Не последнее утро

      Всю свою жизнь Матия был совой и ненавидел утро как явление. Но это утро смело можно было заносить в разряд хороших — рядом с ним продирал глаза и, зевая, скролил ленту в телефоне Мартин Пуришич.       Сперва Матия, как проснулся, не веря своим глазам, боялся даже громко выдыхать, чтоб не спугнуть наваждение — видение на соседней подушке его неделю-как-парня казалось невероятным. Но наваждение посмотрело на него своими тёплыми глазами, улыбнулось и на выдохе пробормотало:       — С добрым утром, крошка.       Крошкой Матия со всей натяжкой не был, но его каждый раз пробирало внутренним трепетом, когда Мартин словами или поступками подчёркивал разницу в их возрастах. Она не была фетишем в их паре, скорей, была поводом для Мартина быть чуть более нежным со своим парнем. «Своим парнем», — Матия каждый раз с удовольствием смаковал свой приобретённый статус.       После приветствия Матти молча наблюдал, как Мартин потянулся к лежавшему на тумбе телефону и, почесав подбородок, принялся одной рукой что-то листать в нём. Сам он не хотел утыкаться в гаджет, а хотел внимания, искреннего, уютного, ленивого. Попросить открыто о нём было глупо, но как следует измучиться от безысходных мыслей Матия не успел.       — Ты какой-то молчаливый, — Мартин отвлёкся от телефона и внимательно посмотрел на него. А потом приподнял ближайшую к нему правую руку и спросил: — Хочешь полежать в обнимку со мной?       Матия не стал отвечать, молча прикатился к боку Мартину. Крепкая рука легла на его плечо. Матия смотрел на яркую чёрную татуировку переплетения рун на предплечье Мартина и не удержался, провёл по линиям пальцем.       — У тебя рукав ещё плотней забит, — в голосе Мартина прозвучал смешок. Тёплый, не злобный, и в приближении не похожий на насмешку.       — Знаю. Выглядит красиво, — хриплым от пробуждения голосом сказал Матти и откашлялся. — Это в честь работы в Mono?       — Ты прав, там меня называли Перуном, хотя в фольклорную тему я вошёл задолго до этого коллектива, — Мартин приподнял руку и тронул кончики его пальцев своими. Матти прошибло током от контакта и от чувственности самого жеста, полученного будто бы украдкой, вдали от чужих глаз, хоть в доме они и были одни.       — Я смотрел ваши концерты. Ты и симфонический оркестр созданы друг для друга, — Матти отвернул голову от Мартина и с интересом гладил его пальцы, которые замерли в воздухе.       — А я думал, что мы с тобой, — необычайно серьёзно сказал Мартин. Матти ощутил зажим в груди и почувствовал, как его чмокнули в затылок. От того стало легче дышать, и он окончательно убедился: утро определённо было лучшим из последних на протяжении большого периода времени.       Пряный мужской запах, отдававший сбоку, не казался противным. Матия украдкой глубоко вдыхал, чтобы запомнить нахождение чужого человека в своей кровати рядом. Хотя, если запах пота от тела, провёдшего ночь под плотным одеялом, казался приятным, то мог ли этот человек считаться чужим?       Крепкое тело сбоку грело, совсем не до удушья. В квартире было прохладно, это Мартин сразу заметил, как только пришёл вчера вечером.       — Проблемы с отоплением?       — Половина батарей работает как надо, половина — лишь вполсилы, — вздохнул Матия, стыдясь своего жилища.       — Хочешь, я позвоню поругаюсь в управляющую компанию? — предложил Мартин, снимая короткую куртку.       — Не надо, я сам, — ещё больше застеснялся от такого предложения Матия. Мартин даже в такой некомфортной ситуации был собран и спокоен, как и все Пуришичи, которых он знал. Знал он двоих, а это уже было началом для некоторой закономерности.       За ужином они остановились на решении, что после выходных Матия сам свяжется со специалистами, чтобы ему довели до ума отопление. А пока в квартире было слегка прохладно, но от того лежать вплотную под одним одеялом было приятно. Возможно, они могли бы так и в турах лежать, если бы не…       — Если бы ты так не боялся Марко, то в следующем туре я бы усадил тебя рядом с собой в дороге, чтобы опираться. Ты мягкий. И тёплый. Мне и моим старческим костям нравится, — Мартин был погружён в чтение поста в телефоне, но даже так одаривал его вниманием: поглаживал его плечо, вырисовывая круги и, дразнясь, выстукивал пальцами довольно знакомый ритм. И с чего Матти решил, что можно быть рядом только целуясь и обнимаясь? Можно же просто лежать рядом, вот так вот ненавязчиво гладить друг друга и совсем немного загоняться из-за стеснения перед старшим братом твоего парня.       — Мне кажется, я его не устрою, как твоя пара, — тихо, но уверенно сказал Матия. Мартин громко цокнул языком.       — Он настолько отчаялся, что я найду себе кого-то, что начал на концертах меня рекламировать. Как товар на рынке. Уёбок, — резкое словцо резануло ухо Матти. Он редко слышал ругательства от Мартина, только когда они переругивались в шутку с братом. Или же, как сейчас, когда искренняя злость присутствовала.       — Я думал, он тогда с тобой договорился, что будет рассказывать в перерывах между песнями, что тебе ищут девушку. Ты так спокойно отреагировал.       — Да я охерел от его, кхм, перфоманса, — всё же взял себя в руки Мартин. Матти гладил его по плечу, чтобы успокоить и заземлить. Мартин отбросил телефон на тумбу и повернулся к нему, устраиваясь на боку.       — Черта с два я буду подстраиваться под его хотелки. Пусть принимает тебя, как моего парня, — Мартин провёл свободной ладонью по лицу Матти, пригладил большим пальцем его щёку, спустился на шею, аккуратно сжимая, не до боли, а до ощущения запретной близости, — как моего дорого человека, — Мартин коснулся губами под челюстью Матти, щекоча кожу усами и дыханием, но от его действий было совсем не смешно, — как мою детку, — невозможно горячим шёпотом, контрастирующим со сладкими словами, сказал Мартин, от чего Матти не смог сдержать всхлип. — Но сперва, тебе самому придётся принять это, — Мартин смотрел на Матию снизу вверх, хитро улыбаясь, будто обдумывая самый коварный план в своей жизни.       Приподнявшись на руках, Мартин завис над лицом Матти. Матия ощутил липкий голодный страх от предчувствия, что его впервые поцелует мужчина. Нет, он знал, что вступив в отношения, у них будут не только объятия и щекотание. Но определённо не был готов к этому прямо сейчас. Зажмурив глаза, Матти замер, чуть сжавшись на постели. И вздрогнул, ощутив, как на кончике его носа сомкнулись зубы, не до конца, не до боли, а до пробирающих до узла в животе ощущений.       Матти открыл глаза. Мартин, всё так же улыбающийся тепло, до щёлочек-глаз и появившихся лапок морщинок, рассматривал его, как драгоценность, нечто важное.       — Попустись. Я буду ждать, пока ты сам не захочешь целоваться.       — А ты разве сам не хочешь? — осторожно спросил Матия, расслабляясь под своим парнем.       — Сейчас я хочу кофе, — признался Мартин и отстранился, присев рядом. — Сделаю нам обоим. А после завтрака мы разберём ту гитарную партию, над которой ты вчера бился. И посмотрим «Очень странные дела».       Матти лежал и слушал эти простые идеи на выходной день. Они так бы провели день, будучи и просто коллегами, но Матия ощущал, что для Мартина этот день особенный и он постарается своим вниманием и заботой сделать его особенным и для него. А уж Матти постарается захотеть его поцеловать.       Ведь это было их не последнее совместное утро.