В мечтах о будущем

Я пьяный лежу на кафеле в пустой квартире. Из крана на кухне противно капает вода. Его давно надо бы починить, но мне нет до этого никакого дела. Я только что докурил очередной косяк, запив его бутылкой пива. Голова раскалывается, потолок перед глазами кружится. Наркотики уже давно не приносят мне удовольствия, но и без них я не могу. Запасы кончаются. Скоро нужно будет снова что-то продать, чтобы получить дозу ещё хотя бы на пару дней. В квартире почти не осталось ничего ценного, но может быть, если поискать получше, то что-нибудь да найдётся. Я не всегда был таким. Было время, когда я жил полной жизнью и мечтал о будущем. Когда-то я хотел стать врачом и лечить детей. Возможно, где-то в параллельной вселенной из меня вышел бы хороший педиатр, настоящий профессионал своего дела. Но в этой вселенной я просто валяюсь как тряпка на грязном полу, заваленном бутылками, жестяными банками и использованными шприцами. Сейчас я один в квартире, приятели ушли на поиски новой дозы. Я лежу и смотрю в потолок. Мыслей в голове практически нет. Но я отчётливо слышу голос. Наивный детский голосок заливисто смеётся и зовёт меня поиграть. Я не всегда был таким, как сейчас. Когда мне было пятнадцать лет, я был уверен, что никогда не буду употреблять. Я хотел быть примером для своей сестры и прекрасным сыном для своих родителей. Моей сестре Алёнке было семь лет. Она только пошла в первый класс. Пусть у нас и была разница в восемь лет, нам это никогда не мешало. Мы были не разлей вода. Я был её рыцарем, а она прекрасной принцессой, живущей в замке со своим принцем на белом коне. Алёнка любила играть с мягкими игрушками. У всех них были имена, а любимый плюшевый зайка и был тем самым принцем. Сейчас же он — единственное, что осталось у меня в память о сестре. Мне двадцать лет, а я храню в грязном притоне плюшевого зайку, который одиноко сидит на подоконнике в моей комнате и наблюдает за тем, как моя жизнь катится под откос. Когда-то в родительском доме всегда было шумно. Детский смех утихал там только ночью, когда все спали. Алёнка была лучиком света для всех нас. Маленькая мечтательная девочка, которая наивно верит в чудо. Она была настоящим ангелом, ангелом, которого у нас забрали… Тот день навсегда отпечатался в моей памяти кровавыми пятнами на голубой пижаме с мишками. Картинка перед глазами стоит так отчётливо, будто я вижу её прямо сейчас. Я обещал защищать её, но не сдержал обещания. У меня была сестра. Ей было всего семь лет. И её убили… Холодно и беспощадно, одним выстрелом. День, когда всё случилось, должен был быть предпраздничным, но вместо этого стал кошмаром для всей нашей семьи. Тогда вечером мне позвонила мама с просьбой сходить в магазин и закупиться продуктами. Их с отцом задержали на работе, а супермаркет у дома закрывался через час. Мне нужно было купить продукты к празднику, ведь на следующий день у Алёнки должен был быть день рождения. Это был первый и единственный раз, когда я оставил свою сестру дома одну, хотя и ненадолго, как мне тогда казалось. В магазине на кассе, как назло, собралась очередь, будто весь город решил закупиться товарами именно в тот день. В итоге быстрый поход в магазин растянулся по меньшей мере минут на двадцать. И именно они разделили мою жизнь на «от» и «до». Когда я вернулся домой, дверь в квартиру была приоткрыта. Моё сердце замерло, я буквально влетел по ступенькам домой. Всё вокруг было перевёрнуто вверх дном. Вещи валялись везде, будто кто-то что-то искал в сильной спешке. Я сразу понял, что кто-то решил ограбить нашу квартиру, пока никого не было дома. Тревога зашкаливала, я начал звать сестру, надеясь, что она не пострадала, но ответа не было. Когда же я нашёл её, то ужас окутал меня с головой. Она лежала на полу среди кучи окровавленных вещей, а на голове сразу с двух сторон на её светлых волосах виднелась кровь. Ей было всего семь и её убили, ведь она помешала грабителям свободно рыскать по дому. Тех ублюдков нашли и посадили, но сестру это, конечно же, не вернуло. Девочка, которая в тот день в шутку сказала мне, что совсем не хочет взрослеть, так и не отпраздновала свои восемь лет. Мне уже двадцать лет, а ей всё так же семь, как и тогда. Я до сих пор виню себя в том, что меня не было рядом ней, что не смог защитить её или хотя бы спрятать от преступников. Я обещал защищать её и не справился. Я больше не мог смотреть на детей, которых раньше мечтал лечить — в каждом видел её. В шестнадцать лет я ушёл из дома, просто не мог смотреть на убитых горем родителей, не мог смотреть им в глаза, чувствуя, что подвёл их. С того времени и по сей день мы почти не общались. Единственным утешением для меня стал алкоголь и наркотики, что помогали мне забыться и дарили чувство спокойствия и эйфории. Но теперь даже они не работают. Я лежу на полу и слушаю, как Алёнка зовёт меня играть. Тихий детский смех раздаётся совсем рядом. Шатаясь встаю на ноги и иду к холодильнику, достаю из него бутылку водки и пью прямо из горла. Я пытаюсь заглушить любые звуки, забыть о боли в душе, но не могу. Злость от бессилия охватывает меня всего и я с размаху запускаю бутылку в стену, а затем сползаю рядом. Вокруг валяются осколки, штаны быстро намокают, пропитываясь алкоголем. Я хочу всё это закончить. Я больше не могу выносить всё это. Я хочу к своей сестре. Со стороны тех убийц было слишком жестоко разделять то, что неделимо. Они заслуживали смерти за то, что сотворили с моей семьёй. Хочу закончить всё это. Рука тянется к осколкам стекла, пальцы дрожат. Я беру один из осколков, царапая запястье. Вен на руках уже не видно после того количества уколов, что они перенесли. Я просто хаотично оставляю порезы на руке, сам не зная, хочу ли, чтоб они были смертельными для меня. — Братик, тебе плохо? — спрашивает меня Алёнка, стоя рядом в своей голубой пижаме с мишками. — Очень плохо, — кое-как отвечаю я. — Больно? — Очень. — Я отведу тебя к врачу. Она хорошая тётя, когда мне было больно, она сделала так, чтобы всё прошло. Она и тебе поможет, вот увидишь. Алёна протягивает мне руку, а у меня даже нет сил поднять свою, чтобы прикоснуться к сестре. Я с трудом отрываю её от пола. Ладонь дрожит, перед глазами всё плывёт, кровавые полосы стекают по предплечью. Сестра ласково берёт меня за руку, и вдруг становится так легко. Вся боль уходит, тело больше не сопротивляется моим действиям. Я чувствую, что всё так, как и должно быть. Так всегда должно было быть. Нам нужно было расти вместе и не терять друг друга. И вот мы наконец-то снова рядом. Сестра ведёт меня куда-то, но меня не интересует наше направление. Не важно, куда мы идём, главное, что вместе. Вся боль осталась где-то там, далеко позади, а впереди нас ждёт нечто новое, неизведанное, что мы встретим вместе. Когда моё тело найдут в том притоне, заключение будет звучать примерно так: причина смерти — самоубийство в состоянии алкогольного и наркотического опьянения. Люди скажут, что сторчался очередной безмозглый нарик, до которому никому не было никакого дела. И никто не расскажет моей истории, никто не узнает, что в день своей смерти я был наконец-то счастлив впервые за пять лет. Никто не узнает, что теперь я нахожусь в лучшем месте, где моя сестра рядом со мной и ей больше ничего не угрожает.