I’m lost in your iris

Мэри протяжно простонала от настырных телефонных звонков, которые продолжались последние 15 минут. Она ворочалась в постели, отчаянно пытаясь игнорировать их, а то и вовсе избавится. Когда терпение лопнуло, девушка устало поднялась в спутанных простынях, потянувшись к телефону. Яркий дисплей экрана осветил её лицо, из-за чего она зажмурилась. Когда глаза привыкли ко свету, Мэри отметила, что сейчас было уже около 10 часов вечера.   Она раздражено вздохнула от осознания того, сколько времени она провела за дневным снов. А что теперь делать ночью? Однако, когда женщина увидела, что пропущенные звонки поступали от Криса ей, стало не до смеха. Значит случилось что-то серьезное, иначе просто так он бы вряд ли звонил. Лишь бы не новый вирус, не очередная миссия.   Собравшись с мыслями, Мэри набрала Крису еще раз, устало потирая лицо. Глаза противно смыкались. Режим был напрочь сбит, и она чувствовала себя отвратительно. Спустя пару гудков, мужчина поднял трубку и тут же произнес: — Мэри! Где хоть тебя черти носят. Просто скажи, что Леон с тобой, — в его голосе отлеживалась явная тревога. Она и не помнит, когда в последний раз слышала его в таком подрывном состоянии.   — Что? Почему он должен быть со мной? Что происходит, Крис?   — Он не выходит на связь уже около недели. Переживаю за него. Дома его нет и я думал может ты знаешь где он, может быть, и поедешь найдешь его? Прошу тебя…Я сейчас не могу, а другим…другим наплевать.   Женщина тяжело вздохнула, сердце кольнуло, а в голове вспыхнули воспоминания про те ночи, которые она провела с Леоном. Беззаботные связи, попытки забыться…В моменте это вызывало у нее отвращение, а с другой — облегчение. Как бы Мэри не пыталась отрицать все, именно секс с Кеннеди доставлял ей успокоение. Они могли переспать, а потом и вовсе месяц не видеться с друг другом. Но несмотря на это они всегда были хорошими напарниками и знакомыми. Со своим страхами и травмами.   — Ладно, хорошо. Я знаю, где он может быть. Как доберусь туда и все выясню — сообщу тебе.   — Отлично. Спасибо тебе, Мэри.   После этих фраз телефонный звонок закончился. Женщина откинула телефон в сторону и потерла переносицу, приходя в себя после нескольких часов сна. Что могло произойти такого, что он пропал со всех радаров на неделю?   В первую очередь Мэри пыталась дозвониться к мужчине, однако это не принесло никакого результата. С этого момента и её начало подбивать на панику и страх. Она решительно вскочила с кровати и собралась за считанные минуты. Женщина даже не смотрела на погоду. Накинула первые попавшийся вещи: джинсы и растянутую, но такую родную кофту.

Мэри мчалась по городу, крепко сжимая руки на руле. Она завернула за угол, приближаясь к одному старому мотелю. Вероятней всего Кеннеди был там. Такие места…помогали ему переосмыслить все и побыть вдалеке ото всех. От работы. Женщина тихо подъехала к зданию, вывеска которого слабо мерцала. Все номера были однокомнатные размешались в ряд. Знать бы в каком он номере…   Она прошла в одну из дверей, которая привела к стойке администратора. Там сидела достаточно молодая девушка, возможно, проходила стажировку. Она тут же поднялась с места и заявила. — Вам нужно снять номер? У нас есть пару свободных и…   — Бронировал ли номер человек по имени Леон Кеннеди? —Мэри прервала девушку, вглядываясь в ее перепуганные глаза.   — Извините, но я не могу разглашать такого рода информацию. Мэри цокнула и достала из кармана джинс удостоверение о том, что она спец. агент. — Я его напарница, поэтому имею полное право знать, где находится этот человек.   — Он…он в 35 номере, — пролепетала девушка. Она нервно убрала пряло рыжих волос за ухо, сев обратно.   Женщина довольно хмыкнула и поблагодарив работницу вышла на улицу, следуя вдоль номеров. Наконец-то она дошла к заветному…35. Мэри подняла руку и постучала по двери. Прислушавшись, она услышала шум и неторопливые, тяжелые шаги. Они задержались у двери. Но видимо открывать дверь Кеннеди не торопился. — Леон, это я. Можешь открыть, пожалуйста? — неуверенно проговорила женщина, затаив дыхание. В последний раз они виделись около месяца назад и именно тогда переспали в очередной раз. И при любом упоминании этого все тело Мэри горело.   — Мэри? — хрипло поговорил Леон. Послышался щелчок и дверь открылась. Она замерла, встречая уставшие, вымученные глаза мужчины. Мешки под глазами были выразительными. Ей стало жалко его. Что стряслось за этот промежуток времени?   Он отошел в сторону, пропуская женщину. Она закрыла дверь за собой и осмотрела маленькую комнату. На деревянном столике стояла бутылка виски. Постель на кровати была расправлено, лежа клубком. Больше, кроме шкафа, здесь ничего не было. Казалось, что такое замкнутое место навевает еще больше ужасных мыслей.   — Что стряслось? Крис сказал, что ты пропал. Не отвечаешь на звонки…   Леон поджал губы и тяжко вздохнул. Он сделал шаг к столику и выпил остатки виски. Однако он уже был пьян, хоть и не сильно. Мэри видела, как тяжело ему собраться с мыслями и рассказать ей все.   — У меня была миссия. Нас предали и весь мой отряд погиб, — пробормотал он сквозь сцепленные зубы. — Я мог бы предотвратить это.   — Нет, не мог. И прекрати винить себя, Леон. Это не твоя вина, — тихо проговорила женщина. Она неловко ступила к кровати и села на её край. Напряжение сковало тело. Было так странно разговаривать о таких вещах после того, что было между ними.   — Не моя? — криво усмехнулся он и хмыкнул. Он плюхнулся на кровать рядом с ней и размеренно выдохнул. Мэри не уверено положила руку на его плечо, ощущая под ней мышцы. Они были словно камень…Твердые, напряжены до ужаса.   Кеннеди дрогнул под этим прикосновением и медленно перевел взгляд на окно, за которым разбушевался сильный ветер, а тучи сгустились за считанные минуты. — Не твоя, — спустя минуты произнесла женщина, глядя в пол. Ей хотелось вытянуть его из пучины боли. Поглотить её, омываясь с ног до головы. Однако она тоже страдала. И эта боль…росла с каждым чертовым днем. Но пусть хотя бы кто-то не страдает от нее. Не упирает. Медленно и мучительно.   Тишина обволокла их, рассказывая больше, чем слова. Простое нахождение рядом с друг другом хоть как-то спасало. Помогало отвлечься. — Крис переживает. Когда ты вернешься домой? — прошептала она и её рука медленно соскользнула с плеча мужчины.   — Не скоро. Мне нужно время. Просто передай ему, что все в порядке.   Отрешенность во взгляде Леона пугала. Никакого проблеска на что-либо хорошее не было. Таким он и есть — сломленным, разбитым. Как и она. Женщина не знала, стоит ли ей оставаться и уж тем более предпринимать что-то. — Что ж. Я…была рада узнать, что ты…жив. Если это можно так назвать. Поэтому, пойду.   Стоило Мэри подняться, как раздался раскат грома. На улицу резко опустился ливень, а ветер стал лишь сильнее. В такую погоду было рискованно ехать немалое расстояние. Не хватало еще попасть в аварию.   — Останься, — он сказал всё за неё. Все, что она хотела сделать с самого начала. — Я не хочу, чтобы ты ехала домой в такую погоду.   — Тогда я возьму себе соседний номер.   — Нет. Останься со мной.   Твердость и уверенность в его голосе поставило женщину в ступор. Она тяжело сглотнула и медленно развернулась к Леону. — Ты хочешь, чтобы я…осталась на ночь с тобой в номере?   — Да. Ты видишь здесь что-то плохое? Вспомни, сколько раз мы…переспали с тобой.   Мэри ощутила, как жар поднялся к её щекам. Она не привыкла говорить про такие вещи вот так…с ходу. — Много. Слишком много.   Женщина прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Она хочет остаться с ним в номере, но боится, что это лишь разрушит её, их сильнее. Что это станет точкой невозврата. Но её уста говорили за неё:   — Хорошо, я останусь.   Кеннеди довольно кивнул и провел рукой по спутанным волосам. Он нуждался в ней, пусть и не показывал этого. Мэри медленно села обратно, наблюдая за мужчиной. Боль тоже разрывала её изнутри, в попытках вылиться наружу. Утолить жажду и забыться.   — Тебе ведь тоже больно. Не скрывай это, — проговорил Леон, устремив голубые глаза в её серые. — Ты же знаешь мы можем…облегчить её. Вместе.   Далее она почувствовала, как Леон наклонился к ней и уткнулся в изгиб шеи, горячо выдыхая. Женщина не могла сопротивляться. Все это было словно наркотик, что давал облегчение. Его губы жадно поцеловали чувствительную кожу шеи. — Ты нужна мне, Мэри, — его голос дрогнул. Мужчина был на грани слез, и она слышала, чувствовала это.   — Ты точно уверен, что опять хочешь…   — Да, — твердо произнес Кеннеди. Его рука требовательно обхватила талию Мэри, крепко сжимая. До синяков.   Из ее уст вылетел короткий стон, пока мужчина продолжил нуждающееся целовать шею, оставляя засосы и укусы. Она не могла сопротивляться этому, так как сама хотела этого. Но черт, это сведет их в никуда. Повернув голову в сторону, Мэри четко уловила запах алкоголя, который исходил из его одежды. Она и представить не могла, сколько времени он провел тут, страдая от боли в одиночку.   Руки Леона скользнули к её кофте, резко снимая. Когда вся одежда оказалась где-то на полу, он плавно уложил женщину на простыни. Кровать под ним заскрипела из-за веса. Дыхание Мэри сбилось, она прищурила глаза.   — Заглушим боль вместе? — пробормотал он, пожирая её взглядом.   Они понимали, что это неверный и порочный путь, но для них это было единственным выходом. Женщина знала, что он не будет нежным. Она давала ему выплеснуть весь гнев и всю боль. Кеннеди достаточно сильно сжал грудь Мэри, из-за чего та тихо вскрикнула, нахмурившись. Другая рука мужчины скользнула по белоснежной коже ниже, останавливаясь между ног.   Его пальцы начали требовательные ласки. Он ввел два из них в её влагалище, сразу же ускоряя темп. Женщина выгнулась в пояснице и отчаянно сжала плечо Леона до боли. Жар разлился по всему телу, смешиваясь с болью и удовольствием. Такими они были. Сломленными. Утоляя боль через боль. Кеннеди долго не церемонился. Еще каких-то пару минут его пальцы активно наращивали темп, прежде чем он убрал их. Скользнув ими по клитору, он поднял их выше, сжимая податливое тело Мэри. Как и во всякий другой раз — он решительно взял ее за бедра и рывком подтянул к себе.   Кто-то назвал бы это чем-то ненормальным и зависимым, но Мэри находила в этом удовольствие и успокоение. Послышалось шуршание брюк, а потом женщину пронзила волна боли, которая через пару секунд сменилась тягучим теплом и удовольствием. Она закусила губу до крови, чтобы не выдать себя.   Леон прерывисто вздохнул, промычав. Его толчки были глубокими и грубыми. Он наклонился к женщине и скользнул носом по шее, прежде чем оставить там жгучий засос. — Прости за мою грубость. Я…не могу по-другому, — запыхавшись протянул он. Кеннеди скользнул языком вдоль шеи, достигая мочки уха. — Все…все в порядке…  Мэри сорвалась. Громко застонала, проклиная картонные стены мотеля, из-за которых её было слышно всем...   — Тише, прошу, — сквозь сцепленные зубы проговорил мужчина. Каждый её вздох и стон побуждал брать и действовать. А срываться окончательно он не хотел.   Мэри все прекрасно понимала. Жизнь не научила их любви и нежности, значит и места им в их жизнях нет. Их бедра соприкасались с каждым разом все сильнее. Тело женщины горело огнем. Она чувствовала его внутри, то, как он заполнял её и забирал всю боль. Пусть и на время.   Она даже не помнит, как сильные руки Кеннеди овладели её бедрами, сжимая что есть силы, оставляя синяки. Мэри была потеряна в этом моменте, где ничего не имело значения кроме них.    Толчки все продолжались, сопровождалась выдохами и стонами, пока не раздался телефонный звонок. Женщина разочаровано всхлипнула и похлопала Леона по плечу. — Мне…мне нужно ответить, это Крис, — шепнула она и прикрыла глаза от толчка, который был грубее чем обычно. Он буквально вжимал ее в кровать, не оставляя место для нежности.   — Нет, — судорожно шептал Кеннеди, не желая отрываться от Мэри. Ему казалось если он сейчас отпустит её — она пропадет навсегда. — Потом поговоришь с ним и скажешь, что со мной всё в порядке. Но не сейчас.   Кровать скрипела громче от слияния двоих тел. Силы женщины слабли с каждым разом, а удовольствие накатывало волнами, опьяняя. Губы мужчины постоянно терзали её чувствительную кожу, оставляя всевозможные метки: укусы, засосы, просто поцелуи. Но все они вымещали его скопившуюся боль. А свою боль Мэри передавала через тело и то, что с ним делают в эти моменты.   Она почувствовала еще несколько завершающих толчков, а потом пустоту. Моральная боль ушла, пусть и ненадолго. От изнеможения глаза начали закрываться и единственное, что услышала женщин перед тем, как провалиться в сон — тихий говор мужчины: — Отдохни, — прошептал он. — Мы…достаточно сделали.   Мари хотела сказать что-то в ответ, но не смогла. Лишь приоткрыла уста, а после ощутила невесомое, успокаивающе прикосновение к лицу. Единственным, в бушующем море. Леон убрал пряди её волос и поцеловал в щеку, намекая, что ей не нужно ничего говорить. Он отстранился, наблюдая за тем, как сон забрал женщину. В их связи было что-то порочное и необъяснимое. Их тянуло к друг другу, но это не означало ничего хорошего.   За окном все еще бушевал шторм. Капли дождя настойчиво стучали по окнам. И лишь в их комнате было тихо. Кеннеди некоторое время наблюдал за Мэри, прежде чем укрыть её тонким одеялом. Мужчина поднялся со скрипучей кровати и прошел к столу, хватая бутылку виски. Однако она уже была пустая. Вздохнув от досады, он облокотился на деревянный стол и зажмурился, потерев переносицу.   Теперь его пожирала вина. Вина за то, что он делал с Мэри. Леон склонил голову, наблюдая за ней. Она была невинной, беззащитной. То, как её брови иногда хмурились, а из уст вылетало сопение. Такую нужно оберегать, а не вымещать боль и страсть. Но и Кеннеди ничего с этим делать не мог. Его не научили любить. И лучшее что у них есть – утопать в друг друге.  

Мэри слабо приоткрыла глаза, встречая взглядом окно, шторм стих, оставляя за собой лишь небольшой ливень. Она повернула голову в сторону и промычала из-за головной боли. В теле присутствовала тяжесть, которая сопровождалась легкими болевыми ощущениями... Кеннеди в номере не было, возможно, отошел куда-то.   Женщина приподнялась и провела рукой по лицу, пытаясь придти в себя. Прежде чем встать она стащила с кровати первую попавшуюся под руку вещь —его рубашку. Мэри накинула её на себя, медленно вдыхая запах. Рубашка пропахла виски и запахом Леона, который она знала слишком хорошо. Мускусный запах земли после дождя вперемешку со свежестью от стирки. Она вцепилась в ткань, будто пытаясь впитать в себя этот запах.   Мэри поплелась в ванную комнату, что была в номере. Она подняла взгляд на запятнанное зеркало, осматривая засосы, которые виднелись на её шее и ключице. Мэри отодвинула ткань, замечая их и на груди. Опустив взгляд на талию и бедра, она заметила выразительные синяки, проведя по ним пальцам. Это не было удивлением. Такие вещи всегда оставались отпечатком на её теле после их встреч. Однако это приносило ей удовольствие.   Умывшись, женщина покинула ванную. Взглянув на стол, она заметила пачку сигарет и зажигалку. Без раздумий Мэри схватила зажигалку и пачку, ловко доставая сигарету. Она подошла к окну и открыла его, полной грудью вдыхая свежий запах.   Подпалив кончик, женщина затянулась и выдохнула едкий дым. Рубашка слегка спала с её плеч из-за слишком больших размеров. Мэри зажмурилась, пытаясь отогнать все воспоминания с их совместной ночи. Конечно, это было то, что заглушало её боль, но после этого становилось пусто. Ей хотелось больше тепла, однако Леона не научили любить, а её — быть любимой.   Пусть эти мимолетные ночи были у них всем — она все равно ценила их и хотела возвращаться. Кеннеди был домом, гаванью, пусть и не тихой. В его руках она могла чувствовать хотя бы что-то, оставляя позади тяжелое прошлое.   Женщина дрогнула, услышав щелчок двери. Размеренные и широкие шаги прозвучали сзади и их она узнала из тысячи. Леон. Он скинул мокрую курточку на старое кресло и замер, увидев Мэри в своей рубашке. Это пробудило что-то глубоко в нем. Она казалась такой…уязвимой. Он некоторое время пристально рассматривал её. — Мэри…как ты? — осторожно начал Кеннеди, сделав пару шагов. Теперь он оказался слишком близко, поэтому женщина обернулась к нему. Мужчина тяжело сглотнул, в его взгляд тут же упала оголенная грудь Мэри, покрыта засосами. Скользнув взглядом ниже, он увидел, как ткань рубашки около бедер задралась, что открыло ему вид на синяки на её пышных бедрах. Леон нахмурился, опустив голову. — Сильно болит? — Не больнее обычного. Да и это…по сравнению с тем, что я испытываю в душе — мелочь.   Кеннеди поджал губы и поддался почти впритык к Мэри. Пол противно заскрипел, будто показывая истинную суть их положения. Пальцы мужчины неуверенно легли на синяки женщины, огладив. — Прости, ты же знаешь… — Знаю. И о другом не прошу. Мне…мне и так все нравится, — проговорила женщина. И это было чистой правдой. Хоть она и боялась это признавать, но забываться в сладкой пелене страсти и физической боли вперемешку с удовольствием было их спасением.   Она выдохнула дым в сторону и потушила сигарету об пепельницу, оставив её там. Мэри поддалась вперед, однако Леон положил руку на подоконник, преграждая ей путь. — Ты собираешься уходить? Грусть в его голосе была ощутимой и тяжелой. Казалось, что воздух стал еще более душным, несмотря на распахнутое окно. Она кивнула и в этот же момент Кеннеди примкнул устами к её шее. Более нежно чем в предыдущие разы, но с ощутимой жадностью.   Мэри болезненно простонала из-за чувствительности засосов. Она понимала, что ей нужно уходить сейчас иначе…это превратится во что-то более грязное. Такое, о чем даже думать стыдно. — Прости, но да. Мне нужно идти, — выдохнула женщина. Когда же Леон слегка прикусил чувствительную кожу она ахнула, положив руки ему на плечи. — Леон…мы не можем опять. Меня ждет работа.   Искушение остаться было слишком велико, но Мэри смогла совладать собой. Мужчина в итоге отстранился, мотнув головой. Он отошел в сторону, понимая, что перешел черту. — Я не хотел. Просто…мы так долго не виделись и вот ты приехала. Смогла облегчить боль и почувствовать себя живым. Но я понимаю, уходи если так нужно.   — Нужно. Иначе станет еще хуже.   Женщина все-таки нашла свои вещи и положила их на кровать. Медленным движением она сняла рубашку. Леон старался не смотреть на неё. Чтобы не сорваться. Чтобы эта страсть не сорвала им головы. Мэри оделась, застегнув кофту. Её взгляд задержался на маленькой комнатке, а потом остановился на Кеннеди. — Я скажу Крису, что с тобой все в порядке. Но мне кажется нам нужно все закончить. Она сама не поверила своим словам. Ведь все было слишком противоречиво. Сердце и тело ощущало одно, с разум кричал о другом.   — Что? Мэри, но… Мужчина поджал губы, понимая, что нет смысла её переубеждать. Ему стало больно, будто сейчас он расставался с единственным дорогим что у него есть. Ведь только через Мэри он пропускал свою боль. Только через неё чувствовал чуточку тепла. А теперь все это разрушается на его глазах.   — Так будет лучше для нас. Для тебя в том числе. С этими словами она схватила со стола телефон и остановилась у двери. Хотелось ей сказать что-то напоследок, но она не смогла. — Я тебя не держу. Но ты всегда можешь вернуться. Женщина медленно кивнула и открыла скрипучую дверь. Выйдя на улицу, она захлопнула её, оставляя Леона наедине с утащившийся болью и мыслями. Мэри прошла к своей машине, обернувшись на старый мотель. Это правда конец?   Она села в машину, захлопнув дверь. Смахнув с волос влагу, Мэри позвонила Крису. Её взгляд только то и делал что возвращался к номеру, в котором находится Леон. Ей по-прежнему хотелось бросить всё и вновь ворваться к нему. Ощутить горячее дыхание, жаждущие, влажные губы и руки, сжимающие её так крепко, что сердце замирало.   От размышлений её прервал голос Криса, доносившийся из телефона. — Мэри! Ты так и не позвонила мне. Как ты, как Леон?   — Всё в порядке. Я нашла его в одном из мотелей. Ему просто нужно побыть одному, — прошептала женщина, отгоняя фантомные образы поцелуев Кеннеди. Кожа до сих пор горела, словно крича ей о неправильном решении.   — Спасибо, что сообщила. Я рад, что вы в порядке.   Мэри кивнула и обменявшись парочками фраз скинула трубку. Руки крепко сжали руль машины, а нижняя губа задрожала. «Но ты всегда можешь вернуться» Фраза засела глубоко внутри неё, а умоляющий взгляд Леона делал ещё больнее. Но она понимала, что так больше продолжаться не может. Или она пытается внушить это себе. Бросив последний взгляд на мотель, женщина уехала отсюда. Может когда-то судьба вновь заведет её к Леону. Когда станет больно настолько, что терпеть уже будет невозможно

***

Последующие дни женщина провела у себя дома. В переосмысление всех вещей, с попыткой заглушить боль. Хоть и без Кеннеди это было тяжело. Мэри было больно смотреть на свой болезненный вид и синяки под глазами. Не такой жизни она себе хотела. Всё проходило монотонно, из-за дня в день…Пока одним вечером ей на телефон не пришло сообщение от некой Элли: «Видела тебя с Леоном. Есть о чем поговорить и что сказать. Если хочешь — жду тебя в баре на улице Беверли»   Казалось, идти туда было настоящим безумием, но Мэри было плевать абсолютно на все. После всех ужасных миссий, где она теряла дорогих людей и была на грани смерти — передала свою жизнь в руки судьбы, плывя по этому бурному течению.   Женщина подошла к зеркалу, пристально глядя на себя. Засосы на шее все еще были четко видны, как и синяки. Леона точно невозможно убрать из головы, он давно укоренился там. Глубоко вздохнув, она прикрыла глаза на мгновение, прежде чем собраться. Накинув первую попавшийся одежду, Мэри вышла на улицу и поехала прямиком к бару. Кем была эта женщина, что конкретно она хотела рассказать?   Голова взрывалась, а думать было невозможно. Особенно после долгих, мучительных часов сна. Сейчас она вдавалась в него, чтобы облегчить и унять боль на немного. Как бы ей не хотелось признавать — в полной мере от боли можно было избавиться лишь с Леоном. Но нет-нет. Она закончила это и поставила точку. К этому нельзя возвращаться.   Доехав к месту назначения, Мэри зашла в бар, открыв стеклянную дверь. Её взгляд пробежался по деревянным столикам и барной стойке, где сидела одинокая девушка. Наверняка Элли? Женщина прошла между стоиками, игнорируя взгляды мужчин, которые были пропитаны интересом. Она закатила глаза и села за барную стойку, внимательно оглядывая незнакомку. Она была как с иголочки. До такой степени, что аж тошно. А накрученные, золотистые локоны ниспадали на плечи. — Это ты…Элли? — поинтересовалась Мэри, на что девушка ответила коротким кивком и улыбкой.   — Да. А ты, как понимаю — Мэри. Приятно познакомиться, но сразу перейдем к делу. Она пододвинула к ней бокал с алкоголем, упрашивая выпить за компанию. Женщине ничего делать не оставалось, как просто принять «приглашение»   — Что ты хотела рассказать про Леона и кто ты для него? И где ты нас…видела?   Элли издала непринужденный смешок, покачивая бокал в своих руках. — Я видела вас двоих не впервые. Вы часто пересекались на работе и не только. Я же понимаю, что на самом деле происходит между вами.   Мэри с недоверием прищуривалась, но молчала. Выжидала, что девушка скажет дальше, дабы все взвесить и расспросить подробней. — Я та тихая гавань, к которой он всегда возвращается. Ты правда думаешь, что особенная? У него таких как ты были и будут тысячи. Но за стабильностью он возвращается ко мне.   Слова из уст Элли вылетели твердо и уверено, из-за чего женщина начинала верить ей. Неужто все на самом деле так? — Но я так и не поняла, откуда ты знаешь про нас? Мэри опустошила бокал с алкоголем, горло неприятно зажгло из-за чего она прокашлялась, нахмурившись. А пальцы крепче сжали бокал. — Я раньше работала в агентстве. Да и у меня есть свои связи через людей, — притворным голосом протянула она, взглянув на женщину с жалостью. — Милая, я не желаю тебе зла. Лишь говорю правду.   Мэри провела пальцами по барной стойке, не зная, что и думать. Верить первой встречной девушке было плохой идеей, но, если это правда? Тогда всем связям с Леоном нужно точно положить конец. В гнетущем молчании, она попросила у бармена еще бокал алкоголя, нужно было выплеснуть и утопить эмоции.   Элли хмыкнула, замечая ее замешательство. Её уста изогнулись в ухмылке. — Ну если ты мне не веришь, то на правом бедре у него есть родинка. Округлив глаза, Мэри покраснела, отвернув голову в сторону. В голове сразу возникли образы оголенного тела Леона и той самой родинки, про которую говорила девушка. Теперь причин чтобы верить ей стало в разы больше. — Так значит…он с тобой? Всё это время?   — Да, Мэри. Мне жалко, что ты попалась на его уловку. Понимаешь, ему нужно много внимания, чтобы его пожалели. Вот и всё. Но за любовью и стабильностью он приходит ко мне, как я и говорила.   Женщина кивнула и сжала бокал крепче. Она даже не смотрела на Элли. Просто не могла после всех её слов. Прикрыв глаза, она махнула рукой. — Я всё поняла. Теперь оставь меня, пожалуйста, — дрожащим голосом проговорила Мэри. Девушке повторять не пришлось — она спрыгнула с барного стула и довольно улыбнулась.   — Вот и славно. Я пойду. Жаль, конечно, твоего потраченного времени. Женщина слышала отдаляющейся шаги, прежде чем дверь бара не хлопнула. Плечи Мэри поникли, и она на последних силах держалась чтобы не заплакать. Почему Кеннеди поступал с ней так? Говорил, что лишь она может заставить его почувствовать себя живым…А теперь вытянется, что какая-то Элли проводит с ним куда больше времени.   Бокал шел за бокалом и сознание у женщины начинало мутнеть. Она устало промычала и взглянула на бармена. — Можно мне еще шот, пожалуйста.   — Может вам лучше воды? — обеспокоено произнес он. Мэри фыркнула, отрицательно мотнув головой. — Да нет же! Просто дайте шот. Последний, я заплачу. После этих слов, через какие-то пару минут к ней подвинули стакан с алкоголем. Она вновь бездумно влила его в себя. Лишь бы забыться, не думать о Леоне хотя бы миг!   Однако сейчас это невозможно. Он из разу в раз возвращался в её сознание, а фраза Элли про родинку въелась в голову. Она не могла просто угадать. Эти сокровенные знания доступны лишь тому, кто может касаться его, ощущать губы на всем теле…   Сердце заныло от предательства и боли. Неужто…всё это время она была лишь телом. Оболочкой, через которое выгодно получаться удовольствие? Чем больше Мэри размышляла над этим, тем больше по её телу разливалась злость, вымещая грусть и жалость к себе.   Женщина вытянула из кармана небольшую пачку денег, положив её на стойку. Поблагодарив бармена, она на шатающийся ногах прошла к выходу из бара, толкнув дверь. Мэри выбежала на улицу, в следствии чего на неё обрушился ливень. Она мало что соображала, знала лишь одно — нужно поехать к Леону. Выяснить все и поставить точки над и. Открыв черную дверцу машины, женщина села в свой салон. Прокрутив ключ, она завела машину. Руки крепко сжали руль, уезжая прочь из бара. Чем ближе она подъезжала к бару, тем больше слез скапливалось на её глазах, размывая все поле зрение перед собой.   Мэри всхлипнула, ощущая как слезы градом стекали по её щекам. Из-за дождя дорога была неустойчивой, она на пару секунд утратила контроль управления, прежде чем выровняться по трассе. Заехав на территорию мотеля, она выскочила из машины, плетясь к заветному номеру.   Ливень полностью намочил ее за такое короткое время. Каштановые волосы неприятно прилипали к лицу, а промокшая рубашка к телу. Но это последнее, что её волновало. Женщина настойчиво постучала в дверь, прокричав: — Черт, Кеннеди, открывай! Если использовал меня, найди силы хотя бы признаться в этом!   Прошло пару секунд, прежде чем послышался щелчок замка. Он встретился с ней взглядом, а брови опустились в беспокойстве. Леон впустил её внутрь, закрыв за собой дверь. Он подошел к ней и коснулся плеч. — Мэри… — его голос был хриплым. — Ты пьяна, и вся дрожишь, тебе нужно сменить одежду и согреться. — Не трогай меня! — прокричала Мэри, упиваясь слезами. — Ты думаешь, что можешь трахать меня, а потом забывать, уходя к другой?! Я тебе не шлюха. Ненавижу тебя.   Кеннеди был ошеломлен. Он вскинул брови сделав шаг назад, чтобы еще больше не разгневать ее. — Что ты такое говоришь? О чем ты? — Элли. Элли все рассказала мне! Что ты с ней, — выпалила женщина. Она сделала шаг вперед, пошатнувшись. Её рука слабо упало на грудь Леона, в попытках ударить. — Так и скажи, что я для тебя просто игрушка! Которую ты приходишь…трахнуть.   Мужчина сглотнул, ощутив, как кончики ушей покраснели. Он замотал головой, глядя в стеклянные глаза женщины. — О боже, Мэри, нет! Это неправда.   — Тогда откуда она знает где находятся твои родинки и… Мэри задыхалась от переизбытка эмоций и алкоголя в её организме. Она схватилась за край стола, переводы дух. Кеннеди обеспокоено приблизился к ней, чтобы на случай оказать помощь и просто быть рядом. — Она знает, потому что когда-то давно мы были связаны. Переспали по ошибке. Всего лишь один раз, но она слишком привязалась ко мне. Ходила по пятам, выспрашивала внимание. Но это все было до тебя, Мэри! – твердо проговорил мужчина, сделав глубокий вдох.   — Что насчет других девушек?? Она говорила, что и до меня у тебя были сотни, — язык Мэри заплетался. Она прикрыла глаза, до боли сжимая переносицу. Все навалилось слишком внезапно и так…болезненно.   — Кроме неё в прошлом и тебя в настоящем у меня никого не было. Я не собираюсь бросать тебя и идти к кому-либо еще. Мне не нужна другая, нужна ты.     Остатки фраз к женщине почти не долетали. Тело напрягалось и ее бросило в жар. Перед глазами все помутнело, а тошнота резко подступила. — Леон, мне… — прошептала Мэри, прикрыв глаза. — Плохо.   Она прикрыла рот рукой и побежала в ванную. Женщина склонилась над туалетом и именно тогда её стошнило. Количество выпитого алкоголя, переживания, все это слишком сильно отразилось на её состоянии.   Кеннеди еще пару секунд стоял посреди номера, прежде чем зайти в ванную следом. Он присел рядом с Мэри, нежно убрав её волосы с лица. — Ты выпила слишком много лишнего, вся промокла. Почему вообще ехала в таком состоянии? — голос мужчины был пропитан искренним беспокойством.   Она фыркнула, вытерев уголок рта. Дыхание было напрочь сбито, а на лице женщина заметно побледнела. — Потому что…хотела выяснить всё. Узнать, может я и вправду для тебя просто вещь и тебе плевать на меня.   Леон глубоко вздохнул, погладив её по спине. Увидев, что Мэри немного полегчало, предложил: — Пошли. Тебя нужно переодеться и лечь отдохнуть. Утром поговорим обо всем.   Она хотела ответить что-то, но её вырвало второй раз. Горло жгло, а тело трусило. Женщина крепко сжимала край унитаза, пытаясь придти в себя, пока в глазах темнело с новой силой. Мэри отстранилась от унитаза, ощущая, как Кеннеди гладил её по спине, успокаивая. — Мне так фигово, — шепнула она, прикрыв глаза. — Пришла в таком ужасном виде, разоралась как ненормальная. Мне просто больно… Из глаз женщины брызнули слезы беспомощности, злости к себе за то, что предстала перед ним в таком состоянии. Леон наблюдал за Мэри и ему было по-человечески жаль её. Она и вправду была такой уязвимой, ранимой и нежной. Плевать сколько раз — он всегда позволит ей выпускать всю боль через него, лишь бы ей было легче.   — Всё, тише, тебе нужно отдохнуть. Противится смысла не было. Мужчина помог ей подняться, подведя к раковине. Он ополоснул её лицо и шею прохладной водой, что подарило ей облегчение. Мэри довольно промычала и устремила взгляд в зеркало. Несколько дней назад она уже стояла здесь и осматривала свое тело, которое было заполнено засосами и синяками, оставленными Кеннеди.   А теперь она смотрела на свое лицо. Волосы спутались, кожа была бледной. Глаза припухли и налились красным из-за слез. Женщина отвела взгляд, не желая видеть себя в таком уязвимом состоянии. Единственным, кто мог видеть её так — Леон. Но и вместе с этим ей было стыдно.   Мужчина закрыл воду и развернул Мэри к себе лицом. Он разгладил ее волосы и убрал их за уши. Взглядом он говорил больше, чем словами. Поглощал её целиком и полностью со всеми недостатками. Самым большим страхом Мэри всегда было то, что кто-то примет её и полюбит, пусть и зависимой, нездоровой любовью такой, какой она есть.   Только сейчас в его взгляде она заметила нежность. Её едва можно было уловить среди голубых глаз, которые давно утратили любовь к жизни. Они стояли так пару минут, будто изучая друг друга заново. Первой отступила Мэри. Всё это слишком смущало и им правда стоит поговорить утром. На свежую голову.   Леон прокашлялся, и они вместе вышли из ванной. Мужчина оглянулся в поиске лишней вещи, чтобы унять дрожь женщины. В итоге выбор пал на футболку и куртку. Схватив вещи, он решительно подошёл к Мэри и протянул руки к пуговицам рубашки. — Могу я? — прошептал он, заглянув в карие глаза женщины. Она слабо кивнула, позволяя переодеть себя. Силы были на исходе, а влияние алкоголя сошло не полностью.   Его пальцы ловко расстегивали пуговицы, прежде чем скинуть мокрую рубашку с плеч. Она же в свою очередь сняла джинсы. Он осматривал тело Мэри с упоением и ноткой нежности. Мотнув головой, чтобы не отвлекаться — накинул на неё футболку, а потом и куртку. Она укуталась ею, вдыхая запах, который даровал расслабление. — Спасибо, — хрипло прошептала женщина, прежде чем опуститься на кровать. Бессилие одолевало её, а смена настроение была обоснована. — Черт, Кеннеди, просто поцелуй меня, возьми, да что угодно. Только докажи, что я и вправду нужна тебе.   — Мэри… — тихо начал он, сев рядом. — Я с тобой не из-за тела. А из-за нашей общей боли, которую мы делим вместе. Я не хочу использовать тебя, это не… Она заглушила его слова тем, что уткнулась лицом в шею, словно ища опору. Мэри хотела его касаний, хотела почувствовать себя нужной и живой. Окончательно убедится в том, что единственная у него. — Пожалуйста, мне просто…тяжело. Я хочу твоих касаний.   Леон вздохнул, переживая больше, чем обычно. Это был настолько хрупкий момент и он не хотел ничего испортить. Он перевел взгляд на её макушку, проведя рукой по спутанным волосам. Кеннеди не знал, что такое нежность и любовь, но может ради кого-то стоит учится этому? И познавать глубины этих чувств?   Его руки обхватили хрупкое тело Мэри, прижав к себе крепче. На них слишком многое навались в последние дни и он просто хотел быть рядом. Как мог. — Просто скажи, что все, что сказала она — неправда. Нижняя губа женщины задрожала и Кеннеди был тронут тем, как быстро менялось ее настроение. От гнева до растерянности, грусти. Но черт, ему всегда была нужна лишь Мэри. Ведь только она понимала его и принимала в полной мере. Никто другой не способен не такое.   -— Это неправда. Но давай поговорим об этом завтра, прошу. Тебе нужно отдохнуть. Женщина всхлипнула и кивнула. Сквозь пелену алкоголя она была удивлена заботой и нежностью со стороны Леона, ведь раньше в большинстве случаев они спали с друг другом, а потом уходили, будто незнакомцы. Не виделись месяцами. Но что изменилось за эти пару дней?   Кеннеди медленно выпустил ее из своих рук и опустил на кровать. Убрав вещи на кресло — бережно накрыл Мэри одеялом и лег рядом, вглядываясь в черты лица и стеклянные, уставшие глаза. Придвинувшись ближе, рука мужчины скользнула под одеялом по бедру женщины, тут же поднявшись выше — на спину.   Она тоже поддалась вперед, прикрыв глаза. Рядом с ним было чувство спокойствия. Вся боль уходила, не оставляя за собой и следа. Им нужно держаться рядом, чтобы чувствовать. Чтобы…учится любить?   Мэри хотела сказать мужчине что-то еще, но просто не могла. Она крепко заснула в его объятиях, никогда раньше он не был настолько нежен. Леон же погладил её волосы, наблюдая за тем, как она спала. Кеннеди готов быть рядом, готов глушить её боль любимыми способами. Ей нужно лишь сказать. И пока женщина спала, он задумался насчет той самой Элли. Она просто хочет разрушить их союз? Ради мести? Ради внимание Леона? Что ж, у нее не получится. Никогда.   Мужчина прижал к себе женщину крепче. Именно Мэри была его своем в море. Была тихой гаванью, в которую он возвращался постоянно. Хотел быть поглощенный ею целиком и полностью…. Мысли все терзали голову Леона, пока он не провалился в такой же глубокий сон.  

 Мэри устало раскрыла глаза и тут же замычала от головной боли, которая пронзила виски. Её морозило, вероятно еще и простудилась из-за дождя. Повернув голову в сторону, она встретилась взводом с Леоном. Он уже не спал, но продолжал держать её в своих объятиях. Воспоминания о вечере и ночи нахлынули волной. Разговор с Элли в баре, крики и возмущения в сторону Кеннеди. Его сильные руки, которые успокаивали, утешали. Мужчина не отвернулся от неё. — Доброе утро. Ты спала около 10 часов, я…не хотел тебя будить, — прошептал Леон и тут же нахмурился, заметив болезненный вид Мэри. — Нужна таблетка от головы?   А заметив легкую дрожь в теле — Кеннеди коснулся её лба. — И жаропонижающее?   Женщина слабо усмехнулась, слегка озадачена такой заботой со стороны Леона. Врать было бесполезно, поэтому она слабо кивнула. — Д…да, желательно. И прости меня за вчерашнее. Я себя не контролировала, налетела на тебя даже не попытавшись ничего выяснить Внутри она сгорала от стыда, однако успокаивающий взгляд Кеннеди говорил ей думать об обратном. — Всё в порядке. Не переживай по этому поводу, пожалуйста.   Мужчина поднялся с кровати, которая заскрипела. Порыскав по полкам он достал таблетки и налил воды, вручая это Мэри. Приняв лекарство она откинулась на подушки, томно выдохнув. — Я…так и не узнала почему ты решаешь утолять боль здесь, а не дома? Ты еще на так долго тут задерживаешься.   Ответ Леону явно давался с трудом. Он привык физически переживать свою боль через секс с Мэри, но не говорить все прямо. — Мне тут легче. Нужна обновленная обстановка хотя бы на время. Да и никто из других агентов не сможет докучить в такие моменты. Женщина поджала губы, понимая, что Кеннеди приезжал сюда с надежной увидеть здесь её. Ведь никто другой не знал это место. Там, где он оставался наедине со своей болью. — И только мне ты даешь возможность разделить её с тобой. Мэри закончила предложение за него, понимающе кивнув. Их любовь была странной, болезненной. Явно не здоровой, но главное что они просто были. Были у друг друга.   — И ты обещал рассказать про Элли. Зачем ей все это…   — Когда я только перебрался в этот город после событий в Ракун-Сити у нас закрутилась интрижка. Мы переспали про ошибке. Вдвоем были пьяны.. Но она восприняла это слишком буквально и увязалась за мной, выискивая внимание и намеки на что-то больше. Я сразу говорил ей, что это…просто ночь, — проговорил он, сев на край кровати рядом с женщиной. — Потом все стихло, она ушла из агентства и видимо, объявилась только сейчас, когда узнала о нас.   — И других девушек у тебя не было? — она задала подтверждающий вопрос, водя пальцами по одеялу.   — Не было. Именно с твои появлением я понял, кто мне нужен. Только ты можешь понять мою боль и разделить её, что мы и делали все это время.   Мэри облегченно вздохнула и выбралась из объятий одеяла. Она оставила смазанный поцелуй на его щеке. — Мы и дальше будем разделять и поглощать боль друг друга. Как во все наши встречи. Но вот…теперь я не собираюсь уходить от тебя. Леон кивнул и уткнулся в изгиб ее шеи. Неизвестно сколько у них будет таких ночей, где будет смешиваться удовольствие и боль, но одно известно точно. Теперь они всегда будут рядом. Будут служить опорой друг для друга. Будут учится любить и быть любимыми, насколько это возможно.