Читаешь стихи Есенина?

__ Весь ужас прошел. Солнце утихомирилось, отчего температура вернулась в норму. Власти приняли решение, что Гостей, особо не представляющих опасности, истреблять не будут. Вкололи инъекции для изменения пищевода, некоторым особам сделали операции. Они же не совсем изверги, чтобы устраивать гражданский геноцид, верно? К тому же… Рождаемость в стране давно пора поднять. Но об этом не здесь. ——— Пляж. Вечер. Большинство жителей города и ближайшей деревни часто тут отдыхали по выходным до катастрофы. Надо восполнить упущенное. Для Гостей это было чем-то абсолютно новым. Некоторые сразу влились и истинно наслаждались новой жизнью. А некоторые так и сидели на берегу в одном купальнике или плавках, смотря на воду. Например, Балетка. Она сидела на лежаке, прижав к себе левое колено, правое было более опущено. Ее тело закрывал лишь раздельный черный купальник, который ей подарила Соблазнительница в знак примирения. Правда, пришлось его очень сильно затянуть сверху, что доставляло дополнительный дискомфорт в добавок к тому, что уже вызывал настолько открытый стиль одежды. На ее лице не было привычной улыбки. Она хмурилась. От чего? От неудачной попытки искупаться. На ее плечах и ногах все еще блестела вода, однако удовольствия Балерина толком не получила, лишь мелкую боль от жжения из-за контакта кожи и соленой воды, да тревогу от неизвестности. Противно и неприятно. Девушка, если ее можно так назвать, не особо имела с кем-то хороших отношений. Кроме Пророка, или, как она его называет, - Лысого. Он сидел возле нее на соседнем лежаке и пока она смотрела на само море, он смотрел на нее. — «Харе на меня пялиться.» - произнесла Балетка, вздыхая и поворачивая голову на него. — «А…Прости…Засмотрелся…» - Пророк опустил взгляд вниз, однако полностью от нее не отвернулся. Ждал, пока она повернется обратно и вновь на нее взглянуть. Балетку это лишь позабавило. Она хмыкнула и ехидно улыбнулась. — «Чё, понравилась?» — «Может быть…» Глаза Балерины распахнулись в небольшом удивлении. Она ожидала обратной агрессии или колкости, явно не такого ответа. Однако, ее натура взяла вверх, она чуть нахмурилась и улыбнулась. — «Пф-ха-ха! Еще сексом предложи тут заняться!» - произнесла она с гоготом. Пророк лишь мягко улыбнулся со спокойным выражением лица. — «Ни в коем случае, милая…» — «…Фу, не называй меня так.» — «Как скажешь, милая…точнее-» - но Балерина его перебила. — «Ладно, называй как хочешь. Лысый долбаёб.» Они просидели в молчании пару минут. По ощущениям вечность, а по факту - 15 от силы. Волны впивались в песок, дети уже разошлись и постепенно стало темнеть. Когда на пляжу осталось совсем мало народа, Пророк вернул свою мягкую улыбку и, повернувшись, сладко произнес: — «Ты знаешь…Любовь – это купание, нужно либо нырять с головой, либо вообще не лезть в воду…С тобой я занырнул глубоко и с головой…» — «Ты ко мне яйца катишь фразочками Есенина?» — «Ты что, читаешь стихи Есенина?…» — «Пф-ф-ф…Надо мне это…В книжках твоих рылась. Думала, это мусор.» Пророк улыбнулся и посмеялся. Он все же заметил едва видный румянец на бледно-желтой коже любимой.