Там, где львы и розы

ЛЕО За час до того, как ему предстояло продемонстрировать свою палочку перед публикой и дюжиной чересчур любопытных журналистов, Лео внезапно осознал, что находится в кризисе. Не магическом — эстетическом. Его не тревожила ни прочность палочки, ни перспектива смертельно опасного турнира, — его мучил вопрос, как всё это будет выглядеть. — Как ты думаешь, этот воротник говорит: «уверенный чемпион, которому всё нипочём» или «меня сейчас вырвет на туфли министра магии»? — спросил Лео, напряженным от тревоги голосом, глядя на своё отражение в отполированной поверхности серебряной чайной ложки, стащенной из Большого зала. Ансинь, который героически пытался придать его волосам вид «естественно растрёпанных» вместо «я только что вывалился из чулана для мётел», только устало вздохнул. — Этот воротник говорит, что ты задыхаешься. Ослабь галстук, чудище. Лео проигнорировал совет и продолжил тренировать улыбку в искривлённом отражении. Целью была улыбка, полная очарования, но выходило будто у него спазм кишечника. Неудача. — Просто… всего слишком много, — наконец выдохнул он, отложив ложку. — Пресса. Все эти люди. И… он. Ансинь замер с расческой в руке. Спрашивать, о ком идёт речь, было излишне. С момента выбора чемпионов Лео вибрировал новым видом нервной энергии, и все потоки этого электричества вели к одному тихому, невозможного прекрасному студенту из Шармбатона. — Слушай, - сказал Ансинь, развернув Лео лицом к себе. – Ты - чемпион Хогвартса. Всё, что тебе нужно - это войти туда, дать им посмотреть на твою палочку, улыбнуться для фото и постараться не упасть. Двум из этих трёх пунктов ты уже профессионально обучен. Так что шансы у тебя отличные. Это, по меркам Ансиня, было почти вдохновляющей речью. Лео даже ощутил прилив благодарности. Он глубоко вздохнул, ослабил галстук, снова попытался улыбнуться - уже без ложки, просто так - и на этот раз получилось чуть более убедительно. — Ладно, - хлопнул он в ладони. — Ладно. Я - чемпион. А он просто парень. Очень тихий, очень осуждающий (и очень красивый даже в процессе осуждения) парень, который, вероятно, считает меня круглым идиотом. — Ну, - сказал Ансинь, направляя его к выходу из гостиной, - ты не можешь контролировать, что он думает. Но можешь постараться доказать, что он неправ. САНВОН Комната, выбранная для церемонии, была меньше Большого зала, но куда торжественнее. В ней теснились чиновники Министерства, профессора и рой фотографов, чьи вспышки ослепляли и раздражали. Санвон выбрал место у самой стены - стратегически удобное, чтобы наблюдать, но не быть в центре внимания. Он пришёл поддержать Цзяхао и теперь сдержанно аплодировал, пока тот демонстрировал палочку с безупречной грацией. Чемпион Дурмстранга, Синьлун, сделал то же самое - сухо, сосредоточенно, без единого лишнего движения. Затем настала очередь Лео. Он вышел вперёд легко, уверенно, с походкой человека, привыкшего к вниманию. Улыбнулся так ярко, что комната стала казаться светлее, и небрежно махнул рукой толпе. У Санвона на миг перехватило дыхание. Это был тот самый мальчишка с гриффиндорского стола - живой, сияющий, будто сам состоял из света. Глядя на него, Санвон вдруг ощутил что-то похожее на зависть. Лео был словно стихия, а он сам был просто.. тихим. Проверка палочки прошла быстро, и тут на Лео набросилась пресса. Женщина с острым взглядом и ещё более острым пером прорвалась к переднему ряду. Рю Хваён, известная журналистка Ежедневного пророка, славившаяся тем, что рвала интервьюируемых на куски с улыбкой на лице. — Мистер Ли! - пропела она с липкой любезностью. — Такой харизматичный выбор для Хогвартса. Некоторые говорят, что ваше назначение - победа стиля над содержанием. Что вы скажете тем, кто считает, что школа должна была выбрать более… серьёзного чемпиона? Лео не дрогнул, улыбка осталась безупречной, но Санвон, пристально наблюдая, заметил: крошечное, почти незаметное напряжение в уголках глаз. — Кубок выбрал чемпиона Хогвартса, а не библиотекаря, - ответил Лео ровно, с мягкой колкостью. - Думаю, немного стиля - именно то, чего этому турниру не хватает. По залу прокатился смешок. Хваён приподняла бровь, хищно улыбнувшись: — Посмотрим, хватит ли стиля, чтобы остаться в живых. На миг очаровательная улыбка Лео превратилась в щит. Его уверенность - в привычную маску. И в этот короткий миг Санвон увидел того самого мальчика из коридора — растерянного, искреннего, слишком живого для мира, где всё решают сила и дисциплина. Он выглядел загнанным, как будто его обаяние обернулось против него самого. ЛЕО Как только вспыхнула последняя вспышка, Лео уже двигался. Он пробормотал нечто расплывчатое в адрес директора Кима, натянул улыбку, которая, казалось, трескалась прямо на лице, и почти бегом выскочил в ближайший пустой коридор - подальше от душного скопления тел и вопросов. Он прижался к прохладной каменной стене. Тишина коридора показалась благословением после гулкого шума толпы. Адреналин от выступления быстро выдохся, оставив после себя только усталость и странную пустоту. Маска обаятельного чемпиона спала, и на мгновение он снова стал просто Лео — семнадцатилетним мальчишкой, который чувствовал себя самым настоящим самозванцем. Он провёл рукой по лицу; тело ныло от напряжения от бесконечных попыток казаться уверенным, лёгким, безупречным. Он повернулся, собираясь вернуться в гостиную, и замер. В другом конце короткого коридора стоял Санвон. Похоже, у него была та же мысль - сбежать от людской суеты. Что-то внутри Лео натянулось, будто тонкая струна. Отлично. Просто прекрасно. Именно того человека, которого он меньше всего хотел видеть в таком состоянии. Он собрался, мысленно перебирая варианты - шутку, колкость, любую спасительную маску, — но заговорить не успел. — Репортёр вела себя жестоко, - сказал Санвон. Голос у него был тихий, лишённый холодной сдержанности, что звучала во время разговора при выборе чемпионов. Он был просто... мягким. - Ты справился достойно. Мозг Лео, готовившийся к словесной дуэли, получил этот выпад доброжелательности и завис. Он только смотрел – ошеломлённый и безоружный. Искренность. У него не было сценария на искренность. Санвон коротко кивнул, чуть неуверенно, и уже через мгновение исчез за поворотом. Лео остался стоять один, среди тишины, с эхом двух простых фраз, от которых почему-то стало трудно дышать. Это не было ни победой, ни поражением - что-то иное, непонятное. Это был невозможно тонкий проблеск надежды, и для Лео, который думал, что уже во всём разобрался, он оказался самым пугающим и самым прекрасным чувством в мире. ЛЕО — Флиртовать с ним - всё равно что с кирпичной стеной, - объявил Лео, картинно повиснув на подлокотнике мягкого гриффиндорского кресла. — Очень красивой, очень вежливой стеной, которая только моргает в ответ. Ансинь, склонившийся над эссе по Зельеварению, поднял глаза с выражением человека, который слышал это ровно три дня подряд. — Возможно, самая красивая стена просто не слишком заинтересована. — Он обязан быть заинтересован! - возмутился Лео, выпрямляясь. — Я - чемпион Хогвартса. Я обаятельный и вообще. — Ты катастрофа, - мягко поправил его Ансинь. — Ты вокруг него крутишься, как щенок, который боится собственного хвоста. Он не загадка, которую можно разгадать улыбкой. Он человек. Попробуй поговорить. Подойди и скажи: «Привет, Санвон. Ты мне нравишься. Давай пообедаем вместе». Лео уставился на него, будто тот предложил откусить себе руку. — Ты с ума сошёл? Я не могу просто сказать это. — Почему? — Потому что мой мозг растает и вытечет из ушей, Ансинь, не тормози, ну. Несмотря на протесты, зерно этой чудовищно разумной идеи всё же проросло. Требовалась новая стратегия. Воодушевлённый волной безрассудного оптимизма, Лео остаток утра провёл в «случайном» патрулировании замка - определённо НЕ выслеживая Санвона, конечно, - пока наконец не нашёл его. Санвон стоял в одном из тихих внутренних дворов вместе с Цзяхао, отрабатывая движения палочкой. Он двигался с той мягкой сосредоточенной грацией, что даже обычное защитное заклинание превращалось в нечто почти художественное. Завершив особенно сложную связку, он сделал изящный, едва заметный поворот кистью, словно финальный штрих. Это был шанс. Лео подошёл, стараясь выглядеть непринуждённо. — Неплохое заклинание, - сказал он, обращаясь к Санвону. — Особенно этот жест в конце. Симпатично. Санвон вздрогнул, его глаза на миг широко распахнулись, прежде чем привычная вежливая маска вернулась на место. Цзяхао лишь улыбнулся: — Лео. Доброе утро. — Я вот подумал, — выдохнул Лео, чувствуя, как сердце гремит в груди, будто пытаясь вырваться наружу — Я иду обедать. И вы присоединяйтесь. И Ансинь идёт. Присоединяйтесь к нам с Ансинем. (Великолепно. Он просто гений.) Мгновение молчания. Лео заметил, как у Санвона едва дрогнул кадык. На короткий, мучительно короткий миг ему показалось, что тот согласится. — Это очень любезно с твоей стороны, - тихо ответил Санвон. — Но мы с Цзяхао собирались повторить теорию в библиотеке. Может быть, в другой раз. — Ясно. Да. Круто. Библиотека. Важное дело, - пробормотал Лео, силясь улыбнуться. — Увидимся позже. Он развернулся и пошёл прочь, с тем знакомым горьким чувством неудачи, которое уже стало частью его повседневности. Он был на середине двора, когда из-за статуи вынырнул бесстыдно затаившийся там Ансинь и пошёл рядом, приноравливаясь к ритму Лео. — Ты идиот, — сказал он почти ласково. — Я в курсе. — Но, — добавил Ансин, толкнув его плечом, - ты видел? Он покраснел. Лео остановился. Он действительно это заметил - лёгкий, почти неразличимый румянец, мелькнувший на скулах Санвона, когда тот отвернулся. Это было не «да». Но и не «нет». Позже, в коридоре у кабинета Заклинаний, волна студентов несла его вперёд. Он двигался по инерции, всё ещё прокручивая одно и то же: он покраснел. Но отказал. Что это значит вообще? Он был так погружён в мысли, что заметил их только в последний момент - Цзяхао и Санвона, идущих навстречу. Слишком поздно, чтобы соорудить улыбку или спрятаться за очередной шуткой. Коридор был узкий. Он лишь чуть повернулся, чтобы дать им пройти. Касание ткани мантии. А потом — кожи. Тыльная сторона ладони Санвона легко скользнула по его руке. Толчок. Жгучий, как вспышка молнии, пробежавшей по венам и ударившей прямо в грудь. Воздух вырвался из лёгких, сердце ударило один раз резко и болезненно. И всё. Они уже прошли мимо. Но ощущение не исчезло. Осталось дрожью под кожей - лёгким жжением, нереальным теплом, которое казалось будто живёт само по себе. Лео остановился, не замечая, как студенты обходят его. Весь мир сузился до этой одной точки прикосновения. Что, чёрт возьми, это было? - подумал он, и это была единственная связная мысль, на которую его хватило. САНВОН Это касание не жгло. Оно ударило током - внезапным, чужим, почти оглушающим приливом энергии. От него у Санвона дрожали пальцы, будто весь внутренний ритм сбился. Он продолжал идти рядом с Цзяхао, стараясь унять дрожь и вернуть себе покой. Но это было как пытаться расслышать тихую ноту посреди оркестра. — Санвон? - мягко спросил Цзяхао. — Всё в порядке? Ты какой-то… рассеянный. — Всё хорошо, - ответил Санвон немного быстрее обычного. — Просто… там было многолюдно. Пару шагов они шли молча. Оправдание звучало нелепо, и оба это понимали. Когда гул толпы остался позади, Цзяхао снова заговорил: — Дело ведь не в толпе, верно? - спросил он всё тем же спокойным тоном. — Это из-за чемпиона Хогвартса. У него… сильное присутствие. Санвон облокотился на холодную стену, на мгновение закрыв глаза, будто и правда пытался выровнять дыхание. — Я не понимаю его, - произнёс он почти шёпотом. Это не было жалобой, скорее признанием. — Он такой… громкий. И яркий. Все вокруг всегда смотрят только на него. Но сегодня, на церемонии… я увидел, как изменилась его улыбка. Она не дошла до глаз. Она была… тяжёлой. Он замолчал, вспоминая это мимолётное движение и как что-то в нём откликнулось. — И рядом с ним, — тихо продолжил он, — всё будто ускоряется. Становится слишком шумно. Я не успеваю за этим. — Он посмотрел на Цзяхао, растерянно, почти беспомощно. — Это не неприятно. Просто… слишком. Я не понимаю, как дышать рядом с ним. Цзяхао слушал, не перебивая. Когда Санвон закончил, он лишь положил руку ему на плечо спокойно и уверенно. — Иногда дышать вовсе не обязательно, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Он просто светит слишком ярко. И ничего страшного, если ты чувствуешь тепло. Санвон выдохнул, почти смеясь, и в этом смехе слышалось облегчение. Цзяхао ответил едва заметной, доброй улыбкой, в которой было всё: понимание, принятие и тихое обещание быть рядом.