Неисповедимы пути Господни

И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды.

Бытие 1 глава — Библия       Лейн кидалась подушками в Каина и Люцифера. Гортанный крик выходил из её глотки, а слезы щипали глаза. Она защищалась. С этого момента равновесие было нарушено. Второй по счету ангел совершил убийство. Первой была Ариадна, убившая Баэля, а вторым являлся Каин, свернувший шею его ребенку.       — Остановись! — Люцифер взмахнул крыльями, его глаза наполнились алой дымкой. Лейн на мгновение застыла.       — Вы… убьете меня? — она метала взгляд с Люцифера до Каина. Ангел опустил голову, сжимая кулаки.       Ничего, кроме боли, он не чувствовал. И боль эта была отрезвляющей. Словно звонкий шлепок по щеке или окунувшаяся голова в холодный прорубь воды. Каин вздохнул.       — У неё были крылья, — обращая внимание на себя, ангел показал Лейн и Люциферу огненное перо.       — Черт возьми, — Люцифер выхватил перо с рук Каина. — Прежде, чем Баэля лишили крыльев, у них был похожий окрас, — добавил он. — Огонь и кровь. Как у настоящих нефилимов.       Комната в покоях Асмодея, где они укрылись после возвращения из библиотеки, внезапно показалась слишком тесной. Тёмные каменные стены Ада, украшенные лишь тусклым светом адского пламени в бронзовых чашах, отбрасывали длинные тени. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом серы, старого вина и чего-то металлического — крови или пепла.       Лейн стояла посреди этого хаоса, босая, в разорванном белом платье, которое теперь больше напоминало траурный саван. Белые перья из разорванных подушек кружили в воздухе, медленно опускаясь на пол, словно снег в том проклятом храме, где всё началось.       Лейн почувствовала, как мир качнулся. Её пальцы вцепились в край тяжёлого шёлкового покрывала на кровати, костяшки побелели так, что казалось, кожа вот-вот лопнет. Гнев, ужас, предательство и что-то звериное, первобытное смешались в груди, не давая вдохнуть полной грудью.       — Его ребёнок… — прошептала она дрожащим, но набирающим силу голосом, глядя на Каина так, будто видела его впервые. — Дженни… Ты убил Дженни. Свою собственную возлюбленную. Свернул ей шею, как цыпленку, потому что испугался. Потому что решил, что она — угроза равновесию. Ты… ты чудовище.       Каин не поднял глаз. Его крылья, обычно гордые и белоснежные, сейчас поникли, кончики касались холодного каменного пола. Огненное перо в руке Люцифера слегка тлело, отбрасывая на стены багровые, пульсирующие блики. В воздухе запахло озоном и палёным мясом.       — Я думал, что спасаю мир, — глухо ответил ангел. Каждое слово давалось ему с трудом, будто их вырывали клещами из самой души. — Она начала меняться прямо на моих глазах. Крылья пробивались сквозь кожу, как ножи. Тьма Баэля… она пожирала её изнутри. Глаза стали чужими. Я видел, как в ней просыпается то, что уничтожило бы всё. Если бы я не остановил это… сколько ещё смертных погибло бы? Сколько городов обратилось бы в пепел?       — Замолчи! — Лейн схватила очередную подушку и швырнула её с такой яростью, что та разорвалась ещё в полёте. Белое облако перьев взорвалось в комнате, медленно кружясь в воздухе, словно насмехаясь над всей этой божественной трагедией.— Ты не герой! Ты не спаситель! Ты просто второй Каин! Первый убил брата из зависти, а ты — любовь из страха. Поздравляю, библейский канон наконец-то сошёлся. Ты повторил историю, которую сам так ненавидел.       Люцифер стоял неподвижно у окна, сжимая перо так крепко, что оно начало крошиться между его длинными пальцами. Алая дымка в его глазах постепенно угасала, уступая место чему-то более холодному, более опасному — расчётливому, древнему гневу. Его чёрные крылья слегка подрагивали, словно готовые в любой момент распахнуться и унести его прочь от этой боли.       — Ты всегда был слишком правильным, сынок, — тихо произнёс он, но в голосе сквозила настоящая, неприкрытая боль. — Слишком боялся стать мной. Боялся тьмы. А в итоге сделал хуже, чем я когда-либо мог. Ты убил невинную. Убил ту, ради кого пошёл против самого Отца.       Каин резко вскинул голову. В его глазах блестели слёзы — первые за очень, очень долгое время. Они катились по щекам, оставляя мокрые дорожки на пыльной коже.       — А что бы сделал ты, отец? — горько усмехнулся он, и в этой усмешке было столько самоуничижения, что Лейн на секунду даже пожалела его. — Оставил бы её жить? Чтобы она выросла в нового Баэля? Чтобы весь мир снова рухнул в хаос, как в те времена, когда Ариадна вонзила кинжал в сердце нашего брата? Я не мог рисковать. Не после всего, что мы видели в дневнике…       Лейн сделала шаг вперёд. Острые осколки разбитой вазы впились в её босые ступни, но она даже не поморщилась. Кровь оставляла алые следы на камне — крохотные напоминания о человеческой хрупкости в этом царстве бессмертных.       — Я не позволю тебе больше никого убивать, — прошептала она, глядя прямо в глаза Каину. Голос её дрожал, но в нём уже звучала сталь. — Ни Дженни… ни меня. Ни кого бы то ни было. Равновесие уже нарушено. И если нужно, я сама стану той, кто его восстановит. Даже если для этого придётся спуститься глубже в Ад или подняться выше Рая.       Люцифер медленно повернулся к ней. В его взгляде мелькнуло что-то новое — уважение, смешанное с тёмным, опасным интересом. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, но глаза оставались серьёзными.       — Осторожнее, Химера, — негромко сказал он, но в голосе уже не было привычной насмешки. — Ты начинаешь звучать как одна из нас. Как будто в тебе тоже течёт огонь.       Комната погрузилась в тяжёлую, звенящую тишину, нарушаемую лишь тихим потрескиванием догорающего пера в руке Люцифера. Где-то далеко, за толстыми стенами Ада, словно в ответ на их слова, прогремел низкий, раскатистый гром. Пол под ногами едва заметно дрогнул.       Асмодей, до этого молча стоявший в дверном проёме, наконец шагнул внутрь. Его красные крылья были сложены, а на лице застыло выражение усталой решимости.       — Если Дженни — дочь Баэля, то она не могла умереть так просто, — произнёс он тихо. — Кровь нефилима… она сильнее смерти. Мы должны найти её тело. Или то, что от него осталось. Каин вздрогнул. Лейн вытерла слёзы тыльной стороной ладони и посмотрела на Люцифера.       — Тогда мы идём на Землю. Все вместе. И на этот раз никто не будет играть в спасителя в одиночку.       Люцифер кивнул, сжимая кулак с остатками пера.       — Да будет так.       Но в глубине его алых глаз уже зрела новая буря. Равновесие действительно было нарушено. И теперь никто — ни ангел, ни демон, ни человек — не знал, чем это закончится.       Комната в покоях Асмодея погрузилась в тяжёлое молчание. Только потрескивание адского пламени в чашах и далёкий, низкий гул, идущий из глубин Преисподней, нарушали тишину. Белые перья из разорванных подушек всё ещё медленно кружили в воздухе, оседая на чёрном камне пола, словно насмешка небес над происходящим.       Лейн стояла, тяжело дыша. Ступни горели от порезов, платье было испачкано кровью и пеплом, но она не чувствовала боли. Внутри бушевал огонь ярче любого адского пламени. Дженни. Её подруга. Её сестра по духу. Убита тем, кого любила больше всего на свете.       Каин поднял взгляд. Его лицо было бледным, как мрамор в Раю, а глаза — пустыми, выжженными.       — Я не жду прощения, — произнёс он хрипло. — Ни от вас, ни от Небес. Но если она действительно вернётся… если кровь Баэля сильнее смерти… я должен увидеть это своими глазами.       Асмодей прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Его красные крылья слегка подрагивали.       — Тогда не стоит терять время. Земля — огромное место, а Бааль умеет прятаться. Если Дженни возродилась, она будет искать либо отца, либо того, кто её убил. То есть тебя, Каин.       Люцифер резко повернулся к сыну. В его глазах всё ещё тлела алая дымка, но теперь в ней было больше боли, чем гнева.       — Ты готов встретиться с тем, кого убил? — спросил он жёстко. — Или снова свернёшь ей шею, «спасая мир»? Каин вздрогнул, как от удара. Он открыл рот, но не нашёл слов. Вместо этого просто кивнул и отвернулся к стене, пряча лицо.       Лейн сделала шаг к Люциферу. Между ними было всего полметра, но расстояние казалось непреодолимым. Она смотрела на него снизу вверх — на этого древнего, надменного, прекрасного и сломленного дьявола.       — Ты отведёшь нас на Землю? — спросила она тихо. — Прямо сейчас.       Люцифер опустил взгляд на неё. На секунду его привычная насмешливая маска дала трещину. В глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное, прежде чем он снова надел привычную броню.       — Химера… ты всё ещё человек. Земля сейчас опаснее, чем когда-либо. Бааль чувствует кровь своей дочери. Он будет искать её. А вместе с ней — и всех нас.       — Я не боюсь, — отрезала Лейн, хотя голос предательски дрогнул. — Я уже потеряла подругу. Я не потеряю и остальное.       Люцифер медленно протянул руку и убрал прядь волос с её мокрого от слёз лица. Его пальцы были холодными, но прикосновение — неожиданно мягким. Лейн замерла. Сердце заколотилось так сильно, что, казалось, его слышно даже в Раю.       — Ты меняешь всё, — прошептал он так тихо, что только она услышала. — Смертная, которая не боится ни Рая, ни Ада. Ни меня.       На мгновение между ними повисла искра — та самая, что рождается из ненависти и превращается во что-то гораздо более опасное. Лейн не отстранилась. Люцифер тоже.       Асмодей кашлянул, нарушая момент.       — Если вы закончили… портал на Землю я могу открыть. Но советую подготовиться. Там сейчас неспокойно. Войны, эпидемии, ложные пророки. Бааль работает на полную.       Каин наконец повернулся. Его голос звучал глухо, но решительно:       — Я иду первым. Если Дженни… если она там и хочет мести, пусть начнёт с меня.       Они вышли из покоев. Люцифер шёл рядом с Лейн, не касаясь её, но держась так близко, что она чувствовала тепло его крыльев.       В коридорах Ада им попадались демоны — они склоняли головы перед своим повелителем, но с любопытством косились на смертную девушку. Лейн не опускала взгляд. Она больше не была просто «Химерой». Она стала частью этой войны.       Портал открылся в заброшенном лесу где-то в горах. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Снег лежал толстым слоем — тот самый снег, который когда-то запер их с Каином и Дженни в храме. Круг замкнулся. Они шли по лесу молча. Каин впереди, Люцифер и Лейн чуть позади, Асмодей прикрывал тыл. Внезапно Лейн остановилась. Она почувствовала это — лёгкое, но отчётливое покалывание в груди. Словно кто-то звал её по имени.       — Она здесь, — прошептала Лейн. — Я чувствую… Дженни.       Каин резко обернулся. Его лицо исказилось от боли и надежды одновременно.       Впереди, между деревьями, в лунном свете стояла фигура. Белое платье, разорванное, в крови. За спиной — обугленные, но уже регенерирующие огненные крылья. Глаза Дженни горели знакомым, но теперь чужим светом. Она смотрела прямо на Каина.       — Ты убил меня, — произнесла она ровным, ледяным голосом. — А теперь пришёл закончить дело?       Каин упал на колени в снег. Слёзы катились по его лицу.       — Дженни… прости меня.       Люцифер встал перед Лейн, прикрывая её крылом. Асмодей обнажил клинок.       Равновесие было не просто нарушено. Оно рухнуло. И теперь им предстояло либо собрать осколки, либо сгореть в этом новом огне.       Лейн шагнула вперёд, несмотря на предостерегающий взгляд Люцифера.       — Дженни, это я. Мы здесь. Мы заберём тебя домой.       Дженни улыбнулась — грустно, горько, по-новому.       — Домой? После всего этого… где теперь мой дом?