Шарниры

***

- Молодцы, девочки, так держать!- воодушевляющий бодрый голос заставляет девчонок-подростков в цветастых платьицах выглядеть ещё более радостно.       Превращение спадает, возвращая обычную одежду,а останки чудовища развеиваются звёздной пылью. И снова команда волшебниц победила зло. - Спасибо, Тили!- улыбается одна из них и начинает попытку затискать их волшебного друга-аксолотля до полусмерти. Талисман и сопротивляться то не может. - Хаха, Кэсси,прекрати, щекотно!- смеётся.... кто-то в темной комнате, говоря в микрофон на столе. Девушка на экране смеётся с ним. ..       Непродолжительная игра, команда расходится, талисман пропадает.... Ли устало вздыхает и откидывается на спинку стула. - Хорошо поработал, молодёжь, - старшой широкой ладонью треплет прическу с довольным прищуром темных глаз. - Семпай,неба ради, остановись, я ж обратно не зачешу!- почти пищит он, пытаясь пригладить на место сложную конструкцию из волос, что была на голове. - Да чего беречь то, он ж и за естественно выбившийся волосок бурчать будет,- хмыкнул старший и все ж убрал руку. - Ах если б он только бурчал,- кислое выражение лица возникло само. - Не бузи. Мне к нему заходить сегодня с отчётом, авось умаслю. - Да, скажи ему, какой я хороший мальчик, - Ли не может сдержать кривой усмешки.       Мужчина беззлобно фыркает. - Короче, молодняк, я пошел, до завтра, - старший поднимается с кресла и потопал в сторону выхода, подняв руку в прощальном жесте. Ли остается наедине с призрачным запахом сигарет семпая.       Снова вздох, вставание из кресла и попытки потянуться и размяться. Тело звучно щелкает и скрипит, отдаваясь звуками пружин. Неторопливые шаги к проходу в свою комнату. ...       Свет даже не включает уже.. Хватает ночника.       Уже по памяти пальцы расстегивают пуговицы на бархатном камзоле, снимают кружевное жабо и складывают тонкую сорочку с рюшами,стягивают кюлоты и узорчатые белые чулки, отставляют прочь туфли.       Почему он, как напарник, не может сидеть в чем-то более удобном, вроде джинс и толстовки, одному только богу и пресловутому начальству известно. Тело гулко падает на кровать. Издевательство какое-то.       Скрип - захлопывается крышка ящика. Даже спит, как кукла - в коробке, просто большой       Ну хоть это не волнует. Пространства замкнутые и узкие не вызывают страха, только заставляют зашевелиться в душе что-то близкое и родное. Видимо, он и раньше жил в таких условиях. Вспомнить б ещё, что было раньше

***

- ЧТО ТЫ СО МНОЙ СОТВОРИЛ!?- голос сорвался на надрывный злобный хрип. Щелчки сопровождали прерывистое дыхание. - Спас! Я тебя спас, неблагодарное создание!- прозвучал в ответ искренне возмущенный тон.- Ты так и умер бы в той помойке, если б не я! - Помойке?- он расхохотался в ответ. - А ведь ухоженная студия по меркам города! Он замолчал на несколько секунд. И тут же вцепился форфоровыми пальцами в чужое горло - Верни. Верни меня на место. Ты не это обещал,- яд и злоба сочились из каждого слова, как с клыка змеи. - Не верну, - хрипел он.- Ты мертв там. - Мертв?- хватка ладоней на миг ослабла. - Мертв. Или ты не знаешь ваших же правил?- оскалился тот, кого ещё секунду назад успешно душили. И тут... Почувствовался разряд. Грузное тело опало на пол. - Спи. Оставлять тебе память было ошибкой, - пробормотала недавняя жертва.

***

      Будничное прощание, заглохший экран и ушедший напарник. Комната опускается в тишину и мрак, а он все сидит там, откликнувшись на спинку кресла.       Может, и вовсе никуда не идти? Зачем ему вообще спать, он же неживой.       Эти ритуалы с одеванием раздеванием просто утомляют, не имея практической пользы. Видят боги, как ж он устал. Жаль сон эту усталость вообще не снимает. Все эти битвы за экраном, девчонки в цветастых платьях...реально ли это вообще? Может, с ним просто так играет мозг? Он лежит где-то в больнице на аппаратах жизнеобеспечения, пока рядом плачут безутешные родственники, если они есть? Или, может, всё окружение - лишь жестокий социальный эксперимент?       Не удается сдержать смешка. Ну нет. Его мозг не выдал бы такой ереси. Наверно, всё же надо поспать.

***

      И зачем свет включал, ей богу. Человек из зеркала смотрит на него. Ну, не человек.       Мягкие черты, по-милому пухлые щёчки, абсолютно неестественные глаза аквамаринового оттенка, голубые вьющиеся волосы с белыми прядями по вискам. Хоть сейчас пакуй и сдавай в магазин игрушек.       Это не его лицо, Ли осознавал это каждый раз, как смотрел в зеркало. Только где его лицо? Каким он был? Кем он вообще был?       Вопросов много, ответов нет и не будет - начальник минимум прощебечет что-то в духе "не забивай свою прелестную головку", вызывая у парня приступ моральной рвоты, а максимум устроит очередной скандал. Опять и опять.       Глухой смешок. Лицо незнакомца в зеркале искажает та же ухмылка. А потом - то же раздражение во взгляде. Те же поджавшиеся губы. Тот же странный огонек в глазах. Тот же кулак, вписавшийся в отражение. Раздается пронзительный звон битого стекла, и осколки стремительно опали в раковину. Он смотрит на кулак. Ничего. Всё тот же фарфор, всё те же шарниры. Задумчивое движение пальцами, взгляд, будто вообще впервые их видит и....       Снова по раме пришелся удар. И ещё. И ещё. Взгляд снова падает на руку. Трещины проходят тонкой паутиной, откалывая куски. И ни капли крови. .... Всё продолжилось. Звуки для него будто умолкли. Не слышал ничего, даже хруста.

***

      Он сам не понимает, как очнулся. Но честное слово, лучше бы вообще в себя не приходил. - Ты, неблагодарный гаденыш!- визгливый голос бьёт по ушам, как церковный колокол.       Ли лежит на операционном столе. Рядом...рядом суетится молодой человек с крайне недовольным лицом. Его дражааайший начальник. Ли и спорить бы не стал - его "господин" красив с ног до головы, с каждого завитого нежно-розового локона на голове до каждой рюшечки и кружева на одежде, с напудренного добела лица до золотых пряжек на лаченых туфлях.       Но как же он достал. -....совсем ни о чем не думаешь, ломать не творить, конечно же!- продолжает истерящее недоразумение, склеевая разрозненные куски руки Петера. Правая конечность раздроблена на мелкие составляющие по самый локоть. Отчего-то... отчего-то это казажется даже забавным. Вот так просто смотреть и не чувствовать. - Угу, - только срывается в ответ на словесную тираду. - Никакого ко мне уважения!- начальник всё не унимается. - Угу. - Ты вообще меня слушаешь?!- взвизгивает это чудовище в бантиках. - Угу.       О, это выражение непередаваемой злобы. Ли действительно можно было даже не слушать эти завывания - он и так всё прекрасно помнит. Все неблагодарные скоты, один начальник только - святой, все сволочи, один он - непризнанный гений, все выскочки и получают незаслуженное внимание, один он - невыразимый страдалец. И так по кругу почти каждую встречу. Ли не более, чем мусорка для словесных отходов своего "создателя". Ну да, общаться с ним мало кто хочет, с учётом абсолютно невыносимого характера, даже слуги смотрят на него с презрением. А ведь это, Прости Господи, герцог! Младший брат императрицы (Ли сам не очень понимал, какой страны). Ага, на которого сама почтенная сестра смотрит сугубо с насмешкой, как и её телохранитель (наличию которого дражайший начальник ужасно завидует. У сестры то это какой-то волшебный зверь, а ему бедному-несчастному шиш, плевать, что, судя по его же рассказам, женщина себе звереныша буквально подобрала и воспитала).       Как его с такой истеричной натурой терпят и не прибили ещё в детстве - величайшая загадка человечества. Сам Ли к нему даже не то что бы привык, ему именно просто в какой-то момент стало колоссально плевать. Гулкий шлепок по фарфоровой коже. Интересно, зачем он это делает? Знает же, что Ли не чувствует боли. Вот совсем.       И ведь начальник должен это помнить. Он ж его собирал.       Боль? Так не чувствует. Унижение и власть? Так по барабану уже, честно говоря.       Видимо, в радость чинить всё по третьему кругу. Судя по возгласам, Ли помимо руки ещё и головой об фаянс от души приложился. Как же он устал.

***

- Семпай, ну умоляю, - законючил марионетка на все лады, сложив в мольбе ладони. - Неееет, - отмахнулся старший товарищ, бросая окурок в пепельницу - Ну хоть немного! Я как птичка, много не прошу,- не унимался парень. Ли не мог испытывать голода, это да. Но наблюдая за подопечными, он мог видеть и как те в кафе ходят, и как сами готовят. Оттого уже несколько дней его мучает одно единственное желание.       "Хочу рис. С яйцом" О том, что ему есть не нужно, начальник вспоминает избирательно - как риса дать, так ты ж фарфоровый, а как чаем напоить, от сахара в котором даже фарфоровые зубы скрипят и болят - так за милу душу. Ещё и чай сам розовый. Парень и знать не хотел, из чего он. Бзик начальника на 50 оттенков Барби переходит все мыслимые и немыслимые границы. - Не-ет, - снова мотает головой старший,- Мне и так втык дали за то, что я тебе плеер отдал. - А потом вы ушли в спальню, и втык дали уже ему,- фарфоровый, сщурившись, фыркает. - Тихаааа, - палец семпая оказывается приложен к его губам. - ...ну хоть сижку. Пожалуйста, - Ли пыжится на самый жалобный взгляд, что только способен выдать. Мужчина лишь вздыхает: - Ладно. Это в последний раз, понял? - Спасибо, семпай!- громко и с чувством вскрикивает парень, хватая сигарету из его рук. ..... ....       Он решает закурить тем же вечером. В темноте, пуская вверх струйку дыма, под музыку из плеера. Как обыкновенная драматичная школьница. ...       И ничего не происходит. Нет какого-то смутного ожидаемого эффекта. Просто не приходят. Он просто смотрит на окурок. Даже разочарования нет. Просто...просто пусто. "Дерьмо"

***

      Ругань проходит мимо. Ли просто ушел в себя, смотря на беснующего начальника пустыми глазами.       ....он даже не заметил, что чудовище в розовом замолчало, как-то странно смотря на него. Вполне живые, но такие холодные пальцы берут Ли за подбородок, чуть повернув к свету. Точно опять где-то грязь нашел и сейчас продолжит тираду о неопрятности и неблагодарности.       Но нет.       Он смотрит восторженно. Восторженно всматривается в безжизненность стекла, водит пальцем по фарфоровой, "бисквитной", коже щеки. Уголки губ даже в улыбке приподнимаются.       Самолюбование через то, что он сотворил? ...       Только тень недоумения и эмоций мелькает в лице и взгляде, восторг отпускает создателя, а он - подбородок подчинённого.       Брошенные фразы и тот быстро уходит, оставляя Ли с непониманием один на один. ... И что это было?

***

      Взгляды повторяются уже который день, и терпения уже просто не хватает.       Ни на что не хватает. Ошибок в координации "талисмана" для девочек-волшебниц по ту сторону экрана нет лишь потому, что он работает не один. Приставленный присматривать старшой свою зарплату отрабатывает честно. И смотрит на парня с какой-то долей жалости.       А он и не замечает, что что-то изменилось, честно говоря. Хотя, он уже мало чего в принципе замечает. Тошно. Мысль побиться головой об раковину приходит всё чаще. Всё давит, само помещение давит на него. И, кажется, это ужасно нравится дражайшему начальству, что стал подозрительно часто его к себе звать. Тактика "притворись манекеном" работает идеально, но вот превращаться в этот самый безвольный манекен уж очень не хочется. Ему уже слишком паршиво и пусто.       Но к этому идёт. И это рождает тревогу. ...       Сбежать. Ему нужно просто отсюда сбежать. Тогда станет лучше. Просто обязано. Даже умереть в конце концов он хотел бы где угодно, но не здесь.

***

- Опять!?- почти горестный вой. Небось скоро пеной изо рта изойдется. Снова операционный стол. Снова рука. Снова та же       Вообще, плана не было. Это лишь случайность. Так, душевный порыв. Такой душевный, что повреждений больше, чем за все прошлые разы. Вешать к нему опять зеркало было большой ошибкой.       Случайность.       Рука оказывается собрана обратно довольно быстро, уже даже машинально. Но на этом всё не заканчивается - Не двигайся!- рявкает на него чудовище в бантиках. Ли безразлично переводит на него взгляд. Он и не собирался так-то.       В таком состоянии он просто подумывал притвориться, что у него отключилось сознание и просто полежать так мертвым грузом, пока на фоне носится истеричка. Он уже часть своего же кабинета разнёс. Но....       Взгляд цепляется что-то, сверкнувшеее на полу. Ключ. Маленький серебряный ключ на цепочке.       Внутри всё сковывает. В ушах отдаются щелчки собственного механизма.       Вороватых движением он быстро свисает с койки и хватается за цепочку, уволокая предмет к себе. Этот ключ подходит только к одной скважине, той, что черной дырой зияет у него в области сердца. Он же механический. Не заведешь разок - кукла замрёт, не в силах пошевелиться. Он помнит, как испытал это на себе.       Единственное ограничение, единственное препятствие на пути к свободе.       Слышатся шаги. Быстрое движение - ключ спрятан в самом надежном месте, что Ли только знает. Спустя минуту, над ним уже нависает это чудовище, только кудри растрепавшиеся лица касаются. - Теперь ты точно не разобъешься, - говорит он уверенным голосом, держа в руке незнакомую банку "Лак. Эксперимент 14ЛН20"

***

      Ли смотрит на свою же руку и огромную трещину на раковине. Был бы молоток, проверил бы и им. Что ж. Так даже лучше.

***

      Он движется тихо, по темноте, хоть собственные звуки слегка мешают. Дверь, через которую приходят и уходят его надзиратели, впереди. Свобода. Впереди свобода.       Он не знает, что чувствует, дёргая за ручку. Наверно, это должна быть радость, может, предвкушение, но...пока, все так же пусто. Он ступает ногой в коридор и оглядывается. И на этом моменте, всё внутри болезненно сковывает до фантомной тошноты       Зеркала. Они повсюду. В полный рост, в простых рамах.       И ни единой двери. Ни единого выхода.       Он не может пошевелиться. Просто смотрит. Смотрит и чувствует, как трескается что-то в душе. И на что он надеялся?       Снова нет даже разочарования. Просто что-то мерзкое и липкое, рисующее на лице кривую усмешку. Да. Просто мираж. Мираж. Никто его отсюда не выпустит.       Наверно, он должен плакать. Или выть. Или кричать. Но Ли просто проходит до конца коридора и смотрит последнее зеркало в конце него. Смотрит на кулак, на раму, на чужое лицо. И абсолютно ничего. В тишине лишь глухо щелкает его механическое сердце. Впрочем... - Я так и знааал, - мерзко тянет визгливый голос сзади. Парень резко оборачивается.       "Хозяин" ступает на кафельный пол. Ступает из зеркала, держась за грани рамы. Так...так вот зачем это. Сквозные порталы.       Что-то внутри фарфоровой груди зловеще лязгает. - ...думал не замечу, что ты увел ключ? Наивная кукла, - тянет он, надвигаясь.- Думаешь, у тебя есть хоть какой-то шанс сбежать? Неблагодарная скотина.       Оскорбления сливаются в белый шум. Лязг поднялся от груди к голове. Ли просто смотрит. Ли даже позволяет схватить себя за грудки. Он смотрит в искаженное гримасой гнева лицо и понимает, что наконец что-то в душе да начинает отдаваться.       Ярость.       Холодная, но уничтожающая ярость.       Он наконец шевелится и, не меняя мертвенного выражения лица, хватает "создателя" за плечи. На секунду, тот вспыхивается явственной болью. Грубо и резко он вдавливает сейчас такое хрупкое живое человечье тело в другую зеркальную поверхность. - ...убьешь меня!? Ну попробуй! У тебя все равно не выйдет, жалкая ша...что происходит!?- гнев и злорадство на холёном лице быстро сменяются испугом. Стеклянная поверхность идёт рябью и будто становится жидкой амальгамой.       Ли не ослабляет хватки.       Жил у него нет, но прекрасно чувствуется, как что-то разливается внутри бурным сносящим потоком. Розовое чудовище затолкнуто на ту сторону зеркала, в сплошной темный провал. Он истерит, он бъется об стекло, как пойманная в банку моль, он кричит что-то и сыплет проклятиями. Эмоции наконец являют себя на лице куклы. Злобная усмешка. Ядовитая, нежно хранимая столь давно. Пусть чувствует, пусть боится, пусть побывает на месте другого. - Нет, Капеллий, ты не можешь оставить меня так!- чудовище срывается на плач и даже помянает это убогое имя, что дал своему "творению". - Уже оставил, - Ли прижимает палец к соседнему зеркалу. Картинка расплывается и становится видом на какую-то подворотню, куда парень без промедления и направляется Недолгий оборот и ядовитый взгляд в полные первозданного ужаса глаза уже бывшего начальника. - Если выберетесь, купите себе уже надувную куклу. Хотя, думаю, даже она с вами остаться не захочет, - почти выплёвывает Ли и скрывается в портале.

***

- Это не смешно!- обиженно вскрикнул Гензель, топая ногой по ту сторону зеркала.       Картина перед ним разворачивается утопическая - обычно серьезная и сдержанная императрица сейчас откровенно смеялась, прикрывая лицо ладонью. - Что ты, родной, я плачу в три ручья,- дорогая старшая сестрица утёрла несуществующую слезинку. На фоне "кашлял" ее слуга-псоглавец, и Гензель прекрасно понимал, что тот эмоции госпожи разделяет целиком и полностью,- Тебе родители не рассказали? Тебя в детстве вниз головой уронили, вот, до сих пор с последствиями мучаеемся.       Гензель чувствовал, что его лицо уже покрылось бордовыми пятнами. - Прекрати немедленно и выпусти меня отсюда!- не выдержал он.       Лицо девушки вдруг застыло с тем самым холодным выражением, что обычно видят преступники перед тем, как она скормит их своему обожаемому "церберу".       Младший брат мгновенно замолчал и весь съежился. - Смеешь мне приказывать? Серьезно? Я бы на твоём месте стояла на коленях и молилась. От тебя буквально сбежала родовая драгоценность, прихватив в себе государственную реликвию. Как думаешь, кто в этом виноват? - Я....я...- заблеял Гензель, делая шаг назад, в тень зеркальной тюрьмы. - Правильно, ты. Так что по-хорошему тебя стоит там и оставить, чтоб отбыл наказание, - фыркнула девушка. - Но так и быть, выпущу. Позже. Чтоб больше не смел мне указывать. Понял. - Д-да, Царственная Сестра....

***

      В это время, где-то в другом конце страны, одинокий пьяница, собиравшийся добираться домой, в шоке смотрел на нечеловечье существо с пугающими голубыми глазами. - Отдай мне свою одежду, очки и мотоцикл, - сказало оно мягким юношеским голосом, но тон звучал явно угрожающе.       Безымянный алкоголик так и грохнулся в обморок. - Ну вот. Так самому раздевать и придется,- послышался одинокий вздох в темной подворотне.