а что насчет этого шрама?

— этот синяк я заработал когда на скейте пизданулся, эта блядская царапина когда я с тем долбаебом полуумным сражался, тут синяк тож от него, а эта.. не успевает уэйн закончить свою мысль, переходя от истории получения одной физической травмы за другой, как его прерывает ненавязчиво тихо заданный Уиллом короткий вопрос. — а этот? раскрытая ладонь уилла аккуратно обхватила подбородок голубоглазого юноши, застыв в опасной близости от его губ, а подушечка большого пальца и вовсе аккуратно коснулась нижней из них, в большей степени сосредточиваясь и дотрагиваясь до неестественно светлого шрама, берущего начало от подбородка и заканчиваясь чуть ли ни у кончика носа. — ..это старый шрам. непривычно тихо, даже для самого себя, отозвался уйэн, хмуря светлые брови, но уже через пару секунд прежнее спокойствие сменилось яркой реакцией выражаемой в возбуждённой злобе, словно Грейндж вдруг резко вспыхнул, как кончик спички, что с силой пробежался об поверхность собственного коробка. — блять, да и зачем тебе это знать вообще? какая тебе нахуй разница?! защитная реакция со стороны блондина срабатывает как обычно незамедлительно, словно по щелчку выключателя. в этих серо - голубых очах, в которых, казалось, умещалась целая бездна, читалась ярко выраженная ярость и вражда, но уилл глядел куда то глубже и дальше этой поверхностной злости, видя в них что то сложнее, чем просто недовольство от заданного вопроса. Байерс продолжал удерживать ладонь у подбородка светловолосого, медленно и с нежностью выводя подушечкой большого пальца ненавязчивые круговые узоры вдоль светлого, практически белоснежного шрама юноши. — почему ты кричишь? вопрос со стороны уилла был задан с абсолютным спокойствием и без малейшего намека на крик, но от того легче уэйну особо то и не становилось, скорее даже наоборот: мерзкое отвращение к самому себе практически физически ощутимо сжимало горло, сбивая дыхание. плечи Грейнджа дернулись, ссутулившись, а хмурость на его лице словно стала ещё более отчетливой. он шумно выдохнул, ещё раз дернул плечами, разминая их и как будто бы стряхивая с них тяжесть последних остатков прежней злости. склонив голову вперед, и все еще хмурясь и щурясь от раздражения к самому ненавистному им человеку в этой комнате - себе, юноша небрежно поднял одну из сокрытых за темной тканью перчатки ладоней вверх, небрежно взберошивая свои же светлые, и без того растрёпанные пряди волос. — прости долбаеба. ладонь уйэна, что совсем недавно покоилась на собственной светлой макушке, медленно метнулась вперёд и легла поверх ладони брюнета, уложенной у светлого шрама на подбородке, накрывая его ладонь собственной и без причинения боли слегка сжимая, чтобы уже через секунду переплести их пальцы вместе. ранее сошедшее с уст Грейнджа извинение, процеденное едва ли слышно сквозь зубы, звучало абсолютно жалко, заставляя чувствовать за него неприятную смесь неловкости и стыда за самого себя, а так же неприятное, колящее ощущение где то на уровне груди. — этот шрам я получил когда впервые в жизни подрался. короткая пауза, щёлканье языком и взор серых глаз, метнувшихся в сторону. чтобы сокрыть стыд за собственную ничтожность, уйэн выбрал тут же заполнять едва ли появляющуюся повисшую тишину короткими фразами, связанными с вопросами по теме, на которую явно желал услышать ответы уилл. — с отцом. мятного цвета очи с особой внимательностью пробегались по выражению лица блондина и эмоциям, написанных на нем, со своей стороны же излучая абсолютное спокойствие и беззвучный интерес, ведь эти зелёные очи многое говорили и без слов, показывая, что уилл готов выслушать своего партнёра, если это потребуется, и конечно же если он сам будет готов продолжать погружать Байерса в события давно прошедших дней. — что? — я тебя слушаю. Уэйн смутился, и частый гость ввиде желания вновь сьязвить, произнести что то грубое и несуразное, в очередной раз посетил его светловолосую макушку. — ну там так то и рассказывать особо нечего. голубоглазый пожал плечами, отмахиваясь от произошедшего в прошлом как от мелочного пустяка, ведь проще назвать все это глупостями недостойными для обсуждения, чем вновь погружаться в эмоциональный фон и воспоминания той ситуации, давшей корни для начала роста настоящей детской травмы. — просто кружку разбил и отец взбесился, да и я яблоко от яблони тоже ебнулся и напал на него, а в итоге сам себя захуярил. Грейндж приподнял руки, взмахнув ладонями в стороны и при этом пожав плечами, мол, "ну вот такая вот хуйня", а уилл притих, кажется относясь к ужасающему событию, что произошедшим с блондином в недалеком прошлом, вероятнее даже серьезнее, чем он сам. — мне жаль, что такое произошло с тобой. брюнет склонил голову на бок, заглядывая в эти словно выплавленные из стекла серо - голубые очи, и придвигаясь к ним по краю кровати все ближе и ближе, опираясь свободной ладонью на простыни, сокрытые за парой одеял жёлтого и синего цвета. — но этот шрам тебя даже украшает. мгновение, и губы Уилла уже смело отыскали чужие, накрывая их и переплетаясь между друг другом в нежном, мягком поцелуе, во время которого юноша аккуратно уложил обе свои ладони на дернувшиеся от неожиданности плечи грейнджа, находящего в состоянии тотального ахуя с секунды две и в это время лишь по глупому хлопая голубыми глазками, прежде чем прикрыть их, отвечая на поцелуй взаимностью.