Во тьме вижу цвет семи огней

      На следующее утро я проснулась куда позже, чем планировала. Тело было тяжёлым, голова — словно в тумане: недосып дал о себе знать. Я несколько секунд просто лежала, глядя в потолок, а потом со вздохом поднялась. — Великолепно… — пробормотала я, потирая лицо. — Начало «идеального» дня.       Переоделась в удобную одежду — ничего вычурного, лишь бы не мешало двигаться, — и спустилась вниз. Кухня, ещё вчера выглядевшая как поле боя, теперь казалась почти… жилой. Это всё ещё было странно, однако уже не пугало.       Из продуктов, что принёс директор, я соорудила себе завтрак: ничего сложного, зато тёплого и сытного. Заварив чай, я устроилась за столом, обхватив кружку ладонями. Пар поднимался вверх, приятно щекоча лицо. — Хоть что-то стабильное в этом мире начало появлятся… — тихо сказала я, делая глоток.       Я как раз собиралась сделать второй, когда до меня донёсся резкий стук в дверь. Я вздрогнула. — А?.. — нахмурилась я, отставляя кружку. — С утра пораньше?       Поднявшись, я направилась к входу, по пути мысленно перебирая варианты: призраки? кто-то из персонала? ещё один сюрприз от этого мира? Взявшись за ручку, и едва успела приоткрыть дверь, как… — ДОБРОГО УТРА, МОЯ ДОРОГАЯ ПОДОПЕЧНАЯ!       В помещение буквально влетел вороньеголовый, размахивая тростью и развевая плащ так, будто за ним гнались все беды этого мира разом. — К-Кроули-сан?! — я отшатнулась на шаг, чудом не споткнувшись. — Вы что, через дверь входить разучились?!       Директор остановился прямо посреди холла, тяжело дыша — что для него было редким зрелищем, — и тут же выпрямился, делая вид, что так и было задумано. — Ах, пустяки, пустяки! — отмахнулся он. — Когда дело срочное, формальности можно опустить!       Я недоверчиво посмотрела на него. — …Мне уже начинать волноваться?       Колдун широко улыбнулся, но в его взгляде мелькнула та самая нотка, которая ясно давала понять: спокойным этот день точно не будет.

***

      Кроули-сан прошёл дальше, даже не дожидаясь приглашения, и начал медленно, вальяжно осматривать помещение. Мужчина крутил головой, постукивал тростью по полу и делал вид знатока, будто пришёл не в ветхое общежитие, а в музей собственных заслуг. — О-о-о, как просторно! — протянул тот с довольным видом. — Как чисто! Как… перспективно! Я всегда говорил, что при должном руководстве даже это место можно привести в приличный вид. И, разумеется, благодаря моей предусмотрительности у тебя есть всё необходимое.       Я прищурилась, скрестив руки на груди. — Благодаря вашей предусмотрительности? — переспросила я, делая акцент. — А ничего, что полдня я тут одна с тряпкой бегала, отмывая вековую грязь?       Кроули тут же кашлянул, будто подавился собственным самодовольством. — Ну-у, разумеется, твои старания тоже… эм… имели место быть, — он неопределённо махнул рукой. — Но без моих ресурсов, связей и, конечно же, мудрых решений— — Вы обещали прийти вчера вечером и всё осмотреть, — перебила я его, нахмурившись. — Я вас ждала, а приходите только на следующий день. Как это понимать?       Повисла короткая, но очень показательная пауза. Директор замер, затем медленно поднял руку и неловко потёр цилиндр, словно надеялся, что тот подскажет ему правильный ответ. — Ах… да… вчера… — протянул чорноволосый. — Видишь ли, у меня было чрезвычайно много дел. Совещания, отчёты, студенты, катастрофы, ещё —       Я молча смотрела на него. С выражением лица «я вам не верю ни на каплю». — …И, возможно, — добавил он уже тише, — я немного… кхм… выбился из графика.       «Выбился», ага. Судя по всему, вороньеголовый просто забыл. И, что самое обидное, совершенно не парился по этому поводу.       Я тяжело вздохнула. — Понятно, — сухо сказала я. — Тогда давайте считать, что сегодня вы наконец-то пришли посмотреть на результаты. Не на свои, а на мои.       Директор академии нервно усмехнулся, делая вид, что именно так всё и задумывалось с самого начала. И сделав вид, будто услышал комплимент, а не упрёк. Затем развернулся ко мне, прищурился и внимательно оглядел с ног до головы, будто только сейчас по-настоящему заметил моё состояние. — Ты выглядишь уставшей, — заметил маг неожиданно спокойным тоном.       Я чуть напряглась. — Ну ещё бы, — пожала плечами. — Попробуйте сами пожить без воды, нормальной кухни и нормального жилья. — Хм… — Кроули задумчиво постучал тростью по полу. — Да, признаю, условия были… неидеальными.       Это было мягко сказано. — Именно поэтому, — сказал пришедший гость, — сегодня тебе не придётся заниматься только уборкой.       Я насторожилась. — В смысле?       Кроули улыбнулся — той самой улыбкой, от которой обычно хотелось ждать подвоха. — Сегодня ты впервые официально познакомишься с академией. И с тем, что тебя здесь ждёт.       У меня внутри что-то неприятно сжалось. А призраки, что наблюдали за нами из ступенек ко второму этажу, переглянулись. — Хотел бы я так сказать. Но! — тут же добавил директор, подняв палец. — Я хотел для начала познакомить тебя с твоим опекуном временно, пока ваша особа находитесь под крылом академии. Однако так уж вышло, что профессор, с которым я планировал тебя познакомить, сегодня занят.       Я скептически посмотрела на него. — То есть… вам взбрело в голову впихнуть меня на кого-то другого, а самим ничего не делать? А как же моя временная адаптация в вашем мире? Тем более, раз уж вы являетесь директором учебного заведения, в котором я очутилась при переносе, не обязательствуют больше вашего внимания? — Именно, то есть я… — перепугался маг, похоже я отчетливо прогнала его мотивы. — Кхм… Так как я ОЧЕНЬ занятой директор, то я посчитал нужным, дабы кроме меня вы могли обратить за помощью и с другой стороны. Тем более этому преподавателю вы будете чаще всего помогать. — «Мне уже стремно… Кому он меня пропишет? Тип выбросит как котенка в первые руки, а дальше в свободное плаванье. Хотя все равно, сама буду разгрибать все. Но не познакомиться с этим учителем было бы грубо. Интересно, какой он?»       Я вздохнула и посмотрела на свои руки, всё ещё пахнущие чистящими средствами. — Ну что ж… — пробормотала я себе под нос. — Похоже, у меня сегодня снова рабочий день, на уборке.       Кроули тем временем уже раздавал призракам указания, словно генерал перед битвой. — Вы! — он указал тростью на худощавого. — Помогите с коридорами третьего этажа. — А вы! — повернулся к пухленькому. — Проверьте склад и принесите всё, что может быть полезным.       Призраки дружно поклонились. Я смотрела на эту сцену и вдруг поймала себя на странной мысли:       Почему вороньеголовый настолько зациклился на улучшении ветхого общежития? Я понимала бы, если идет речь немного убраться и ничего особо не меня. Однако зачем так отдраивать заброшенное здание, словно он планирует либо, что я останусь здесь навсегда, что не понятно зачем и абсурдно звучит. Либо… Кроули-сан ожидал, что сюда кто-то еще придёт и все должно быть убрано и красиво выглядеть.       И почему-то именно это пугало меня больше всего.       Через 5 минут, меня откровенно начинало бесить его поведение. Я стояла, скрестив руки на груди, и смотрела, как взрослый мужчина с видом великого мага раздаёт указания, раздуваясь от собственной важности, будто пятилетний ребёнок, которому впервые дали свисток и власть. — «Серьёзно?»       Мой брат и то вырос куда спокойнее и рассудительнее. Хотя… если подумать о том, через что мы с Реном прошли, странно, что кто-то из нас вообще не стал наглым, колючим и злым на весь мир. Наверное, у нас просто не было роскоши быть капризными. Я отвела взгляд, глубоко вдохнула. С одной стороны, меня радовало, что Кроули тянет время и не спешит тащить меня в академию.       Чем позже — тем лучше. Меньше взглядов. Меньше вопросов. Меньше людей. Но с другой… Это же Кроули, пусть я его не идеально знаю. Мы знакомы от силы 3 дня, но если черноволосый тянет, то точно не просто так.       И тут в голову, как назло, всплыла вчерашняя находка — аккуратно сложенная форма студентки академии Тёмного Ворона, упакованная так, словно её готовили с особым умыслом.       Я прищурилась. — Кроули-сан, — сказала я ровно, без привычной мягкости. — А вы случайно не собираетесь… заставить меня стать ученицей этой академии?       В комнате повисла пауза. Директор замер. Потом очень медленно повернулся ко мне. — Хм? — мужчина изобразил искреннее недоумение. — Что за странные выводы, дитя моё? С чего ты вообще— — Не надо, — перебила я. — Я не вчера родилась.       Кроули кашлянул, отвёл взгляд и сделал вид, что его чрезвычайно заинтересовал потолок. — Я просто… предусмотрительный, — протянул он наконец. — Академия — место… специфическое. И, скажем так, твой внешний вид в обычной одежде будет… слишком выделяться.       Я молчала. — А форма ученицы, — продолжил он уже быстрее, — позволит избежать лишних вопросов. Меньше проблем. Меньше внимания. Меньше… осложнений.       Вот оно. Не «ты должна учиться». Не «это твой путь». А банальное: так будет удобнее.       Я медленно выдохнула. — То есть, — уточнила я, — вы не спрашивали моего согласия. Просто решили, что так будет проще.       Вороньеголовый наконец посмотрел на меня — внимательнее, чем раньше. — Я решил, что так будет безопаснее, — поправил чорноволосый тише.       Это немного сбило меня с толку. Я опустила взгляд, сжала пальцы. — Я не собираюсь учиться здесь, — сказала я твёрдо. — Я не хочу быть частью этой академии. Ни официально, ни «для вида».       Колдун вздохнул, потер цилиндр — уже без прежней театральности. — Я понимаю твоё упрямство, — сказал тот. — И, поверь, если бы был другой выход… — А вас не смущает тот факт, что я девушка и тем более не обладающая никакой магией? Как вы собираетесь пропихнуть меня в ваше заведение, не провоцируя никого на вопросы? — Я понимаю? что это может показаться не удобным способом облегчить жизнь тебе в этом мире. Вопреки твоим требованиям, я все устрою и твоё учения в нашей академии не будет доставлять неудобства. К тому же ты будешь учиться косвенно, без элементов о магии. Вдобавок на первом году у наших первогодок одна сплошная теория и лишь полеты содержат в себе магическую практику. Так что все будет отлично, я…       Он не договорил. Призраки притихли. Даже воздух будто стал плотнее, от моего откровенного негодования. — Я не заставляю, — добавил маг, нервно. — Но прошу хотя бы рассмотреть этот вариант. Временно. Пока ты здесь.       Подняв на собеседника взор, мне пришлось вздохнуть. — Временно, — повторила я. — И без обязательств. — Разумеется, — тут же кивнул он слишком быстро.       Слишком быстро. Я это запомнила. Внутри всё равно оставалось странное чувство — будто меня аккуратно, шаг за шагом, подводят к решению, которое уже принято… Просто не мной.       И это чувство мне совсем не нравилось.

***

      Я на секунду помолчала, а потом, словно между делом, добавила ещё одно условие: — И… — я подняла палец, — кроме комплекта с юбкой, мне нужны штаны под форму.       Гость от академии удивлённо приподнял бровь. — Штаны? — Да, — кивнула я спокойно. — Вдруг мне понадобится переодеться… в более нейтральный образ. Иногда так проще.       Я не стала уточнять, что иногда — в мужской. Не его это дело. Он смерил меня долгим взглядом, будто прикидывая, стоит ли задавать вопросы, но в итоге лишь хмыкнул: — Как пожелаешь. В академии допускаются вариации формы. — И ещё, — я чуть замялась, но всё же сказала, — мне нужны муляжные очки.       Вот тут он посмотрел на меня уже по-настоящему странно. — Очки? Но твоё зрение, насколько я понимаю— — Мне нужно, — перебила я твёрдо и посмотрела прямо на него. — Пожалуйста.       Повисла пауза. Кроули прищурился, словно хотел что-то спросить, но, к моему облегчению, не стал. Лишь пожал плечами: — Люди бывают… эксцентричны. Пусть будут очки.       Я кивнула, стараясь, чтобы мужчина не заметил, как внутри меня всё сжалось.

      Зачем ему знать?

      Зачем кому-то знать, что я не хочу привлекать внимание своими глазами. Если кто-то заметит разницу в оттенках — рано или поздно могут начать задавать вопросы. А за ними всплывёт правда о том, что мой правый глаз не совсем мой.       Он скорее похож на… имплант… Много лет назад со мной случилось то, о чём я не люблю думать или вспоминать. Однако по вине человека, который приютил нас с Рэном, лишил меня глаза. По пьянее вырвал вилкой, при попытке меня избить из-за простого хлеба, который я хотела дать на ужин брату. Это случилось пару лет назад. Если бы тогда не приехала полиция… Я бы просто не пережила ту ночь. Ни физически, ни иначе. Я умерла бы на глазах у брата — от боли, от шока, от потери крови. После, конечно, один из друзей Мортана-сана, спас мне жизнь и вставил протез, благодаря чему я не на 100, но могла видеть. Правда плакать я на правый глаз не могу, из-за того что слезная железа повредилась. Однако благодаря коррекции, я могу вырабатывать слезную жидкость на левом глазу. Хотя я уже как пару лет не плакала, не считая с момента как я попала сюда.       Я тогда чудом выжила. Чудом сохранила зрение — пусть и не идеальное. Даже врач потом сказал, что это почти невозможно… и всё же получилось. И с помощью одного старого друга Мортана-сана, который оплатил мне операцию, хотя я не желала такой подачки — и, возможно, самой судьбы.       Этого достаточно. Подробности — лишние. Даже для меня самой. Меня передёрнуло, и я резко выдохнула, отводя взгляд. — Значит, решено, — бодро подвёл итог Кроули, будто не заметив, как я побледнела. — Форма будет полной. Со всеми… дополнениями.       Я лишь кивнула и мысленно захлопнула эту дверь.       Прошлое — позади. А очки… очки просто помогут, чтобы никто не заглядывал туда, куда не следует. Да и свои глаза я никогда не считала ни идеальными, ни тем более красивыми. Для меня они всегда были… проблемой. Особенностью, за которую цепляется взгляд, даже если я этого не хочу. Брат и Мина, конечно, твердят обратное. Что у меня необычная внешность — в хорошем смысле. Что я запоминаюсь. Что такие глаза — редкость, а не изъян. А ещё они любят припоминать хост-клуб, где в образе парня у меня каждый раз был полный аврал: очередь, шёпот, взгляды, записки с номерами. Но даже это меня не убеждает. Потому что одно дело — роль. Маска. Свет, игра, образ, в котором ты будто бы кто-то другой.       И совсем другое — я настоящая. Без сцены. Без образа. Без необходимости нравиться. И вот тут… Я не могу сказать, что считаю себя красивой. Скорее — нормальной. Иногда странной. Иногда слишком заметной. Словно во мне есть детали, которые не складываются в привычную картинку, и потому люди либо смотрят дольше, чем нужно, либо не понимают, как на меня реагировать.       Может, дело не во внешности. Может, в том, что я слишком привыкла быть настороже, чтобы поверить чужим словам. Я тихо выдохнула, глядя в чашку с уже остывающим чаем. — «Если даже те, кто любит меня, видят во мне что-то особенное… Почему мне самой так сложно это принять?»       Ответа, как всегда, не было.       Вздохнув от нахлынувших воспоминаний, я потерла лоб, словно могла стереть вместе с этим жестом тяжесть мыслей, и спросила прямо — без намёков и обходных формулировок: — Кроули-сан… вам удалось узнать хоть что-нибудь о том, как я могу вернуться домой?       Маг замер на долю секунды, а затем театрально вздохнул — так, будто играл на сцене перед невидимой публикой. Он поправил цилиндр, расправил плечи и с важным видом развёл руками. — Ах, мой юный гость, ты даже не представляешь, сколько усилий я прикладываю! Архивы, старинные тексты, забытые рукописи, перекрёстные теории межмировых искажений… Всё это требует времени, терпения и, разумеется, моего бесценного участия.       Он говорил красиво, однако это не то что я желала услышать. Я слушала и чувствовала, как внутри медленно поднимается раздражение. Не злость — нет и да. Усталость. Та самая, что появляется, когда интуиция шепчет: что-то здесь не так. — Понимаю, — отозвалась я, прищурившись. — Но если честно… у меня ощущение, что вы стоите на месте и не особо торопитесь, что-то да предпринять.       Волшебник моргнул. Один раз. Потом второй. Улыбка на его лице чуть дрогнула, но тут же вернулась на место — шире и напыщеннее прежней. — О, какое суровое обвинение! — вороньеголовый даже прижал ладонь к груди. — Я глубоко ранен в самое сердце! — «Не верю», — подумала я.       Если директор академии не смог прийти вчера вечером, чтобы просто проверить общежитие, если отложил даже это — мелочь, по его же словам, — то какова вероятность, что его главная цель, а именно моё возвращение в родной мир, действительно стоит у него на первом месте?       Ответ был неприятно очевиден. Я скрестила руки на груди и отвела взгляд в сторону, глядя на пыльный подоконник. Слова колдуна звучали громко, вопреки действиям… Действия были почти нулевыми. — Простите, — тихо сказала я, уже без резкости, — но мне сложно верить в прогресс, когда я его не вижу.       В комнате повторно повисла пауза. Чорноволосый покрутил трость, постучал ею о пол, будто размышляя, что ответить, и только потом снова заговорил — уже чуть менее уверенно, чем прежде. А я в этот момент ясно поняла: если я действительно хочу вернуться домой, полагаться только на него будет ошибкой. У меня не настолько много времени осталось… — Не волнуйся, совсем скоро ты взглянешь на это учреждение иным взглядом, — прошептал мужчина, помахав мне на прощание и покинул общежитие.

***

      Ничего толком не поняв из его слов, я ещё пару секунд простояла у двери, глядя в пустоту, будто Кроули вот-вот вернётся и соизволит объяснить, что именно он имел в виду. Не вернулся. Ну и ладно. — Всё, — пробормотала я себе под нос. — Сегодня я точно не герой уборки. Надоело!       Спальня была приведена в порядок ещё вчера: кровать застелена, пыль убрана, даже окно я протёрла, хотя оно всё равно выглядело так, будто на него десятилетиями дышали призраки. Кухня тоже была более-менее обжитой, а прихожая перестала напоминать вход в заброшенный склеп. На этом — хватит. Я имею полное право на передышку. Я сделала себе ещё чаю, но так и не допила его — в груди зудело странное, беспокойное любопытство. Мысли сами собой вернулись к вчерашнему вечеру.       К шёпоту. К холодному воздуху и к словам призраков. — «Статуя грифона… за зданием…»       Я медленно выдохнула и потерла переносицу. — Ну конечно, — тихо сказала я. — Самое логичное решение — пойти туда, где явно не стоит шляться в одиночку.       Но интерес уже проснулся, а если он у меня просыпался — дело было проиграно. Я накинула лёгкую куртку, сунула руки в карманы и вышла из общежития. День был пасмурный, но тёплый — небо затянуто серым, воздух пах сыростью и чем-то металлическим. Академия выглядела иначе при свете дня: менее зловеще, но от этого не менее странно. Каменные дорожки, старые фонари, чьи стекла мерцали даже днём, будто не до конца засыпали.       Я обогнула здание, стараясь держаться ближе к стене. Каждый шорох заставлял плечи напрягаться. Да, мне стремно. Очень. Потому что здесь магия — не сказка. Не спецэффекты. Не метафора. Она реальна. А значит, и опасность — тоже. Двойная. А может, и тройная.       Позади здания территория резко менялась: ухоженные дорожки заканчивались, уступая место старой, потрескавшейся плитке, местами утонувшей в траве. И там, среди зарослей плюща и мха, я её увидела. Статую. Грифон был огромным. Каменным, но будто живым — с расправленными крыльями, когтями, впившимися в постамент, и головой, чуть наклонённой вбок, словно он наблюдал. Его глаза были пустыми нишами, но от этого становилось только хуже — казалось, что он видит без них.       Я замерла. — …Вау, — выдохнула я едва слышно.       По спине пробежал холодок. Не страх — нет. Скорее ощущение, что я вторглась куда-то не совсем своё. Сюда редко приходят. А если и приходят — то ненадолго. Я сделала осторожный шаг вперёд. Ветер шевельнул траву, и мне на миг показалось, что крылья грифона дрогнули. Я резко остановилась, сердце гулко ударило в груди. — Спокойно, — прошептала я сама себе. — Это просто статуя. Просто… очень криповая статуя.       Однако всё равно где-то внутри сидело чувство, что за мной наблюдают. И что это место — не просто декоративный уголок академии. Я обняла себя руками и огляделась. — «Ладно», — решила я. — «Посмотрю ещё немного… и уйду. Ничего плохого ведь не случится. Наверное.»       Я уже собиралась развернуться и уйти, когда заметила это. За густыми зарослями плюща, почти скрытые тенью, на груди грифона тянулись трещины. Не хаотичные, не такие, как у обычного старого камня. Они складывались в странный узор — будто символ, будто кто-то когда-то намеренно расколол камень именно так. Линии были тонкими, изломанными, и в их глубине словно задерживался свет, которого там быть не должно.       Я нахмурилась и сделала шаг ближе. С каждым шагом внутри становилось всё… тише. Слишком тихо. Даже ветер, казалось, затаился. Мир сузился до статуи и этих трещин, будто всё остальное перестало иметь значение. — Не трогай… — прошептала я сама себе, однако голос прозвучал глухо, словно не мой.       Потому что тело меня уже не слушалось. Это было самое страшное. Рука поднялась сама. Медленно, неуверенно — будто я смотрела на себя со стороны. Пальцы дрожали, но не останавливались. В груди что-то тянуло, звало, как тихий, настойчивый шёпот: коснись. Мои волосы вдруг приподнялись, словно наэлектризованные. По коже побежали мурашки, а затем — волна. Не холодная и не горячая. Странная. Живая. По телу прошла рябь радужной энергии, переливающейся, как масло на воде.       Я резко вдохнула. Это чувство я знала. Слишком хорошо. Точно так же было тогда… Когда я очнулась и давила на крышку гроба. — Нет… — выдохнула я, но пальцы уже коснулись трещины.       В тот же миг всё вокруг дрогнуло. Трещины вспыхнули мягким, в тоже время слепящим светом, узор на груди грифона словно ожил, линии поползли, расширяясь. Камень под ладонью оказался тёплым. Слишком тёплым. Будто под ним билось сердце. Земля под ногами на мгновение потеряла вес. Меня накрыла волна — не боли, но давления, как если бы кто-то пытался заглянуть внутрь меня. Виски сжало, в ушах зазвенело, а перед глазами вспыхнули обрывки света и тени, не складывающиеся в образы.       Я пошатнулась, однако не упала. — Что… что это за… — слова рассыпались, не желая складываться в мысль.       Грифон молчал. Но теперь я была уверена — это молчание наблюдало. И где-то на самом краю сознания мелькнула пугающе ясная мысль: — «Я только что что-то активировала.»