Темнота

Новое дело найдено. Линч откинулся на спинку стула и тяжко выдохнул. После всего, что произошло, работать было особенно тяжело. Джон совсем недавно уехал к себе, и Линчу пришлось приложить слишком много усилий, чтобы его отпустить.

***

— Линч, да всё со мной нормально, чё ты паришься? – парень хмурится, когда журналист в очередной раз приподнимает его верхнюю губу в страхе увидеть там клыки. — Точно? – уже в сотый раз спрашивает Линч, заглядывая ему в глаза. — Да да́, Линч, ну ты чё, а? – с долей раздражения восклицает Джон и делает шаг назад, наконец открывая входную дверь.

***

Это будет первое за столько лет дело, на которое он поедет один. Он не сказал о нём Джону, и не будет говорить. Писателю нужен отдых, его нельзя подвергать опасности. Линч тяжело поднялся с рабочего места, поглядев на себя в зеркале. Синяки под глазами при должном освещении на камере видно не будет, опухшее лицо можно списать на простуду или что-то подобное. Пора отправляться. И вот уже несколько часов он едет к особняку, в котором якобы происходит что-то странное – вернуться к работе он решил с простого. Такие дела обычно не требуют многих усилий, либо вообще оказываются пустышкой. Непривычно было ехать без храпа, без бесконечного ворчания или шуршания упаковок чего-нибудь вкусного на соседнем сиденье. Такая тишина сопровождала его на делах слишком много лет назад, чтобы это вызывало приятную ностальгию. Вскоре он добрался до нужного адреса. Большой угрюмый дом находился где-то за городом, чуть ли не в чаще леса, и выглядел он воистину угрожающе. Линч вышел из машины, разглядывая загадочный особняк. Вокруг не было ни души. Ветер шуршал листьями деревьев и выл в ушах. Парень подошёл ко входу, взял в руки камеру и начал съемку. — День/ночь, друзья! С вами Егор Линч, и сегодня мы... – он оборвал запись, стиснув зубы. Характерный писк камеры. — День/Ночь, друзья. С вами Егор Линч, и сегодня я наведаюсь вот в этот старый особняк, – он вытянул руку с объективом перед собой, показывая зрителям мрачное здание. — Про него я узнал в интернете: в одном паблике кто-то написал, что здесь происходят странные вещи. Постоянно какие-то звуки, может быть, даже шаги. Вещи пропадают, ну и так далее. Я попытаюсь выяснить, что же здесь творится, и, если это дух, то изгоню его. Отсняв приветствие, журналист измученно выдохнул. И никто не шутит, не ворчит, не выделывается и не усмехается за спиной. Линч молчит, дом молчит, ветер – тоже. Слишком тихо. Он стучится в громоздкие деревянные двери. Тишина не стихает ни спустя минуту, ни две. Линч стучит ещё раз. Безрезультатно. В недоумении журналист дёргает ручку, и раздается протяжный, кривой скрип. Заперто не было. Никто его не встретил, хотя когда он переписывался с хозяином, ему пообещали показать дом и рассказать подробнее. Странно. Линч осторожно прошёл внутрь, включая запись. — Ну что ж, ребята, я зашёл. Здесь никого, хотя меня должны были встретить... – его голос слабо отскакивал от стен, создавая в ушах звон. — Давайте посмотрим, что здесь есть, – он наводит камеру на первое, что видит – какой-то старинный шкаф для одежды. Комната еле еле освещается окнами из соседнего коридора, но слой пыли виднеется отчётливо. Сразу у шкафа на стене висит зеркало. В нём Линч видит себя, такого пустого и тусклого. Тень помещения окутывает его полностью, и в этой тьме его глаза становятся карими. Потом шёл коридор, из которого можно было подняться на второй этаж, или повернуть в какие-то комнаты, которые скрывали за собой такие же тяжёлые двери, на которых был вырезан замысловатый деревянный узор. Линчу казалось, что они смотрят на него. Он перехватил их тяжёлый взгляд объективом камеры и подошёл ближе. Толкнул одни, они с тем же душераздирающим стоном пустили его в просторную гостиную. Стулья в красной обивке стоят вокруг большого стола из темного дуба. Окна в пол прикрыты кроваво-красными занавесками. Линч рассматривает роскошный диван со странной зарисовкой на ткани. На стенах висят картины, на которых изображены древнегреческие сюжеты. Егор подходит ближе к одной из них, чтобы подснять покрупнее. Там какая-то война. И в самом углу, словно не хотя, чтоб его заметили, стоит темный силуэт. В плаще, с косой. Линч отпрянул назад. — Что за чёрт... Он обернулся и увидел балконы. Похоже, со второго этажа. И ещё одни двери. Точно такие же, как и те, что он открыл, когда заходил в эту комнату. Значит, здесь два входа. И над каждой дверью стоит по бюсту каких то девушек из чёрного металла. Они обе зловеще смотрят на него, прожигая дыру. Линч быстрее подходит ко вторым дверям – все ещё смотрят. Вернее, смотрит. Одна, прямо над ним, сверху вниз. Двери снова насмехаются над ним, давая покинуть устрашающую комнату. После коридора идёт кухня, но ему интереснее было узнать, что же находится на втором этаже. Он взбегает вверх по круговой лестнице и спотыкается, роняя камеру. И только сейчас вспоминает, что забыл прокомментировать всё, что увидел. Тихо. Джон бы уже десять раз обматерил всё вокруг. Линч поднимается на ноги и наконец доходит до следующего этажа. Развилка ведёт сразу в три комнаты. Он входит в одну из них, и она оказывается спальней. Тюль перед окнами вдруг взлетает в воздух, едва не касаясь его. Линч вздрогнул, отпрыгивая назад. Но ветра нет. Он осторожно подходит к шторам. Все форточки закрыты. Над двухспальной кроватью висит крест. На полу старый русский ковер. Журналист поспешно уходит из комнаты, стараясь унять сердце. Вторая комната – ещё спальня. Всё почти то же самое, только на одной из стен висит зеркало. Линч снова непроизвольно смотрит в него. Карие. Он резко разворачивается и выбегает в третью комнату. Это ванная. И здесь тоже зеркало. Не успевает Егор посмотреть в него, как слышатся шаги. Линч прижимается к стене, опасливо выглядывая из-за неё. По лестнице кто-то поднимается. Вжавшись обратно в холодную плитку, Егор дожидается, пока скрип ступенек прекращается. — Линч? – журналист вздрагивает, услышав знакомый высокий голос. Он осторожно поворачивает голову. На площадке стоит Джон. — Джон?! Что ты здесь делаешь?! – вскрикнул Линч, удивлённо вытаращившись на писателя. Это в самом деле был он: свитер, очки, причёска, глаза. Даже револьвер в руках. Тот вскидывает брови. — Это я должен задавать тебе этот вопрос! Ты какого без меня на дело поехал, а?! – возмущается Джон, подходя ближе. Линч растерянно устремляет глаза в пол, но потом тут же находится: — Потому что тебе нужен отдых! Джон, ты только восстановился! И вообще, как ты узнал, где я? – Егор внимательно следил за его лицом. Привычный цвет кожи вернулся, глаза сверкали тем же озорным огоньком. — Ты думаешь, так сложно было узнать, что последнее ты смотрел в своем ноуте? – усмехнулся Джон. — Ты рылся в моём ноуте?! – опешил журналист. — Я приехал, ты не открываешь. Потом оказывается, что дверь не заперта. Что я ещё должен был делать? – ответил тот невозмутимо, пожав плечами. — Как минимум предупредить меня о приезде? – парировал Линч. — Ну так короче, чё делаем-то? – нагло проигнорировав его, спросил писатель, осматриваясь. Егор раздраженно вздохнул, но сдался. В конце концов, раз уж Джон уже здесь... Да и он не то, чтобы был против его компании... — Надо выяснить, что здесь за дух, и изгнать его, – кратко пояснил он, и прошёл обратно в ванную. — Понял, – отозвался Джон, и пошёл за ним. Они вместе осмотрели все комнаты второго этажа ещё раз, потому что от страха Линч еле успевал заметить хоть какие-то детали. И всё снова стало так обычно, так спокойно. Джон шутил, делал смешные сравнения, ругался на пыль и скрипучие полы. А Егор не переставал улыбаться. Нет, всё-таки с Джоном лучше. Хотя бы на этом деле. Здесь не опасно. Наконец они добрались до балкона. Линч посмотрел по сторонам – с одной стороны была ещё одна дверь, ведущая неизвестно куда. Егор уже направился к ней, а Джон перестал смеяться с его реакции на свой наигениальнейший пранк в виде резкого хватания за плечи и вдруг затих. — Знаешь, Линч, я вот одного не пойму... – расслабленно начал он. Журналист вопросительно промычал, давая понять, что слушает. Что ж, похоже, дверь была закрыта. — Зачем ты меня убил? Линч замер на месте. Не оборачиваясь, спросил: — Что?.. Тишина. Джон повторил свой вопрос: — Я говорю, ты нафига убил-то меня? – так спокойно, почти с улыбкой. Сердце дико ускорило ритм. — Я... Я не... Что ты такое говоришь?! – Линч резко оборачивается. Всё тот же Джон, те же очки, те же глаза. Что за бред он несёт? Писатель молчит, выгнув бровь. В мыслях тут же появляется его тело. Бледное, бездыханное в его руках. — Я тебя не убивал! – выкрикивает Егор истерично, на глаза сами по себе наворачиваются слёзы. — Да? А это тогда что? – Джон кивает в сторону гостиной. Линч опасливо смотрит вниз. От увиденного у него перехватывает дыхание. На том самом столе из тёмного дуба лежит чёрный гроб. А в нём... лежит Джон, скрестив руки. Весь бледный, шея в крови, из-под губ торчат острые клыки. Красные, словно восплаленные глаза стеклянным взглядом смотрят вверх. На лице навсегда застыла гримаса страшной агонии. — Нет-нет-нет... Нет! – голос Линча срывается на отчаянный крик. Он хочет отвернуться, зажмуриться, но его вдруг хватают за затылок. Боковое зрение улавливает медленно приближающееся к нему лицо. Оно улыбается безумными глазами. Карими. — Что значит «нет», Линч? – спрашивает его копия. — Ты разве уже забыл? – Глинч резко сжимает его щёки разворачивая на себя. В его руках что-то сверкнуло. — Забыл, как вонзил этот шприц ему прямо в сердце? – усмехается он. — Да так, что оно перестало биться? Ты забыл?! – рядом с Глинчем вдруг появился Джон. Галлюцинация схватила его за плечи и метко всадила иглу в его грудь. — Так вот вспоминай! Писатель замирает и оседает на пол, как тряпичная кукла, тут же проваливаясь под пол. Линч немо кричит, из глотки не вырывается ничего, кроме отчаянных всхлипов. — Нет, это всё не по-настоящему!.. Джон жив, он же... – галлюцинация снова хватает его за волосы и прижимает к ограждению балкона, заставляя смотреть. — Это по-твоему «жив»?! Посмотри на него! Он не дышит! И если бы не ты, этого всего бы не было! – он продолжает кричать, пока Линч падает на колени, хватаясь за перила балкона рукой. — Это ты! Ты оборвал его жизнь! – Глинч толкает его в грудь пальцем. — А ведь он мог бы стать прекрасным писателем, издавать собственные книги... Если бы не познакомился с тобой! — Нет! Перестань! Джон мой друг... Он не мертв, слышишь? Не мертв! – Линч едва не задыхался от сдавливающей горло вины. — И почему тогда сейчас там лежит он, а не ты, а?! – он снова заставляет его смотреть на труп с открытыми, когда-то родными глазами. — Я не знаю, я не знаю... – сломлено шепчет Линч, слёзы бесконтрольно текут по его щекам. — А что скажет Лили Лукасу? Что его любимый дядя – убийца, прикончивший своего «лучшего друга»? – галлюцинация издевательски показала кавычки в воздухе. — Я никого не убивал... Не убивал! – зрачки бегали по балкону, который вдруг весь озарился мраком, оставляя в поле зрения только его копию. — Ай-яй-яй, Линч... Разве так поступают с теми, кого любишь? Разве такой человек, как ты, заслуживает любить? — Я... Я не хотел! Я хотел спасти его-о!.. – последние слова превратились в беспомощные рыдания, срывающиеся на тихий хрип. — «Спасти»? О-хо-хо, что-то у тебя не очень получилось, но знаешь что? Давай попробуем ещё раз, – он указал рукой на перила. — Прыгай отсюда, избавь близких от своего существования! И, может, тогда все наконец смогут жить спокойно... Ты же не хочешь потерять ещё кого-нибудь? – Глинч выжидающе смотрел на него, ожидая то ли ответа, то ли каких-то действий. На дрожащих ногах Егор поднялся, мутным взглядом смотря перед собой. Он неуклюже перелез через перила, чувствуя, что руки не способны держаться. И почувствовал, как кто-то сзади толкает в спину.