Смысл

Гарри не знал, сколько времени прошло. Может, неделя, а может, месяцы. Он перестал понимать где-то на пятый день заключения. В холодный, сырой подвал Малфой-мэнора не проникал свет. Помнится, поначалу он очень удивился, что в таком изящном и белоснежном месте есть такое грязное, отвратительное место. Но оно было. Старинные темницы с решётками стояли на своих местах, снова вспоминая былое время. Его бросили сюда не сразу — первое время, после прилюдных пыток Воландеморта, он просто лежал посреди зала, как мешок костей. Пожиратели не обращали на него особого внимания, и только бродящие туда-сюда егеря периодически с весельем рассказывали ему о судьбе друзей. Слушать это было невыносимо. Он даже не знал, что было больнее — Круцио от Лорда и сломанные ноги или осознание того, что Гермиона с Роном, судя по всему, уже мертвы, а перед этим страшно искалечены. Вскоре Воландеморту надоело измываться над безынициативным телом — он, видимо, надеялся получать от Гарри Поттера пламенные речи, горящие взгляды и отпор, но Гарри был всего лишь ребёнком. Подростком, который при всём желании уже ничего не мог сделать. Признаться, Поттер надеялся, что мужчина убьёт его. Но и здесь судьба оказалась неблагосклонна. Вместо смерти ему даровали холодную, тёмную камеру под мэнором Малфоев, да так и оставили здесь. Было что-то жестокое в магических пытках — он пережил столько невыносимой боли, но ни единого следа на теле не осталось. Зато физические побои — очень даже. Сломанная нога выла неутихающей агонией. Но ему, вскоре, стало всё равно. Как назло, организм всё ещё пытался для чего-то держаться. Он три дня без еды и воды провалялся на холодном камне, пока к нему, наконец, не спустился мужчина. Гарри плохо помнил его визит. От воспалившегося перелома у него началась лихорадка, в которой он малодушно молился о кончине. Не получилось. Спустившийся маг пробыл с ним рядом слишком много времени — будь он в состоянии посчитать, решил бы, что около четырёх часов — и вылечил всё, что мог. Всё, что могло Гарри убить. Зафиксировал ногу каким-то заклинанием, свёл несколько самых страшных травм и напоил принесённым с собой зельем. В Гарри словно жизнь влили. Потом он дал ему воды. И наконец ушёл. Спустя сутки в подвал спустился Воландеморт. Тёмный волшебник о чём-то долго распинался, но Гарри его не слушал. Он не понимал, почему это продолжается. Почему Лорд продолжает вести с ним какие-то беседы? Он ребёнок. Глупый, слабый и, очевидно, сдавшийся. Возможно, Воландеморт находил в этом какое-то удовлетворение? Поттер не хотел знать. Так он и остался. Периодически к нему спускались с водой и едой. Иногда приходили егеря — их никто не останавливал, и ублюдки радостно истязались над ним. Затем возвращался лекарь — лечил его и уходил. Дни смазались. Но ему было всё равно. Не хотелось двигаться, не хотелось думать. Он даже есть начал редко, хотя тех жалких крошек, что ему выдавали, не хватило бы наесться, даже если вылизывать чашку. Больше всего было жалко Гермиону с Роном. Друзья не заслужили такой участи. Это за ним гнались. Его искали. Если бы они только не пошли следом… Гарри вообще перестал понимать смысл собственного существования. Всю школу ему твердили об избранном, но на деле большим избранным был Невилл, хотя бы умевший делать крепкую Бомбарду. Зачем вообще нужно было… быть? Для чего? Воландеморт, скорее всего, победит. Если Гарри и сможет каким-то образом сбежать, то куда? Скрыться в другой стране? Он даже думать об этом не хотел. Весь Орден, все его друзья и знакомые костьми легли здесь, на этой земле. Значит, и он тоже найдёт свой конец тут. Рано или поздно магия в его теле устанет сражаться с голодом, сыростью, воспалениями и пытками. Интересно, Джинни с семьёй успели спрятаться? Кто из школьных приятелей жив? Аврорат ещё держится? Наверное, да. Гарри думалось, что после победы Воландеморт подвесит его в главном зале Министерства. В качестве окончательного подтверждения собственной силы. Так и будет. Странно, что до сих пор он не… Его уставший, воспалённый уходящим отчаянием и смирением мозг впервые за несколько суток уловил чьи-то шаги. Поттер не пошевелился, продолжая лежать на ледяном полу. Егерь? Оборотень? Лекарь? Воландеморт? Для Тёмного Лорда шаги были слишком поспешными и лёгкими — восставшая из мёртвых нечисть ходила грузно и шаркающее, словно конечности подчинялись ему не до конца. Посетитель остановился у решётки и замер на несколько секунд, вероятно, рассматривая его. Затем резко дёрнулся, шарясь в шуршащей одежде и вытащив что-то, сделал шаг ближе — в старомодной замочной скважине захрустел ключ, с тихим звуком отпирая решётку. Человек почти подлетел к Гарри, падая на колени. Поттер ощутил тёплую ладонь под головой, и в следующий миг его губ коснулась прохладная поверхность стеклянной баночки зелья. Сладковатая субстанция потекла в горло. Но Поттер не двинулся — когда его считали бессознательным, шанс не получить боли возрастал. Скучно издеваться над безмолвным. Человек наклонился ближе, и в нос ударил отчего-то знакомый, мягкий запах травы. Проверив его дыхание, неизвестный тихо пробормотал с нескрываемым отчаянием: -- Ну же, Поттер… Ты столько раз падал с этой чёртовой метлы, так часто лез во всякую херь, неужели… сука! По груди начало расползаться тепло, но Гарри, совершенно поражённый, чуть не сбился с дыхания. Это был Малфой. Его заклятый враг. Как выяснилось, не такой уж и заклятый, и не такой уж и враг. На грудь легли две ладони, и место под ними нагрелось — он ощутил, как магия медленно наполняет его обтончавшие каналы. Совершенно ничего не понимая, Гарри всё же открыл глаза. Драко был почти таким, каким Поттер его запомнил — разве что куда бледнее и почему-то выше. Сколько времени прошло? Увидев, что он очнулся, Малфой чуть не закричал от радости. Кинулся к нему, с силой обнимая и погладив ладонью по спине, осторожно усадил, бормоча куда-то в волосы: -- Живой, живой, живой… Давай, Гарри, просыпайся, прошу тебя! Поттер моргнул. Первое слово сказать не получилось — его голос надломился и захрипел. Показалось даже, что он забыл, как разговаривать, но всё же со второй попытки вышло: -- Что?.. Драко отстранился, оглаживая его руками, словно пытаясь понять, насколько он реальный, и нервно оглянулся назад. Приблизился, лихорадочно бормоча: -- Нам нужно уходить. Я не знаю, переживёшь ли ты переход по камину. У нас мало времени. Лорд и все папаши ушли на рейд, в Мэноре остались лишь егеря да оборотни — шушера, с ней мы справимся. Нам только бы дойти до камина. Гарри ничего не понимал. Идти? Куда? Он не хотел. Этот непродолжительный разговор сильно утомил его, поэтому Поттер снова закрыл глаза, откидываясь назад. Малфой не дал ему упасть, вовремя схватив и удерживая, легонько потряс: -- Гарри! Гарри, очнись! Слушай меня, мы должны уйти! Слышишь?! Не открывая глаз, Поттер устало просипел: -- За…чем? Драко раздражённо вздохнул, с опаской прислушиваясь к посторонним звукам, и затараторил: -- Лорд — не Лорд. Точнее, уже не то, кем он был. Отцы не знают, что вернулось с того света, но это существо уже точно не человек. У него напрочь снесло мозги. Папа… -- Он сглотнул, пытаясь унять ком в горле. -- Папа и остальные не могут ему не подчиняться — они связаны метками. Но у нас меток нет. Лорд Нотт вчера отрёкся от титула и передал главенство Теодору — Тео закрыл ему и всем остальным доступ в их мэнор. Мы собрались с силами, и, пока Лорд об этом не узнал, собираемся вытащить тебя. Гарри не понимал, про что он говорил. Мысли в голове не складывались в логические цепочки, и он снова пробормотал: — За…чем?.. Малфой всплеснул руками: -- О, Мерлин! Розье говорил, что ты совсем плох, но я не… -- Он подскочил на ноги. -- Так, так! Ладно! Не важно! Ты только… не сопротивляйся, хорошо? Поттер, не шибко горевший желанием двигаться, молчаливо согласился. Драко поднял его, закидывая ладонь на плечо. Давно сросшаяся, но ноющая нога отдала болью, и Гарри, поморщившись, безвольно рухнул, даже не делая попытки двигаться. Малфой испуганно вздохнул, в последний момент смягчая его падение: -- Чего ты… нога, да? Моргана…! -- Он выругался себе под нос, судорожно пытаясь хоть что-то придумать. Поттер ощутил страшное утомление от происходящего и устало пробормотал: -- Если ты… хочешь помочь… мне, то можешь… меня убить. Драко раздражённо вскинулся: -- Поттер, мать твою! Даже не думай! Мы тебя выходим, будешь… сильнее Дамблдора! Гарри ощутил давно уже забытые слёзы, внезапно подкатившие к горлу. Сипло прошептал: -- Я не… не буду сильнее. Я не избранный. Я… ничего не хочу, Драко. Просто… уходи. Малфой подтянул его к груди и, сжав зубы, поднял на руки, почти рыча: -- Да мне насрать на то, что ты там хочешь! Ты что, думаешь, я тебя ради великой цели вытаскиваю? Да я тебя даже с мандрагорой сражаться не отправлю, придурок! Так что заткнись, и дай мне вытащить твою геройскую задницу! Гарри попытался что-то сказать и закашлялся с непривычки от долгих разговоров. Где-то внутри вспыхнул восхищение внезапной силой Малфоя, а потом что-то болезненное, жалкое и тянущее сдавило горло. Он сказал одними губами: -- Мы… не дружили. Драко, продолжая тащить его по тёмному коридору, зашипел: -- Сука, да! Но когда я «враждовал» с тобой в школе, у меня и мысли не было ломать тебе ноги! Это подростковый идиотизм! Игрушки! Ты что, думаешь, я реально хотел причинить тебе боль?! Ты, Поттер, идиот! Он вздрогнул, когда из темноты показалась фигура, и, удерживая Поттера одной рукой, вскинул палочку. Силуэт зашептал узнаваемым голосом: -- Это я! Чего ты так долго? -- Крэбб подошёл ближе. -- Мать моя, блядь. Он не может ходить? -- Да! Помоги мне! Они подхватили Гарри с двух сторон, и дело пошло веселее. Яркий свет белоснежных коридоров мэнора ослепил его. Даже с закрытыми глазами он ощущал себя неуютно, изо всех сил смыкая веки. В удачу затеи до последнего верилось с трудом, но каким-то чудом они смогли дойти до камина без единого встречного. Драко ухватил его подмышку, набрал горсть летучего пороха и глубоко вздохнул: -- Дай Мерлин, нас не разорвёт на кусочки. Крэбб, оглядываясь, крепко держал палочку: -- Другого способа нет. Давай! Я следом. Малфой глубоко вздохнул, и Гарри ощутил, как сильно трясутся чужие ладони: -- Нотт-мэнор! Вспышка темноты была почти блаженством. Тело скрутило в узел, сдавило со всех сторон, и показалось, что сейчас раздавит. Снова стало больно. В голове замелькали разноцветные искры. Он почти ощутил спокойствие при мысли о скорой смерти. А потом его колени соприкоснулись с ковром. И теперь уже настоящее спокойствие накрыло с ног до головы. Возможно, смысл всё-ещё был. ㅤ