Во тьме вижу цвет семи огней

      Дьюс Спейд повернулся ко мне уже более серьёзный, будто решил действительно объяснить, а не просто перекидываться словами. — Великая Семёрка — это фигуры, на которых основаны все общежития академии, — начал он. — Создания, что некогда существовали в этом мире. Они считаются образцами силы, амбиций и… ну, величия. — Вот как… — тихо отозвалась я, переводя взгляд на статую Злой Королевы.       Холодный камень, идеально выточенные черты, гордая осанка. Рука, что держит веточку ядовитого яблока и… пустота. Однако долго разглядывать мне не дали, а все из-за рыжего, что стал гордо лапочить про женщину. — Эта женщина… королева, которую называли самой прекрасной из всех в мире. Говорят, она проверяла свой рейтинг каждый день в магическом зеркале, и если был риск упасть с первого места, не останавливалась ни перед чем, чтобы оставаться… ну, самой прекрасной. Ты представляешь, сколько нужно так трудиться? Кроме того, она мастерски изготавливала яды. Круто же. — Понятно… — вымолвила я немногословно, но в голове прокручивались совсем другие мысли: — «Ну да, конечно. Травить собственную падчерицу и убивать её ради титула «самая красивая дева мира» — не круто. Совсем. А в конце она превратилась в увядающую старуху, встретив смерть так, как всегда боялась, со сморщенным лицом, как у древней мумии. Никогда не понимала принцип этой сказки. Приказала охотнику вырвать Белоснежке сердце и принести ей… а дальше что? Скормить самой себе на ужин? Или попить её кровь, думая, что так станет прекрасней? Что за каннибализм в реале?»       Я сжала ткань чуть сильнее, а губы едва заметно скривились. — О, а что ты так посмурнела? — голос Эйса резко выдернул меня из мыслей и попытался подколоть на месте. — Завидуешь, что не настолько прекрасная, как она?       Я поправила очки и сухо ответила: — Ты сейчас смеёшься надо мной? Больно ли мне нужно быть самой красивой, тем более… — последние слова вылетели почти шепотом, — иметь привлекательную внешность… никогда не приносит счастья. — М? Ты что-то сказала? — удивлённо переспросил синеволосый. — Нет, забудьте, — отмахнулась я, стараясь вернуть лицо в привычную маску, и кивнула парням, чтобы продолжали рассказывать. — Ты странная… реально чудачка, ещё и не из нашего места, — фыркнул красноглазый.       Я проигнорировала его, будто он сказал что-то совершенно незначительное. Спейд неловко почесал затылок, однако учтиво обратился ко мне и бочком пнул друга вбок. — А эта женщина — ведьма терновника, что жила на зачарованной горе. Благородная и элегантная, её мастерство в магии и проклятиях не знало себе равных среди всей оставшейся семёрки, — говорил темноволосый, внимательно рассматривая образ колдуньи с рогами. — Она управляла грозовыми тучами, создавая штормы, могла покрыть целую страну острыми шипами… Иными словами — её сила была колоссальной. Она даже умела превращаться в дракона.       Я стояла рядом, скрестив руки на груди, и молча смотрела на статую, стараясь не закатить глаза прямо при них, хотя желание было почти непреодолимым. — Понятно… — спокойно вымолвила я, не спеша отводить взгляд от статуи, но в голове в этот момент звучали совсем другие мысли, куда менее восторженные и куда более язвительные: — «Колдунья, значит?»       Внутри тут же отозвалось тихое, почти раздражённое фырканье. — «Ну да, конечно, как же. Фея это, вообще-то, балбесы, просто кому-то удобнее было назвать её ведьмой, чтобы не разбираться, что стоит за этим образом. Если уж говорить честно, то сам мультфильм про «Спящую красавицу» мне никогда не нравился, ни положительные персонажи не цепляли, ни сама она в той версии, где её показали просто как зло ради зла, потому что всё выглядело слишком поверхностно и скучно, словно никто даже не пытался понять, почему она такая.»       Единственное, что я помню с теплом — это сцена с тремя феями, когда они готовились к дню рождения принцессы, потому что то, как они пытались приготовить торт и сшить платье без магии, выглядело настолько нелепо, что было даже смешно, и я в детстве реально над этим смеялась. Я в пять лет уже знала, как нормально замешивать тесто и сшивать лоскутки ткани, а они там устраивали целое представление из ничего, будто впервые в жизни держат в руках иголку и муку, ну честное слово… пф.       Я чуть наклонила голову, рассматривая каменное лицо, в котором пытались передать холодную грацию и величие, но в моих глазах это выглядело слишком… однобоко. — «Однако если говорить уже не про мультфильм, а про экранизацию, где историю показали от лица самой Малифисенты, вот там совсем другое дело, потому что я тогда действительно готова была хлопать стоя, И первый фильм, и второй зашли мне в душу так, как я от них вообще не ожидала, потому что там фея не просто какая-то карикатурная злая колдунья, а настоящая стражница леса и природы, сильная, гордая и живая, со своими чувствами и своей болью, которая не появилась на пустом месте. Если бы тот человек, которого она полюбила, не предал её ради власти и богатой жизни с женитьбой на принцессе, если бы он не выбрал трон вместо неё, то, возможно, она бы не потеряла свои крылья и не стала бы той, кем её в итоге все запомнили, потому что именно этот момент её сломал, вывернул наизнанку и оставил после себя пустоту, которую уже ничем нельзя было заполнить. Хотя, если подумать с другой стороны, если бы всего этого не произошло, если бы не было предательства, боли и потери, то она бы, скорее всего, никогда не встретила Аврору, не привязалась бы к ней, не полюбила бы её так, как может любить только тот, кто однажды уже потерял всё, и не стала бы для неё кем-то большим, чем просто чужой взрослый из другого мира. Потому что она взяла на себя ответственность за ребёнка из вражеского королевства, несмотря на всё, что с ней сделали люди, и всё равно смогла защищать, заботиться и быть рядом, даже когда ей это ничего не давало взамен. В этом и есть вся ирония — иногда именно предательство ломает тебя настолько, что ты уже никогда не становишься прежним, однако в то же время именно оно может привести к тому, что в твоей жизни появится кто-то, ради кого ты всё-таки находишь в себе силы идти дальше.»       Я медленно моргнула, словно отсекая лишние мысли, и наконец отвела взгляд от статуи, возвращая на лицо привычное спокойствие, в котором не было ни тени тех эмоций, что только что крутились у меня в голове. — «Малифисента не была злой с самого начала…» — пронеслось в голове. — «Её сделали такой.»       Я чуть опустила взгляд. — «И даже тогда… Она смогла любить. Свою… по сути, дочь. Пусть и не родную по крови.»       Я тихо выдохнула, а Дариус ментально подал голос: — «Ты опять задумалась о своем.» — «Угу…» — так же тихо ответила я. — «Думаю, что…жаль…что в этом мире так мало людей, которые любят приемышей, подобных мне…»       На мои слова, грифончик в знак поддержки, потерся своей головкой об мою щеки. — «Мягенький…» — …Хана? — окликнул Дьюс.       Я моргнула. — А? Да… слушаю. — Ты как-то задумалась, — заметил тот. — Просто… сопоставляю, — спокойно ответила я.       Эйс хмыкнул. — С чем это?       Я перевела на него взгляд. — С тем, что не всё так однозначно, как вам рассказывают.       Морковка фыркнул. — О, да? И что же тут неоднозначного?       Я снова посмотрела на статую Малефисенты. — Истории, — тихо сказала я. — У них всегда две стороны.       Пауза. — Просто не все хотят слышать вторую.       На секунду повисла тишина. Даже Эйс не сразу нашёл, что ответить или вернее сказать скривил такое лицо, словно я говорю ересь какую-то. Может для их мира мои слова бредовы, кто их знает.       А я… Я снова провела тряпкой по камню, протирая камень. Пусть я и слушаю их истории, однако забивать на данную мне работу не хочу. — Ну да ладно, чёрт с тобой, — махнул красноглазый рукой и тут же переключился, словно ничего не было.       Паренек шагнул к следующей статуе и указал на неё с видом знатока. — Это же… — он указал на следующую статую. — Великий волшебник из пустынной страны. Раскрыл сущность обманщика, пытавшегося обольстить принцессу, и заполучил магическую лампу. Хитрый малый.       Я лишь слегка склонила голову, переходя к этому камню и стала протирать мокрой тряпкой, разглядывая статую, но в голове уже звучал совсем другой голос: — «Ага, естественно будет хитрым. Так ловко управлять самим султаном… прикрываться заботой о народе, всеобщим благом… а на деле — узурпатор, плетущий интриги за спиной, будучи правой рукой правителя. И ведь не остановился бы — даже жениться на принцессе хотел. Девочка ему чуть ли не в дочери годилась… или в племянницы.»       Я выжала тряпку в ведре и начала протирать с боковой части каменной колонны. — «Жажда власти — вот что его погубило. Он хотел большего… всегда больше. И в итоге сам же поплатился за свои желания, став пленником лампы, тем самым джинном, над которым мечтал властвовать. Забавно, не правда ли?»       Губы чуть тронула едва заметная усмешка. — «Правильно говорят — дай человеку хоть немного власти, и он начнёт жаждать ещё. И ещё. Пока не утонет в собственных амбициях.»       Я на секунду прикрыла глаза, вспоминая: — «Хотя… сама история мне зашла где-то… шестьдесят на сорок. Больше всего понравились Жасмин и Яго. Жасмин… она из тех диснеевских принцесс, что мне очень нравятся. Она прям олицетворяет жажду свободы. Про желание жить так, как чувствует сердце, а не так, как диктуют традиции. Её никто толком не слушал… даже отец. Султан пытался понять, но… традиции для него были не сколь важнее, чем именно принятие их и продолжение, в следующем поколении.»       Лёгкая тень грусти мелькнула в мыслях. — «Хорошо, что в конце он всё же смог сделать выбор… и переписал правила ради неё.»       Я чуть улыбнулась: — «А Яго… тот ещё персонаж. Его фразочки — это отдельный вид искусства. И то, как он в итоге нашёл своих людей… Алладина, Абу и остальных… это было даже мило. Их перепалки — это вообще золото. В мультсериале, все серии с ними мне даже больше нравились, чем сами фильмы.» — Ну, а рядом с ним, — голос Дьюса вернул меня в реальность, — Король страны мёртвых. Мир, где кишат призраки и монстры. Говорят, он один удерживал всё под своим контролем.       Я перевела взгляд на следующую статую, оторвав тряпку от колонны Джафара, и сполоснув ее, приступила к этой самой статуей. — «Аид…»       Внутри сразу же всплыло другое: — «Бог, который хотел свергнуть собственного брата — Зевса — и править небесами, Олимпом, в одиночку. Даже племянника не пожалел… превратил его в смертного, а потом и вовсе попытался убить, как только понял, что тот разрушит его планы.»       Я слегка нахмурилась. — «И что в итоге? Ничего. Абсолютно ничего. Освободил титанов — и что? Их всё равно остановили. Причём тот самый племянник вместе с Зевсом. Даже души мёртвых… его же подданные… в конце пошли против него, утянув его обратно в реку мёртвых. Хотя как персонаж он мне понравился, со своеобразным юмором и можно похихикать.»       Пальцы невольно сжались. — «Зачем замахиваться на то, что тебе не по силам?..»       Я отвела взгляд. — «Любитель сделок и контрактов… в этом он даже чем-то похож на Урсулу. Та же игра на слабостях других. Те же ловушки, завёрнутые в красивые слова.» — Понятно, интересно… — промолвила я, а когда синеволосый заметил мою каплю заинтересованности, даже загорелся как-то в улыбке. Однако его настрой рассказчика, внезапно перебил рыжий, говоря уже про следующую статую: — Ну а это — покоривший саванну король зверей.       Парень ухмыльнулся, явно довольный собой. — Трудяга, который верной стратегией получил свой трон. И, между прочим, дал свободу тем самым гиенам — позволил им жить вместе со всеми. Боролся за равенство в своём царстве.       Я медленно перевела взгляд на статую. — …       А в голове уже привычно звучало совсем другое: — «Ничего подобного. План по убийству собственного брата — короля. Манипуляции. Внушение своему племяннику, что это он виновен. И попытка избавиться от него руками тех самых гиен.»       Я слегка прищурилась, разглядывая каменную морду зверя. — «Угнетение. Голод. Выжженная саванна. Земли, доведённые до упадка. Народ, которому было не до «равенства», потому что выживать становилось всё труднее.»       Пальцы невольно сжались в кулак. — «И о каком равенстве они говорят? Для гиен? Да он сам ничем не отличался от тех, кто их презирал. Просто использовал их — как оружие. Как бесплатную силу. Как средство удержания власти.»       Я едва заметно скривила губы. — «А когда всё начало рушиться… он первым делом попытался свалить вину на них. Замылить глаза. Назвать их виноватыми.»       Тишина внутри на секунду стала тяжелее. — «И в итоге? Сам же и сгнил под их когтями и клыками.»       Я чуть склонила голову набок, взгляд задержался на статуе дольше, чем хотелось бы. — «…Однако.»       Мысли замедлились. — «Если смотреть с другой стороны… Он ведь не был таким с рождения. Это даже не его настоящее имя — «Шрам». Он сам сделал его клеймом и сам выбрал, кем стать. Если говорить, как роли об фильме.»       Я опустила взгляд на пол, будто собирая мысли, а капли воды слабо собирались в шарики из тряпки и падали на землю. — «Когда-то лев был другим. Был на стороне добра и любил своего брата. Считал его самым близким. Но с возрастом всё изменилось. Интриги. Давление. Трон. И… Сараби, в придачу. Он ведь любил её. По-настоящему, однако львица выбрала Муфасу.»       Я чуть сильнее сжала пальцы, будто отгоняя ненужное чувство. — «И всё это… сложилось. Перекосилось. Сломалось.»       Взгляд снова вернулся к статуе. — «А ведь он мог…»       Я на мгновение задержала дыхание. — «Мог убить Муфасу ещё тогда. В том водоёме. Когда у него был шанс. Но он не сделал этого и вытащил брата.»       Где-то глубоко внутри отозвалось слабое, почти незаметное чувство — что-то между сожалением и усталостью.       Я протяжно выдохнула. На секунду меня накрыла тихая, тёплая печаль… Однако я быстро тряхнула головой, отбрасывая чёлку с глаз, словно стирая всё это вместе с ней. — Но а это… — сказал синеволосый, указывая на следующую статую. — Морская ведьма, которая жила в подводном мире. Она помогала несчастным русалкам обрести смысл жизни. Вроде как не существовало желания, которого она не могла бы исполнить.       Я медленно перевела взгляд на статую. — …       И, как обычно, в голове всё звучало иначе: — «Контрактница века. Колдунья, которая воспользовалась наивностью и легковлюблённостью принцессы-русалки. Вдобавок составила сделку — контракт на три дня.»       Я чуть прищурилась. — «Превратила Ариэль в человека… да и не просто так. Забрала голос — самое ценное, что у неё было, для того чтобы принц ее распознал. Хитро, ничего не скажешь. И дала почти невыполнимое условие.»       Внутри невольно всплывали сцены одна за другой. — «А когда появлялся шанс… шанс на поцелуй с принцем — она тут же вмешивалась. Посылала своих мурен, мешала, путала, рушила всё. А потом и вовсе… приняла чужой облик. Стала «идеальной девушкой». Использовала украденный голос, чтобы очаровать принца и перетянуть контракт в свою пользу. Ложь на лжи. Манипуляция на манипуляции.»       Я на секунду отвела взгляд. — «И все ради захвата власти, трезубца и контроль над морем… И чем всё закончилось?»       Я тихо выдохнула. — «Смертью. Глупой, резкой, почти… случайной. Кажется, её пронзил острый обломок корабля… или лодки… не помню точно.»       Внутри не было ни жалости, ни злости. Только сухая констатация. — «Иронично. Столько силы… и такой конец. Так сказать, поймали рыбку на крючок и засушили.»       Я слегка наклонила голову, продолжая смотреть на статую Урсулы, что по мемориалу держала один из тех золотых контрактов. — «Хотя… сцены с ней были интересными. Харизматичная, не отнять.»       Губы едва заметно дрогнули. — «Но если честно… меня больше зацепили не она. Пусть Урсула одна из тех злодеев, что понравились мне.»       В памяти всплыли другие образы. — «Краб. Чайка. И маленькая жёлтая рыбка. Вот они… были настоящими друзьями для Ариэль, пусть та и была слишком легкомысленной. Влюбится в первого встречного…в жизни все не так.»       Тёплое чувство на секунду коснулось груди — редкое и почти непривычное. — «Они же поддерживали, переживали и пытались защитить… даже когда всё шло наперекосяк.»       Я опустила взгляд. — «Наверное… именно такими и должны быть друзья.» Пауза затянулась всего на мгновение, а внутри стало чуть тише. — «…которых у меня и в помине никогда не будет.»       Мысль прозвучала слишком спокойно и привычно. Я резко моргнула и тут же подняла голову, возвращая прежнее выражение лица — ровное, отстранённое. — И последняя… Червовая Королева! — громче, чем раньше, произнёс красноглазый.       Мы втроём подошли к её статуе. Каменная фигура возвышалась над нами — строгая, властная, с застывшим выражением холодного превосходства и такой же улыбкой. — Но тебе, пожалуй, о ней ничего не говорит. — Слушай… — я медленно повернулась к нему, поправляя оправу очков. — Захлопни варежку, морковка. Я побольше тебя знаю. — М? Ой да неужели? Что-то не видно.       Я чуть прищурилась. — Тебе вмазать?       Рыжий лишь ухмыльнулся шире. — Ну тогда, раз такая всезнайка, расскажи о ней что-то.       Самодовольство в его голосе было почти осязаемым — будто он уже заранее наслаждался моим «провалом». — Эйс, прекрати донимать её, — вмешался Дьюс, бросив на него укоризненный взгляд. Затем повернулся ко мне, заметно смягчившись. — Если тебе неловко или ты не знаешь… можешь не говорить. Я могу рассказать.       Я на секунду зависла, глядя на него. А мысль сама собой оформилась: — «Какой…бусечка.»       Губы едва заметно дрогнули. — «Он мне уже нравится больше, чем его друг. От несчастья, видимо.»       Я тихо выдохнула и перевела взгляд обратно на каменную архетектуру. — Да мне всё равно. Могу и сама рассказать.       Голос прозвучал умеренно. — «…Только немного приукрасить. Точнее — исказить. По их реакции и рассказам… эти злодеи здесь — почти герои. Образцы. Значит, либо они не знают правду… либо в этом мире всё пошло иначе, в противоположном контексте.»       Короткая пауза. — «Хотя маловероятно. Скорее… истории просто исказились со временем.»       Я подняла взгляд. — Королева, что жила в лабиринте алых роз, — начала я. — Суровая нравом. Чтившая порядок, дисциплину… и абсолютное подчинение.       Я говорила спокойно, почти как педагог в университете. Даже как-то возгордилась подобным представлением, представляя что я братишке даю лекцию. — Её королевство держалось на правилах. На карточных солдатах. И… на идеальном порядке. Даже цвет роз имел значение.       С каждым словом я замечала, как лица парней постепенно меняются на удивленные. — В её понимании всё должно быть безупречно, — продолжила я. — Хотя сама страна… была полна чудаков и весельчаков.       Я на секунду замолчала, подбирая правильные слова. — Но никто не смел перечить ей.       Тон стал чуть холоднее. — Потому что за любую ошибку следовало неизбежное наказание. И… головы с плеч слетали так же легко, как карты падают со стола.       Я закончила: — Я всё.       Развернулась к ним и… Они оба молчали, а таращились на меня так, будто впервые видели.       В глазах Эйса уже не было привычной насмешки, лишь растерянность. А Дьюс… Он выглядел так, будто пытался что-то сопоставить.       Я приподняла бровь, мельком глянула на Дариуса, что лишь меланхолично помахивал хвостом в такт дыханию. — Что?       Небрежно пожала плечами. — Слишком сложно для вас?       Однако проседя… — «…Кажется, я сказала больше, чем должна была.»       Оба стояли, как вкопанные. — Да… Вы чего? — приподняла я бровь. — Ты… — красноглазый грубиян указал на меня пальцем. — Ты откуда вообще это всё знаешь?.. — Ага, — кивнул няшка, всё ещё немного ошарашенный. — Даже мы не так подробно это знаем сами…       Я пожала плечами. — Книги читала.       Лёгкая ложь слетела с языка. — И… просто запоминаю.       Эйс прищурился. — Что-то не верится. — Твои проблемы, морковка, — спокойно отрезала я.       И снова повернулась к статуе. Эйс ещё пару секунд смотрел на меня, будто пытался раскусить. Его взгляд метался — от моего лица к статуе, потом обратно. И вдруг тот щёлкнул пальцами. — Стоп… — прищурился красноволосый. — Ты сейчас меня… морковкой назвала.       Я даже не сразу повернулась, лишь тяжело вздохнула. — Слушай, ты слишком поздно до этого допёр. Похоже мозговая активность у тебя запоздалая.       Дьюс тихо прыснул в кулак, но быстро сделал вид, что кашляет. Эйс же завис, а затем его лицо перекосило от возмущения. — Ах ты ж… — парень ткнул в меня пальцем. — Очкарик!       Я медленно повернула к нему голову и чуть наклонила голову набок. В абсолютном спокойствии: — И что?       Траппола моргнул. — Ч… в смысле «и что»?.. — В прямом, — пожала я плечами. — Очки ношу. Дальше что?       Он явно ожидал совсем другой реакции. Там к примеру, раздражения, оправданий. Хоть чего-то, но не… этого. — Ты… — парень запнулся. — Ты вообще нормальная? — Более чем, — равнодушно ответила я и вернулась к тряпке. — Просто мне всё равно, что ты там про меня думаешь.       Спейд снова не удержался и тихо засмеялся. — Эйс, тебе впервые не ответили как ты хотел. — Да заткнись ты! — буркнул тот, отворачиваясь, но по его лицу было видно — его это задело.       Я же равнодушно продолжила вытирать статую. А этот же хулиган в законе, видимо, не собирался так просто отступать. Он фыркнул, скрестил руки на груди и снова повернулся ко мне с этой своей раздражающе самодовольной ухмылкой. — Ну да, конечно, — протянул морковка. — Вся такая невозмутимая… а тебя, между прочим, уже заставили работать как уборщицу.       Я даже не подняла головы. — Поздравляю. Ты умеешь делать очевидные выводы. — Ха! — он хмыкнул. — Да тут не только тебя припахали. НЕбось того тануки тоже припахали—       ФШИХ!       Маленький шар голубого пламени с резким свистом влетел прямо под ноги Эйсу. — ШИХ! — тот подпрыгнул, едва не потеряв равновесие. — Кто это магией раскидывается тут?!       Он резко завертел головой и замер. Я тоже подняла взгляд.       На вершине статуи Червовой Королевы, вальяжно развалившись, сидел он. Чёрный, пушистый, с наглой мордой и синими язычками пламени у ушей. — Хахаа! Я не занимаюсь никакой работой! — гордо заявил он, упираясь задней лапой в плечо статуи, будто это был его личный трон. — Это же… — удивлённо моргнул бирюзовоглазый. — Тот тануки! — рыкнул рыжеволосый. — Господин Грим! — возмущённо оскалился зверёк, показывая острые зубки. — Ну когда же вы запомните?!       И вот тут—       я сломалась. — …Милашка… — почти завороженно выдохнула я.       Все трое уставились на меня, а я уже протягивала руки вверх, как ребенок. — Иди ко мне на ручки! — Ф-ня?! — Грим аж подпрыгнул. — Брысь от меня, двуногая! — Ну не скромничай, — я уже обошла статую, пытаясь найти удобный угол. — Дай я тебя поглажу. — НЕ ПОДХОДИ!       Я подпрыгнула, но не достала. Попыталась ещё раз. Тоже мимо. Грим тем временем ловко вскарабкался ещё выше, буквально ускользая от моих рук. — Эй! — возмутилась я. — Стой смирно! — Да ты вообще ненормальная! — зашипел котяра, прижимая уши. — Я не игрушка! — А похож!       Я снова попыталась подпрыгнуть, вытягивая руки. Почти… Почти… Не достала. Я зависла, тяжело выдохнула и опустилась обратно на землю. — …Блин, — пробормотала я. — Мой рост вообще не бельмес…       Сзади раздался громкий и наглый смех. — ХАХАХА! — согнулся пополам Эйс. — Вот это я понимаю — зрелище! — Эйс, не смейся так… — пытался сдержаться Дьюс, но сам уже улыбался.       Я медленно повернулась к ним, прищурилась. — Очень смешно? — Да! — не раздумывая ответил морковка.       Я перевела взгляд обратно наверх, на Грима. Он смотрел на меня настороженно… но с каким-то странным выражением.       Я выдохнула и уже спокойнее: — Ладно. Не хочешь — не надо.       Я поправила очки. — Но ты всё равно милый.       Грим завис. — Ч-ЧЕГО?! — вспыхнул пушистик, и его ушные огоньки вспыхнули ярче. — Я не милый! Я великий маг Грим!       Я чуть улыбнулась. — Угу. Великий. И милый. — ДА Я ТЕБЯ СПАЛЮ СЕЙЧАС!       И в эту секунду Дариус тихо хмыкнул у меня в голове. — «Кажется, ты нашла ещё одного… «друга».»       Я не ответила. В глубине души знала — сомнительно, что кто-то в этом мире действительно захочет дружить со мной. Однако Грим… он милый. И ещё — говорящий кот. Это было абсолютно нереально, словно что-то из снов, в которых границы между возможным и невозможным стираются. Я не могла сдержать лёгкую улыбку, хотя разум подсказывал, что улыбка здесь — просто слабость. — Кстати, разве тебя не выгнали с церемонии после такого балагана? — спросила я, совершенно не в попад, словно забыв на миг о том, что он буквально обжёг меня своим огнём.       С другой стороны, винить его не имело смысла. Я сама виновата, что подставилась и решила вмешаться. — Точно, — сказал синеволосый, отчего в голосе промелькнуло удивление. — ХА! Но почему ты всё ещё здесь?! — лапой кот указал на меня, будто пытался понять, как я умудрилась остаться на месте происшествия. — К тебе тот же вопрос, — вмешался Дьюс, словно автоматически встав на мою защиту, прикрывая меня своим телом. Даже с учётом того, что мы знакомы всего пять минут, его внимательность заставляла чувствовать лёгкую благодарность. Честно говоря, я не просила о помощи, однако ощущение того, что кто-то хотя бы пытается прикрыть меня, было странно приятно. И не привычно, что ли. — Слушай… думаешь, я рада, что застряла здесь? — мой голос звучал отрешённо, я посмотрела на зверя с какой-то безнадёжной усталостью. — Если бы я знала, как вернуться домой, — продолжила я, почти шёпотом, — меня бы здесь и в помине не было. Так что извини, но покидать место, где мне предложили хотя бы кровать… пусть и не идеальную, пусть и не совсем безопасную…жилплощадь, — я замялась, но чувство облегчения всё же просочилось в словах, — всё же лучше, чем ничего.       Грим прищурился, явно не ожидая такого ответа. Его хвост дернулся, а пламя на ушах чуть притихло — словно кот прислушивался к чему-то новому. — Тц… — фыркнул серый пушок, скрестив лапы. — Нашлась тут… страдалица.       При этом, в голосе уже не было прежнего запала. Скорее… это было по инерции, привычке. — Пока ты здесь, я не могу поступить! Я тебя вышвырну! — зверёк оскалился, выпустив язык пламени, угрожающе шипя. — Он что, снова собирается буянить? — воскликнул Дьюс, спеша оттащить меня подальше.       Я аккуратно коснулась его ладони, и парня будто осенило: на лице вспыхнул лёгкий румянец. Но я не обращала на это внимания. Вместо того чтобы отступить, я сделала шаг вперёд к зверю.       Грим хмыкнул, ухмыльнувшись: — Думаешь, сможешь победить меня? Хм, того, кто не может использовать магию, я не боюсь!       Он прыгнул, дыша огнём прямо на меня. Но я оставалась спокойной, хотя сердце слегка колотилось. Внезапно напротив меня возник щит из золотых узоров, мерцающий и переливающийся, словно живой. Я невольно посмотрела на Грифона. Его тельце сияло цветом глаз, а взгляд был тёплым, почти семейным. Он тихо сказал по телепатии: — «Я же говорил, что буду оберегать тебя.» — «Спасибо…» — слегка замялась я, не ожидая, что его слова окажутся такими настоящими.       Грим застыл, шокированно уставившись на меня, не веря своим глазам. Он ткнул в меня когтем, глаза расширились: — Как ты можешь использовать магию?! Ты же сама говорила, что не обладаешь ею!       Двое парней тоже ошарашено смотрели на магическую энергию, что меня окружала, но я проигнорировала вопросы.       Достав дубину полностью, я сказала Дариусу убрать барьер. Затем грозно замахнулась предметом, раскрывая его всю длину, и взмахом подняла над головой пушистика, готовая к его следующему шагу. Присев на корточки, я аккуратно достала из привязанного ремешка на талии дубину. Чтобы полностью извлечь её, пришлось немного задрать рубашку, и оба парня тут же смутились, отворачивая взгляды в разные стороны. Меня это нисколько не волновало: кто и как смотрит, меня не интересовало. Да и лифчик я не открывала, так что никакого «обнажения» не было, а спину не открывала на показ, потому шрамы никто не увидел.       Когда дубина оказалась полностью в руках, я приказала Дариусу убрать барьер. Затем угрожающе замахнулась, раскрывая предмет во всю длину, и, махнув дубинкой, остановилась прямо над головой пушистика.       Тот от страха прижал лапки к голове, глаза расширились, а тело чуть сжалось. Однако когда увидел, что я не собираюсь причинять ему вред, осторожно отступил назад, сохраняя дистанцию. — Вдох… Ты правда думал, что я буду тебя избивать? — спокойно произнесла я, словно находясь в трансе, с мягкой, ровной интонацией.       Я всегда ненавидела насилие. Применять его к кому-либо я не имела желания, если только речь не шла о защите себя или других. Даже тогда стоило ли вредить существу, которое просто хочет показать себя, своё настоящее «я», а не то, каким его представляют остальные? Мысль о том, что кто-то боится лишь проявить себя, заставляла сердце сжиматься.       Я выдохнула и убрала дубину. Дьюс и Эйс, казалось, одновременно расслабились и облегчённо вздохнули. Затем осторожно взяла кота на руки и крепко прижала, чтобы он не посмел убежать. — Ай-ай-айя! Отпусти, отпусти! — закричал голубоглазый, яростно вырываясь.       Сколько зверек не вопил, я не отпускала. Правда, пушистик понял, что сопротивление бесполезно, и вместо того чтобы сломать мою хватку, он стал царапать меня, не на шутку, оставляя мелкие следы на руках и рубашке. Я сдержала дыхание, крепче сжимая его, хотя лёгкая боль только подтверждала, что он жив и бодр. — Руки прочь от меня, двуногая! — проревел он, злобно шипя и рыча. — Успокойся, — сказала я спокойно, глядя прямо в его огненные глаза. — Я тебе не наврежу. Но если будешь дальше брыкаться у меня на руках… — лёгкая пауза, чтобы подчеркнуть серьёзность, — я могу и сдать тебя. Думаю, на сей раз тебе точно не позволят переступить порог академии.       Кот фыркнул, едва не вцепившись мне в палец зубами: — Ха! Если думаешь, что я из-за такого пустяка сдамся, то ты глубоко ошибаешься! — зашипел тот, куснув меня, но я даже не дрогнула. Укусы и царапины не имели для меня значимого болевого эффекта — привыкшая к травмам, я почти не ощущала боли. — Эх… — выдохнула я, повернув голову как бы невзначай. — Эй, охрана! Сюда! — А! Пре-прекрати! — ужаснулся Грим, его голос дрожал, и он явно хотел, чтобы я перестала звать кого-то.       Меня его упрямство слегка забавляло и, одновременно, вызывало раздражение. Зачем какому-то зверю приходить в академию магии? И вообще… зачем становиться волшебником? Неужели это настолько почётно в этом мире, что даже огнедышащий кот готов бросить всё ради статуса? Я скептически покачала головой, наблюдая, как пушистик снова шипит, но теперь уже с лёгкой ноткой недовольства и смятения. — Послушай… — я опустила взгляд на пушистую мордочку, стараясь говорить спокойно и умеренно. — Почему ты так сильно хочешь поступить сюда?       Грим на мгновение замер, уши расслабились, а когти больше не царапали меня. Он тихо вздохнул и позволил себе немного расслабиться в моих объятиях. — А ведь и правда… — пробормотал Дьюс, слегка переживая за мои руки. Парень хотел протянуть ко мне руку, чтобы поддержать, но я взглядом попросила его не вмешиваться. Он замер, и вместе с Эйсом они с удивлением наблюдали, как я спокойно веду диалог с существом, которое они изо всех сил пытались успокоить силой. — Да всё очень просто… — Грим опустил голову, печально глядя на ткань моего галстука, словно ища утешение. — Потому что я просто был рожден, чтобы стать великим магом! Я гений. — «Великим магом?» — пробормотал Дариус, мягко махнув хвостом, будто подтверждая мои слова, и по-доброму улыбнулся на моём плече. — Что, ты? — Эйс сменил тон на демонстративно насмешливый, от чего я нахмурилась и зыркнула на красноглазого парня. — Когда-нибудь… — Грим внезапно засиял решимостью, — черная карета этой академии придёт за мной! Это точно! Но… я ждал, и ждал, и ждал… НО! — он сделал паузу, глаза вспыхнули, — НО у Темного Зеркала просто нет глаза! Поэтому я сам явился сюда! Вот и всё!       Тот резко поднял голову, взгляд полыхал решимостью и гордостью. Мне казалось, что таким образом котенок скрывал свои слезы, которые хотел выпустить наружу, но не смог. — Я ни за что, ни за что не сдамся! Я стану потрясающим магом, и никто не посмеет насмехаться над моей мечтой!       Я слегка улыбнулась, держа его в руках, ощущая, как его пламя страсти и решимости, хоть и вспыльчивое, согревает всё вокруг. Дьюс и Эйс переглянулись — они явно были поражены, что так маленькое, но столь яркое существо может говорить о своих мечтах с такой искренностью и настойчивостью. — Я не позволю никому вести так со мной, будто я какой-то шут, что не может мечтать о своей цели! Поэтому я хоть 5, хоть 100 раз буду приходить сюда и докажу всем, что достойней меня учиться здесь нет!       Мои веки удивлённо распахнулись, приоткрыв рот. Этот крохотный зверек… чем-то был похож на моего брата — своей решимостью, упорством и мечтами. Сколько раз Рэн рассказывал мне о том, чего он хочет достичь, о том, как будет трудиться, чтобы стать врачом и вылечить меня… Но я знала, что, возможно, не доживу до того момента. Потому сколько бы я не старалась уговорить братца увлечься тем, что он действительно хочет — все без толку. Хотя братик так старается, чтобы осуществить свои цели и желания… а я? Я не помню, мечтала ли когда-либо о чём-то самом настоящем или простом, о том, что грело бы мою решимость и страсть. Наверное, я никогда не вспомню, о чём были мои грёзы. А сейчас у меня нет ничего, о чём я могла бы мечтать и к чему стремиться. Зачем? Если мне отведено не долгий срок жизни…       И, наверное, поэтому я даже немного завидовала Гриму и своему брату — за их огонь, за их непоколебимое желание идти к своей мечте.       Я прикрыла глаза, вспомнив слова братишки, которые он говорил мне столько раз: — «Я обязательно буду трудиться и стану отличным врачом, который будет лечить всех вокруг и непременно спасёт тебя, сестрёнка! Поэтому не смей умирать и отпускать руки! Никогда!»       Я глубоко вздохнула. — «Прости, Рэн… я не смогу выполнить твою просьбу… Ибо…я не доживу до того дня, когда этот день настанет…» — произнесла я в уме, открывая глаза. Словно утешая самого себя, я погладила пушистика по макушке. — Вот оно как…       Грим удивлённо поднял голову, глядя на меня большими огненно-голубыми глазами. Я бережно отпустила кота на землю. Он мягко приземлился, а я слегка улыбнулась, ощущая, как его пламя страсти и решимости, хоть и вспыльчивое, согревает всё вокруг. — Значит, и у тебя есть мечта, к которой следует твоё сердце, — сказала я ему, улыбаясь по-семейному. Пушистик моргнул, и глаза его заблестели белыми бликами. — Что? — пробормотал он, явно не ожидая таких слов. — Тогда никогда не расставайся с ней. Говорить о своих мечтах с такой искренностью и настойчивостью — это заслуживает большого уважения. Мечты — хрупкая вещь. Если кто-то разобьёт её в тебе, её страсть затихнет, и тогда никакая мечта уже не возникнет в твоём сердце снова. Поэтому береги её, — я грустно улыбнулась коту, ощущая поддержку Грифона, его тихое присутствие рядом.       Говорить о своих мечтах с такой искренностью и настойчивостью… это стоило того, чтобы помнить, хранить и защищать. — Так ты… — заворожено бормотал зверёк, словно не мог поверить в то, что видел перед собой. Его глаза горели смесью удивления и растерянности, а маленькое тело напряжённо дрожало, будто оно ощущало вес каждого моего слова.       Однако нас прервал голос Эйса, ровный и спокойный, словно ледяная струя в жаркой комнате: — Сколько не говори, а невозможное остаётся невозможным… — Ф-ня! — рявкнул Грим, и его пламя на ушах вспыхнуло ярче, хвост выгнулся дугой. — Ведь только избранные могут попасть в эту школу, — добавил рыжоволосый, каждый звук его слов резал воздух, а зверёк закипал от гнева. Я шагнула чуть в сторону, ощущая, как его ярость передаётся мне — от злости Грима даже у меня кровь быстрее закипала. — Но у тебя не было на это права. — умеренно и с таким акцентом, словно в этом мире он все знал, что у кого, какое предназночение. — «Он что, идиот конченый?» — мрачно думала я, сжимая руки в кулаки, глядя на морковку. — «Хана… спокойствие, спокойствие…» — пытался тихо подбодрить меня Дариус, его мягкий голос словно пытался удержать бурю внутри. — «Не могу… он меня конкретно взбесил… это была последняя капля терпения!» — мысли вихрем кружились в голове, и я ощущала, как границы моего самообладания рвутся. — Ну, смирись уже и оставь эту затею, да и вообще… в этой академии места для тебя нет… — Эйс продолжал, его слова звучали почти как приговор.       Не дожидаясь, пока красноглазый скажет ещё что-то, я сделала шаг вперёд и — резко, как спускающийся камень — влепила ему пощёчину.       Я взглянула на парней, а затем на зверька. Грудь тяжело поднималась и опускалась, а глаза горели решимостью. В этот момент мне стало ясно — здесь уж я не буду тихой и послушной. Я не дам никому говорить, что невозможное невозможно, особенно когда сердце такого милахи, как Грим, так сильно чего-то хочет.       Я вцепилась взглядом в Эйса, ощущая, как гнев внутри разгорается до предела. Всё, что накопилось за эти минуты, за этот бесконечный поток его холодных слов, вырвалось наружу. — Ты сам-то не лучше! — выкрикнула я, шагнув ближе, так что он чуть отступил. — Поступил сюда и думаешь, что всё тебе позволено?! Не охренел ли ты?!       Эйс приподнял бровь, держа ладонь на красном отпечатке моих пальцев, словно собираясь что-то возразить, но я продолжила, не давая ему шанса перебить: — Ты сидишь тут и рассуждаешь о невозможном, будто это закон вселенной! Ты смотришь на Грима, на меня, на всех вокруг сверху вниз, и думаешь, что можешь решать, кто достоин, а кто нет! Но… — я сделала паузу, собирая силы, — это не твоя школа! И никто не дал тебе право диктовать, кому здесь быть, а кому нет!       Грифон прижался к моему плечу, как будто чувствуя, что я срываю на кого-то эмоции, которые нельзя сдерживать. Его глаза блестели, отражая мою ярость. — Ты думаешь, что избранные имеют все права? — я шагнула ещё ближе, буквально нависая над Эйсом. — Слушай, это не твоя привилегия! Твоя «избранность» не даёт тебе права унижать других и говорить им, что они не достойны!       Траппола сделал шаг назад, явно ошарашенный моей прямотой. Я не сбавляла темп: — И знаешь что? Я устала от таких, как ты. От самодовольных, от тех, кто считает, что мир крутится вокруг их мнения! Ты думаешь, что можешь сдавливать людей своим авторитетом, но на самом деле… ты просто жалок! — Я сделала глубокий вдох, но не останавливалась. — Жалок тем, что боишься увидеть мечту другого, боишься того, что кто-то решится идти своим путём, даже если это невозможно по твоей «логике».       Я замолчала на мгновение, давая Эйсу переварить сказанное, и к моим мыслям примешалась лёгкая горечь: — Ты не имеешь права говорить, кто достоин, а кто нет. И если тебе не нравится, что кто-то хочет чего-то добиться… значит это не твоя проблема.       Я резко отшатнулась на шаг назад, тяжело дыша, а глаза всё ещё горели. Грим мягко потерся о мою ногу, будто говоря: «Правильно, я с тобой». Этот жест я почитала очень милым, кажется так он поддерживал мою вспыльчивость за эти две минуты.       Тем временем морковка стоял сгорбленный, краснея и стиснув кулаки. Он явно не ожидал такой прямоты, такой силы и решимости. Дариус наблюдал за всей сценой молча, ощущая напряжение, которое висело в воздухе, словно электрический ток.       Эйс, сжав зубы, внезапно огрызнулся: — И кто тебе сказал, что ты можешь мне указывать?! — голос его стал резким, почти злым. — Ты думаешь, что можешь мне командовать, только потому что тебе взбрело в голову высказать своё мнение?!       Я фыркнула, почти хохотнула от наглости его слов: — Командовать? Да мне не нужно командовать тобой! — резко ответила я, шагая вперёд так, чтобы его шаг назад был неизбежен. — Я всего лишь говорю, что ты… — я сделала паузу, чуть сбросив голос, но сохранив резкость — …не имеешь права так себя вести! — Ты вообще понимаешь, что говоришь?! — кричал он, а Грим шипел и дёргал хвостом, как будто чувствовал опасность, готовясь к рывку. — Да, понимаю! — выкрикнула я, шагая ещё ближе. — И я не буду притворяться, что мне всё равно, что ты морозишь тут! Хочешь спорить — спорим! Хочешь меня оскорблять — я отвечаю! Но знай: никто и никогда не сможет заставить меня притворяться, что твоя «правота» прям идельная!       Эйс замер на мгновение, будто не ожидал такой прямоты. А потом снова огрызнулся, его голос стал ещё резче: — Да ты просто… безбашенная! — Может быть! — я улыбнулась сквозь зубы, и огонь внутри меня только разгорелся. — Но зато я не получала щас по морде от девчонки, как ты выразился.       Траппола тяжело выдохнул, явно устав от перепалки. Его плечи слегка опустились, но в глазах всё ещё читалось раздражение. — Да ну тебя… — пробормотал он, закатив глаза.       И вдруг — щёлк. Он ткнул меня щелбаном, но не в лоб, а чуть выше, ближе к виску. Удар был не сильный, скорее издевательский.       Я даже не сразу поняла, что произошло, а он усмехнулся. — И всё? Даже от такой мелочи защититься не можешь?       Я медленно подняла на него взгляд. Не больно… но бесило. Однако прежде чем я успела что-то ответить, между нами резко встал Дьюс, схватив Эйса за руку. — Эй! Прекрати себя так вести! — его голос впервые прозвучал жёстко. — С самого начала ведёшь себя невежливо! Где твои манеры?! Кто тебя учил так вести с девушками?!       Я моргнула, наблюдая за ними, и тихо хмыкнула: — Ну вот… перепалка была между нами, а стала между ними…       Я даже чуть в сторону отошла, скрестив руки, с каким-то отстранённым пофигизмом наблюдая, как эти двое сцепились взглядами. — Поучать меня вздумал? — красноволосый резко выдернул руку и оттолкнул товарища. — Такие как ты мне надоели. — А у тебя, похоже, сердце вообще отсутствует! — не остался в долгу Дьюс, сжав кулаки. — Тц… да-да-да… — Эйс раздражённо махнул рукой. — Делайте, что хотите. Я лучше на урок пойду.       Он закинул руки за голову и, даже не обернувшись, направился прочь. Грим зашипел, глядя ему вслед, его маленькое тело буквально трясло от злости: — Этот парень… как он смеет говорить так… и принижать… того, кто впервые был ко мне добр…       Зверек что-то продолжал бурчать себе под нос, уже совсем неразборчиво, но эмоции были очевидны.       Я же поправила очки, глядя на удаляющуюся спину Эйса. — «Ой… чует моя задница — пора сматываться…»       И, как обычно, моя чуйка сработала на все сто. — ЭЙ, ТЫ!!! — внезапно заорал Грим, срываясь с места. — А? — Эйс лениво обернулся.       И в следующую секунду всё пошло не по плану. Пламя вспыхнуло. Кот выпустил струю огня прямо в его сторону, не сдерживаясь ни на секунду. — Ты за это ответишь!!! — ЧЁРТ! — Траппола резко отпрыгнул в сторону. — Ты совсем с катушек съехал?! — Сам виноват!!!       Магия буквально взорвалась вокруг них. Огонь, искры, резкие движения — всё смешалось в хаосе.       Я устало провела рукой по лицу. — Ну конечно…       Спейд рванул вперёд: — Прекратите! Вы же всё разрушите!       А я стояла, глядя на это всё, и только утомительно выдохнула: — …не могли просто разойтись, да?       Однако, судя по разгорающемуся бою, спокойствия сегодня уже точно не предвиделось. Эйс резко развернулся, и в следующую секунду поток воздуха взвился вокруг него, словно подчиняясь каждому его движению.       Пламя Грима, ещё мгновение назад направленное прямо в него, вдруг раздулось, вспыхнуло шире — и изменило траекторию, уходя в сторону. — Магия… ветра?.. — вырвалось у меня вслух.       Я впервые видела, как магия работает вот так — не просто вспышка или эффект, а настоящая сила, управляемая движением руки, дыханием, намерением. — «Да», — спокойно отозвался Дариус, словно для него это было чем-то обыденным. — «Такие атакующие и защитные техники, как у этого смертного мальчишки… самые элементарные виды магии в этом мире.»       Я почти не слушала. Мой взгляд опустился на ладони. Тонкие царапины, оставленные Гримом, всё ещё саднили. Кожа местами покраснела, и только сейчас, когда адреналин начал спадать, я почувствовала лёгкое жжение. Хотя по внешнему, эти раны должны отдаваться в большей боли, чем я чувтсвую на самом деле. — «Больно?» — мягко спросил существо. — «Давай я исцелю тебя.» — «Не нужно», — без особого энтузиазма ответила я, чуть сжав пальцы. — «Это просто царапины… сами заживут.»       Но, как оказалось, моё мнение его не особо интересовало. Тёплое ощущение вдруг разлилось по ладоням — мягкое, почти невесомое, как прикосновение солнечного света.       Я моргнула и тот же миг раны… исчезали. Кожа затягивалась прямо на глазах, оставляя после себя лишь пару едва заметных царапин.       Я прищурилась, взглянув на Дариуса. — «Для отвода глаз», — невозмутимо пояснил он. — «Никто не поверит, что твои раны зажили сами. А так… выглядит естественно. Вечером же я до исцеляю твои руки.»       Я тихо хмыкнула. — «Ага… тогда будь добр, наперёд придумай, как отмазатся от появления щита передо мной», — бросила я, скрестив руки. — «А я любезно воспользуюсь этой сказкой, чтобы всех запутать.»       Грифон лишь усмехнулся, его хвост лениво качнулся: — «Уже работаю над этим.»       В этот момент рядом снова прогремел взрыв — поток ветра столкнулся с огнём, разбрасывая искры по сторонам. — ДА УСПОКОЙТЕСЬ ВЫ УЖЕ!!! — заорал Дьюс, пытаясь вклиниться между ними.       Я перевела взгляд обратно на драку и тяжело вздохнула. — Ну да… конечно… — пробормотала я. — Сейчас самое время для экспериментов с магией…       Пламя, ветер, крики — всё смешалось в один сплошной хаос. И почему-то у меня было чёткое ощущение… что это только начало. Начало огромных проблем.       Как раз таки, именно в тот момент, когда я позволила себе расслабиться — даже зевнуть от всей этой суматохи — воздух рядом резко изменился. Я не сразу поняла, что происходит, однако уже через долю секунды заметила — огненный шар. Он летел прямо на меня, со всей силы. — «Чёрт…» — только и успела подумать я. — «Увернуться? Нет. Не успею.»       Даже Дариус — я это чувствовала — не успевает. Щита не будет. — А!.. — я зажмурила глаза, инстинктивно сжавшись и готовясь к удару.       Но… боли не последовало. Вместо этого — внезапное движение, чужая рука, притянувшая меня к себе.       Тело дернуло в сторону, и в тот же миг рядом пронёсся порыв ветра, сбивая огненный шар с траектории. Жар прошёл совсем рядом, отчего я нервно открыла глаза. — Ты?!       Передо мной стоял Эйс, что держал меня за плечо, чуть нахмурившись, а вокруг нас ещё гулял лёгкий ветер, остатки его магии.       Я уставилась на него, не веря. — «Он… спас меня? Серьёзно?»       Этот парень, который ещё минуту назад раздражал меня до предела, сейчас… прикрыл? Не выглядел он тем, кто станет кому-то помогать. Скорее — тот самый «рыжий эгоист», который думает только о себе и спасает только собственную шкуру.       И все же он помог мне, и я — не сгорела. Очки чуть сползли на переносицу, и я резко, почти рефлекторно поправила их, возвращая на место, прежде чем он успел что-то заметить. — Ты вообще смотришь, куда стоишь?! — раздражённо бросил Эйс, отпуская меня. — Или решила стать жареной прямо посреди двора?       Я моргнула, всё ещё приходя в себя. — Я…       Слова застряли. Странное чувство закралось внутрь и это вовсе не было благодарностью, а чем-то иным.       Я прищурилась, глядя на него внимательнее. — …Не думала, что ты из тех, кто спасает других, — тихо сказала я, словив момент когда морковка пялилось на меня.       Парень фыркнул, отворачиваясь: — Не обольщайся. Просто не хочу потом разбираться, если ты тут поджаришься.       В придачу ветер вокруг него ещё не до конца рассеялся и между делом, я приметила что на его щеках заиграл слабый румянец.       И почему-то… его слова звучали не так уверенно, как он хотел показать. Вопреки ситуации, облегчение длилось недолго.       Огненный шар, сбитый ветром Эйса, не исчез — он лишь изменил направление. И, как назло… Полетел прямо в сторону статуи Червовой Королевы. — Э… — только и успела выдать я.       В следующую секунду — бум!       Пламя ударило в камень, и статуя вспыхнула ярким голубым пламинем. Оно облизало фигуру королевы, поднимаясь вверх, словно жадно пожирая её силуэт. — ЧТО?! — одновременно выдохнули Дьюс и Эйс. — МЯЯЯ?! — Грим буквально остолбенел, его уши встали дыбом, а хвост вытянулся трубой.       Все трое замерли, глядя на происходящее с откровенным ужасом. Я же, не теряя времени, резко обернулась и схватила ближайшее ведро с водой — видимо, оставленное для мытья статуй. — Серьёзно?.. — хлопнула себя по лбу. — Ну конечно…       Не раздумывая, я подбежала ближе и с размаху вылила воду на Червовую Королеву. Шшшш—!       Синий огонь зашипел, словно недовольный, и начал угасать, уступая воде. Через несколько секунд от пламени не осталось и следа.       Наступило гробовое молчание. Я медленно опустила пустое ведро, рассматривая результат своих «спасательных работ».       Статуя… была цела, в каком-то понятии. Однако теперь она стала полностью чёрной, как подгоревшая гренка.       Я прищурилась. — «Такое есть не будем…» — мелькнуло у меня в голове.       Сзади послышалось нервное сглатывание. — …Мы же не вляпались, да?.. — тихо спросил Дьюс. — Вляпались, — так же тихо ответил Эйс.       И как по звоночку, наше так сказать "Вляпались" пришло наш крышовать: — Что тут у вас за шум? — послышался знакомый голос позади.       У меня внутри всё похолодело и рефлекторно повернула голову… — Мама… нам хана. Теперь точно… — пробормотала я почти безжизненно. — Начинаем готовить себе гробы и завещание…