наоборот, уверенно заползая дальше под ткань, чтобы в следующее мгновение с наслаждением впиться в округлую ягодицу пальцами. И тут же получить по руке хлестким ударом.       — А теперь положи туда, где был раньше и не двигайся, — жёстко припечатал своё действие словами Антон, так и не оборачиваясь, продолжая неотрывно смотреть сериал.       Озадаченно округлив глаза, но тем не менее принимая произошедшее как должное, Арсений опустил руку обратно на бедро, вновь вслушиваясь в размеренное дыхание Шастуна и звуки, исходящие из динамика телефона. Однако удержаться от лёгких проглаживаний не смог, ощущение гладкой кожи под подушечками пальцев толкало на машинальную ласку.       — Я что сказал, не двигайся! — опять прилетело от Антона и на этот раз шаловливую конечность бесцеремонно скинули прочь.       — Шаст, ты чего такой раздраженный? — недоуменно спросил Попов, не понимая в чём причина.       — Твои ручонки пора бы поотрывать к чертовой матери, — послышалось недовольное фырканье.       — Всё ещё из-за концерта бесишься? — вдруг осенило Арсения внезапной догадкой, и он настойчиво потянул Антона за плечо, укладывая на спину, чтобы беспрепятственно видеть его лицо, а не затылок. Тот посмотрел на Попова и выключил телефон, тем самым показывая, что настроен на диалог.       — Естественно. Твою культяпку просто положили мне сверху на голову, так нахрена ты решил сжать мои волосы и потянуть за них назад?       — Сильно больно? — несколько иначе считав претензию, с видимым сожалением отозвался Арсений. Его рука сразу же потянулась к тому самому «поврежденному» месту, в надежде буквально загладить вину. Но Антон в очередной раз фыркнул.       — Ты же знаешь, что нет. Я еле удержался, чтобы не застонать и в итоге просто крикнул!       — Это всё твой кинк на публичность, дорогой. Видел бы ты, как мы выглядели с моего ракурса, когда тебя подняли на колени подо мной. Только у импотента бы не встал от такого, — загадочная улыбка промелькнула на его губах, словно окунувшись в воспоминания о былом, Арсений парочку раз прокрутил этот момент в голове. Как хорошо, что в последнее время на сцене подобных ситуаций стало намного меньше, а значит и рисков тоже.       — Да и ты недалеко ушёл, фетишист фигов, — Антон заметно расслабился и фырчал уже больше для вида, внезапно вспоминая ту самую Арсеньевскую ладонь то у себя в волосах, то на ягодице. — Вот что ты наделал? Теперь я хочу тебя.       — Обиды прошли? — игриво поддел его Попов, щурясь как кот, обожравшийся сметаны, на что Шастун нехотя промычал что-то согласное.       — Только я не хочу прямо трахаться, — вдруг неуверенно начал он свою мысль, не зная как предложить то, что вертелось у него в голове, — я бы просто хотел, чтобы ты вошёл в меня и всё.       Ну, не умел Антон в подобные разговоры! Однако Арсений ловко подхватил высказанную идею, видя в ней не меньше желания с потенциалом, да и устали они оба — активные действия можно отложить на следующий день.       — Хочешь заснуть с моим членом внутри себя? — ладно, возможно, Антон недооценил проницательность своего мужчины, поэтому от озвученного вслух низ живота свело приятным спазмом. Он коротко кивнул, не находясь с ответом, будто произнесённое «да» что-то глобально изменит.       — Тогда давай обратно на бочок, — мягким шёпотом попросил Арсений и, не дожидаясь ответа, встал с кровати, чтобы найти в ящике тумбы нужную смазку. От Шастуна требовалась самая малость, и он послушно замер в требуемом положении, ещё и согнув ноги в коленях для лучшего доступа. Кровать вновь прогнулась под чужим весом, а краем глаза Антон отметил, что Арсений был уже без трусов. Также аккуратно стянув с него шорты, под которыми как обычно не наблюдалось нижнего белья, Попов разместился за спиной, сразу же целуя того в шею.       Не удержавшись от соблазна, он придвинулся бедрами ближе и, обхватив себя у основания, пару раз провёл головкой члена по расселине меж ягодиц. Возбуждение быстро нахлынуло жаркой волной, позволяя органу налиться тяжестью без особых усилий. Подобное они практиковали впервые, оттого реакция Антона была идентична — тело пробило дрожью, а изо рта вырвался тихий протяжный стон. Малейшее соприкосновение и предвкушение от взыгравшей фантазии наполнили тела сладостью наслаждения. Арсений щёлкнул крышкой тюбика, выдавливая себе на пальцы лубрикант, и, откинув его в сторону, протер смазку между пальцами. С первым касанием к анусу он просунул второю руку под Антоном, чтобы прижать к себе крепче, а кончиком указательного пальца зацепиться за торчащий сосок. Размазав смазку вокруг входа, Арсений плавно погрузил внутрь средний палец, доходя сразу до костяшки. Жаркое дыхание опаляло загривок Шастуна, периодически теплые губы накрывали кожу в самых чувствительных местах, чередуя лёгкие поцелуи с укусами и оставленными влажными дорожками от языка.       Антону дико нравилось ощущать Попова позади — с самого уязвимого места, со спины — и толком не видеть, что тот собирался сделать дальше. Внутри него скользили уже два пальца, они не были нацелены на доставление удовольствия, а только на растяжку тугих стенок — в конце концов цель была иная, нежели достижение оргазма. Но даже осознание этого приносило странное наслаждение. Три пальца, четыре. Расслабленная дырочка неторопливо принимала их все, в то время как Антон загнанно дышал, стоня в уголок подушки, и судорожно сжимал простынь в руках. Попов заглядывался на это зрелище, иногда приподнимаясь на одном локте, чтобы поцеловать парня в скулу или провести языком по ушной раковине, зная каждую его эрогенную зону наизусть. Распаленный Шастун был его слабостью, доводить которого до такого состояния каждый раз являлось исключительным удовольствием. Расхристанный, с прилипшими ко лбу короткими завитками и взмокшими бёдрами от пота и смазки. Тонкая футболка на его теле прилипла к спине, очерчивая острые позвонки и крылья лопаток.       — Какой же ты чувствительный, мой мальчик, — хрипло прошептал Арсений, уткнувшись лбом тому в спину, наконец-то вытаскивая из Шастуна пальцы, чтобы совершить намеченное ранее действие. Парень вздрогнул, почувствовав, как твердая головка упёрлась в раздражённое кольцо мышц и уверенно проникла глубже. Несильными толчками член полностью скользнул внутрь, замирая на месте. Свободной ладонью Попов огладил бедро, ягодицы и отодвинул одну половинку в сторону, открывая для себя прекрасный обзор на точку их соединения. Не сдержавшись, он крепче стиснул задницу Антона, сильным, но коротким толчком до предела вжимаясь своими бедрами в него. Последний резко всхлипнул, сжимаясь на члене.       — Тиш-тиш, расслабляйся, Антош, — успокаивающе проговорил Арсений и потянулся за краем одеяла, чтобы тут же накинуть его на них сверху. Когда тела остынут, станет неприятно спать с похолодевшей от пота кожей, а постельное белье всегда можно поменять потом. — Хочешь я помогу тебе кончить, чтобы было легче?       — Нет, не надо, я выдержу. Тем более что, оказывается, очень хочу спать, — он расплылся в удовлетворённой улыбке, даже неопавший собственный член нисколько не мешал. Столь близкий контакт с Арсением полностью расслабил тело, позволяя ощутить себя с ним одним целым. Может и в несколько извращённом виде, но от этого не менее приятном.       Член Попова полностью заполнял Антона, вызывая необычное, распирающее его внутри чувство. Это совершенно не было похоже на обычный секс — никаких толчков, движений. Лишь пульсация чужого возбуждения, давящего на стенки изнутри, так не похожая на любую секс-игрушку, которые иногда точно так же подолгу находились внутри Антона. Тепло человеческого тела незаменимо и в несколько раз интимней, чем привычные фрикции. Ощущение полной открытости перед Арсением кружило голову, но в противовес этому и убаюкивало. Лёжа в обнимку, будучи сцепленными всеми частями тел, они наслаждались друг другом, даже дыхание словно подстраивалось под чужое.       Мужчина же продолжил тихим голосом ворковать что-то бессвязное и милое на ухо, за этим совершенно не замечая, как оба медленно проваливались в сон.