Вне границ

Около городского вокзала на лавочке сидел кудрявый парень лет дэк семнадцати. В одной из его рук была сигарета, которую тот почти успешено покуривал, это удавалось с трудом из-за дрожащих от холода рук. Анатолий, он же Шахты только только вернулся с собрания всей РО. Можно сказать впервые за 30 лет побывал на этом не очень веселом мероприятии, впринципе это не такая уж это и проблема, его там никто не ждал, разве что андрей его практически брат близнец только с другим цветом глаз, полностью карими и отсутсвием дефектного левого, а ну и естественно старший брат Алексей которого Грушевский неоднократно «позорил» рядом с другими городами. О чем Ростов не стеснялся говорить хоть и сам пытается исправить его и так ненадежную планку репутации после его действий .Сам он не был этим огорчен ему нравилось что на него обращают внимание хоть и таким сособом. Если судить обьективно то только так и можно добиться внимания, городок средний по численности, особых памятников нет, зарплаты невысокие, никто не будет обращать внимание если не потонуть в грязи и криминале. Словно другие очертили вокруг себя незримую грань и только ему нельзя ее переступать. Донской передал ему документы о новых законопроектах, Толя даже не сразу понял что это, потому что большую часть собрания пытался вспомнить кто есть кто и кто кому кто, и естественно прослушал 70% информации что пытался донести Леша, зато он вспомнил Таганрога своего дядю, и Донецка главного конкурента в угольной промышленности 20 века, остальных Грушевский не в силах был запомнить, потому что если всех его родственников перечислять там такой бамбук получиться. Шахты ушел с собрания раньше по причине искреннего плохого самочуствия. Правда его даже за это Азов успел простебать мол я старше у меня не болит нечего, а вы выдумывете. Слово за словом, но нехотя Петрович все же отпустил, потерпеть то он мог но больше всего надеялся на то что само пройдет по дороге. Не прошло. Бычок упал на бетонный пол и вот Грушевский из-за сильных покачиваний и резкого подъема чуть не сел обратно на скамейку. Толя лишь успел схватиться за деревянный бортик. «Е***ь-копать тихо тихо» Парень пробомотав себе под нос стоял и держался за скамью секунд тридцать. Подождав пока его отпустит он направился в первый пункт назначения. Аптека. Причем не какой нибудь филиал по типу «апрель» или «юг.мед.фрам» а настоящая провинциальная аптека. Такое часто в кино показывают, когда надо купить что нибудь запрещенное, и Толя решил проверить правда ли продают без рецепта. Он свой на глазные капли благополучно потерял. Грушевский начал подходить к зданию с ярко выделяющийся цифрой 20 якобы с понтом смотрите двадцать лет работаем, Андрей даже как-то пошутил что «Столько лет получите если скажите что мы продаем» Парень был уже готов зайти как вдруг резкая боль в голове и гул в ушах заставили его остановиться и присесть на корточки. -"б***ь» в глазах начало темнеть, звон только нарастал внутри все упало, конечности отяжелели и не двигались совсем, во рту все пересохло, а седцебиение отдавало комом в горле. Толя закрыл глаза и в попытках нормализовать дыхание начал хватать ртом воздух. Мир будто сузился только до него одного, больше никого не существует. Очнулся он будто спустя пять секунд у той же аптеки, кожа на руках была содрана что создавало неприятное ошущение, но в целом все окей? Единственное, под ребрами была давящая боль, будто когда он был в отключке его оприходовала своей тростью какая то бабка. Грушевский попробовал встать и пусть первая попытка была неудачная вторая удалась. Он проверил все свои карманы на наличие денег, все же сейчас не девяностые и платить чем то надо, тем более пока тот в обмороке его спокойно могли обокрасть. Открыв дверь в нос ударил запах лекарств и мазей, пробежавшись взглядом толя нашел продавца и шатающийся походкой подошел, в голове не страха не было, он просто знал что ему продадут, а вот за сколько не знал при проверке карманов на улице нашлись 2 «рубля» что кристалически мало для аптеки. По крайней мере он заходил в столичные и там пока затариваешься по простуде можно обанкротиться. Но он ведь не в столице слава богу и даже не в областном центре, а у себя дома. Шахты вздохнул и на выдохе сказал хриплым голосом: -"Латанопрост и дезе....и тут грушевский забыл название лекарства в голове лишь проскакивали обычные окончания лекраств «мол» «фен» «танол» «прамим» Фармацевт окинула его презрительным взглядом и закатила глаза, и пошла искать первое названое лекарство что-то недовольно бурча под нос. Пока толя смотрел в пол зажав губу зубами до крови. Через несколько минут она вернулась с недовольным выражением лица и белой вытянутой крорбочкой в руках. -"Все?» К этому времени он уже находился не в этом мире а своих мыслях проще говоря считал ворон. -"Мужчина» окликнула его фармацевт, а грушевский пришел в себя и захлопал глазами -"У вас все?» -"Дезепрамин еще есть?» Женщина цокнула и промялила -» в аптеки не поставляют уже, если прям сильно нужен просите у психиатра или ложитесь в больницу нечего самолечением заниматься» Не поставляют значит, ладно на этот раз репутация провинциальной медецины себя оправдала, правда он до сих пор не был уверен что он есть в больницах, там порой даже спирта даже нет что уж о большем говорить. -"тогда все» Расплатившись и выйдя из здания, в лицо ударил ноябрьский холод. Грушевский сел на скамейку достал сигарету из карамана кофты и закурил и закрыл глаза которые гудели от усталости, может в попытках уснуть или просто отдохнуть перед следующей дорогой, на этот раз уже домой. Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем он проснулся, на улице вместо черных туч красовался оранжевый закат. Самочуствие казалось лучше но веки все еще ужасно болят, как будто кто то туда засыпал тонну песка, а ему это лечить «Надо дойти до до дома и закапать глаза» Стряхнув с руки пепел стлевшей не скуренной сигареты. Он поднялся и отправился домой. Разрушенные серые стены девятиэтажных хрущевок уже не цепляли ничьи взгляды, все в том числе и сам город к этому привыкли, ну кроме воров которые так и наравят залесть на стройку что бы украсть пару десятков килограмм железа и меди. Подьезд был в таком же состояние как и улица если не хуже, вонь от канализации и спичек пропитала его с подвала до крыши. Сам подьезд темный без какого то либо проблеска света кроме окон котрые встречались раз в два этажа. Лифт ржавый и громкий, кнопки вызженные малолетними вандалами, были заботливо обрисованы перманентным маркером обозначающим этаж. Парень зашел в лифт и нажал на цифру «7». Лифт со скрипом начал движение. Сколько бы он не жил в городах, больших и маленьких, сколько он бы не повидал и не сделал, всегда боялся и наверно будет боятся что он когда нибудь упадет. Лестничная клетка, ключи, и вот он уже в квартире ну или комуналке откуда «выгнали» всех соседей, выгнали громко сказано скорее погибли от возраста, все-таки ему и самому зданию не третий десяток лет, а это по меньшей мере два поколения. Последняя бабушка была конечно с прибабахом но его не трогала и ментам не звонила. И вот дверь только что закрылась .Как вдруг до ушей доноситься мерзкий скрежет маленьких когтей по металлу, мерзкий, но такой родной. Чуть помедлев Толя зашел в свою комнату, и увидел выбравшегося но волю грызуна. -"грууша привет моя дорогая» Тушканчик замер и начал дергать хвостом. Хозяин взял корм из ближайшего пакета протянул руку с лакомством к зверьку, последний не шибко спешил к толе на руки, он насыпал на ближайщую поверхность от груши коим был стол еще советских времен. Сам же толя лег на кровать без сил, хоть и пролежал большую часть дня без сознания. Тушканчик начал уплетать корм под пристальным взглядом хозяина. Грушевка или же кратко груша всегда была рядом с ним, главная речка как никак, многие говорят что питомец похож на человека, они явное тому докозательство, пока в городе вме было хорошо с ней тоже так было, в 90ых у них почти одновремено нашли какое то неизлечимое заболевание, и если у толи его нашли один раз, то у груши каждый год что то новое в один момент он просто перестал запоминать их количество и живет ведь, толя ради приличия ей корм подороже стал брать, хотя иногда она даже тухлятиной питалась по своей воле конечно же, никто не знает к лучшему это или к худшему, примерно до первого обнаружения болезни груша жила в офисе округа, но после диагноза Ростов убедительно попросил ее забрать мол чтоб никто не заболел. Тогда у толи начала подтекать крыша и его мягко говоря не хотели видеть. Только сейчас он начал задумываться что это был способ выдварить его с собраний, либо это было из-за того что груша напрямую асоциировалась с ним и он это сделал чтоб настроение никому не испортить. В те года его просто выдварили из жизни не то что округа но и области. «Обидно конечно, но какое сейчас это имеет значение, да груша?»