Перелом души

Невер резко очнулся. В глаза ударил неестественно белый и черезчур яркий свет. Тело ломило, но в общем он чувствовал себя подозрительно хорошо для недавно только мëртвого. Агент приподнялся на локте, игнорируя волну боли, прокатившуюся от плеча руки, на которую он опирался, и осмотрелся по сторонам. Белый пол, потолок, стены, жужжание огромного количества неизвестных старшему медицинских приборов — всë как всегда. Сомнения, которых и так-то было немного, теперь развеялись совершенно: он находился в больничном крыле Эпсилона. — Агент Невер? — донëсся до его ушей голос, и в помещение зашла Алиса, — Уже очнулись? Прекрасно. Как самочувствие? — Не жалуюсь, — ухмыльнулся Невер, поднимаясь с койки. Не первое его воскрешение, в конце концов. Чувства, конечно, неприятные, но в принципе терпимые. *** Прошло несколько дней. Жизнь потихоньку налаживалась. Единственное, что беспокоило Невера, это то, что ни разу за эти дни он не встретил юного напарника. На вопрос о Нео Алиса загодочно ответила, что «он больше не с нами», и рассказада какую-то историю, больше напоминающую страшилку, которые дети рассказывают друг другу перед сном. И вот, когда Невер не знал уже, что и думать, на его столе появилась анонимная записка: «Зайдите в гости к вашему другу. Он будет рад вас видеть» Речь, несомненно, шла об Илье. «Что ж, стоит действительно хотя бы повидаться с ним» — решил Невер, выходя из здания Эпсилона и направляясь к своей машине. *** В том дворе ничего не изменилось. Те же дети играли в те де игры, на скамейках застыли истуканами те же бабушки, а из-за приоткрытой двери гаража выглядывал бампер того же автомобиля соседа Ильи — Данилыча. Затаив дыхание, старший агент постучал в дверь. Конечно, у него был ключ, и агент мог просто зайти в квартиру, не предупреждая об этом хозяина... Но Невер боялся напугать друга. Его смерть, если судить по рассказам иногда немного преувеличивающей начальницы, оставила очень сильный отпечаток на жизни Нео. Мало ли что он подумает теперь, увидев живого и вполне здорового Невера. Агенту было страшно, и он не собирался этого отрицать. *** Илья проснулся оттого, что зазвенел поставленный по привычке на семь утра будильник. Он нехотя выполз из-под одеяла, протирая глаза и проклиная всë на свете. Из-за мучившей его бессонницы юноша уснул только к четырëм утра, наглотавшись всяких таблеток. Пошатываясь и пробираясь по квартире сквозь груды мусора — времени всë это убрать у него никак не находилось, — он отправился в ванную. Добравшись до раковины, юноша открыл кран и плеснул себе в лицо горсть воды. Мыльный после сна взгляд немного прояснился, и Илья посмотрел в зеркало. Пересëкшись бесконечно усталыми взглядами с собственным отражением, он неодобрительно покачал головой. Да уж, внешний вид его оставлял желать лучшего: каштановые волосы растрëпаны, и с чëлки стекает вода после недавнего умывания. Губы искусаны в кровь — это следствие ночных кошмаров, которые каждую ночь не давали покоя парню. Синяки под глазами увеличились настолько, что теперь занимали чуть ли не половину лица. «Жалкое зрелище, » — прокомментировал собственную внешность Илья, отправляясь на кухню за чашкой крепкого до слëз кофе, который станет единственным его завтраком. После его полупринудительной отставки Илья устроился в другую компанию — это не составило труда, учитывая, что до знакомства с Невером он как раз-таки искал себе работу. Стремясь забыть обо всëм произошедшем, он целыми днями просиживал штаны в новом офисе, создавая какие-то программы. Оставался на работе сверхурочно, не требуя за это платы и возвращаясь домой к полуночи — всë это только для того, чтобы утопить в ежедневной рутине медленно сгрызающее изнутри чувство одиночества и вины. Ему было плохо. И физически, и морально. Несмотря на то, что любые связи с Эпсилоном он порвал сразу же после увольнения, в его шее колящим напоминанием о прошлой жизни осталась холодная маленькая железка — чип, который вставляли всем агентам, чтобы они не теряли память при перемотке времени. И только из-за этого каждый день, с утра до поздней ночи, бывшего агента приследовали призраки прошлой жизни, наполненной событиями — как хорошими, так и плохими. Жизни кого-то по имени Нео. И становилось невыносимо больно где-то в районе груди при мысли о том, что этим Нео ему никогда уже не стать. Тот был сильным, смелым, оптимистичным и готовым на всë. Этот стал параноиком, утонувшим в собственном горе. Тот был счастлив. Этот — печален. У того были друзья, готовые поддержать и помочь. Этот же был совсем один... Илья, допив бодрящий напиток, поднялся со стула и открыл шкаф, одеваясь на работу. Умом его завладело очередное воспоминание. Раньше, когда-то неизмеримо давно, этот шкаф был заполнен строгими костюмами агента. Нео, тому Нео, очень нравились эти вещи, делавшие его будто бы внешне более взрослым. У нынешнего Ильи же деревянные полки были почти пусты, и лишь в углу на вешалке сиротливо покачивались синие джинсы с белой рубашкой. В этой одежде юноша ходил на новую работу. Вся жизнь его теперь делилась на две части, и Илья уже не всегда видел границу между ними. Первой частью были воспоминания — такие яркие и реалистичные, но при этом такие горькие и отзывающиеся болью во всëм теле. Второй — ежедневная рутина, серая, как осеннее хмурое небо, и расплывающаяся под пристальным взглядом бывшего агента, с привкусом лëгкой грусти и едва ощутимой ноткой покоя. Он болтался на непрочно привязанном канате меж двух утëсов, отчаянно балансируя ровно по центру. Это было самым правильным решением в данной ситуации... Но всë же что, если он устал? Если хочет уже упасть туда вниз, в пропасть, просто чтобы посмотреть, а что случиться?... Но нет. Он не мазохист. И уж тем более не суицидник в привычном смысле этих слов. Он продолжает жить так, как живëт, уже ни на что не надеясь и не во что не веря. Просто потому что так — правильно. Только дойдя до двери Илья вдруг вспомнил, что сегодня — воскресенье, выходной. Такие дни он, как бы странно для нас, счастливых людей, это не звучало, ненавидел всей душой. Когда ему нечем было занять свой воспалëнный разум, тот против воли наполнялся воспоминаниями о том страшном дне. Дне, когда напарника не стало. Эти воспоминания раз за разом вонзались в грудь острыми ледяными иглами, отравленными сверх того ядом вины и беспомощности. Что, если бы Илья сумел тогда помочь Неверу? Он старался не задаваться этим вопросом, чтобы не тревожить сильнее открытые раны. В этот раз юноша боялся этого дня ещё сильнее. Раньше с ним всегда, неотлучно, находился призрак друга. Пусть Илья понимал, что это — лишь галлюцинация, плод его фантазии и страха, пусть изначально юноша боялся этого силуэта, заставляя его уйти или вовсе игнорируя, со временем бестелесный дух стал единственным его собеседником, которому Илья мог открыть душу. Когда юноша вечерами сидел на кухне, тщетно пытаясь расслабиться перед сном, дух частенько клал призрачную руку ему на плечо, будто успокаивая. Касание это было холодным и неприятным, как касание страха, но таким жаланным, что на физические ощущения Илья не обращал внимания. Несколько раз, слишком увлëкшись и потеряв границу между горьким, но тëплым мирком его фантазий и ледяным суровым реальным миром, он начинал диалог с видением на глазах соседей или коллег. Странно, что до сих пор ни те, ни другие не сообщили о нëм в психиатрическую больницу. А может, стоит самому сходить к врачу? «Да не, бред, » — одëрнул себя Илья. Он совершенно здоров, просто устал, верно? Ему нужно лишь немного времени... Совсем немного.. Тишина квартиры неприятно давила на плечи. Бывший агент сидел на диване, пустым взглядом уставившись в тëмный экран телевизора. Вдруг раздался стук в дверь. Для заблудившегося в мире фантазий юноши этот звук был сродни выстрелу. Он мигом очнулся от своих грëз, встряхнул головой и уставился на входную дверь. Кто мог прийти к нему в десять утра?... Стук повторился. Илья, затаив дыхание, приблизился к двери и тихонько дëрнул еë на себя. Та поддалась, и медленно со скрипом отворилась. На пороге стоял Невер. Всего лишь Невер. Его призрак — так решил Илья. — Ты чего стучишься? — спросил он, будучи полностью уверен, что разговаривает с собственным видением, — Раньше так просто появлялся, — беззаботно добавил он. Эти слова насторожили напарника. Он ожидал слëз, криков, ругани в конце концов, но Нео встретил его удивительно спокойно, несмотря на то, что о нëм говорила Алиса. Тренерованное спецагентское чутьë подсказывало: что-то тут не так. — Куда ты пропал со среды? — поинтересовался младший, проходя на кухню и присаживаясь на стул. Илья был рад видеть призрака, несмотря на то, что тот служил ему живым напоминанием о прошедших днях. С ним, по крайней мере, он чувствовал себя на таким ненужным. Невер сел рядом с другом. Тот отвернулся от старшего, положив голову на ладони. — Знаешь, Нев, — протянул он, и в голосе его ярко слышалась утомление и разочарование, — Я устал. И это предложение лучше, чем любые другие слова, описало Неверу состояние напарника. Старший агент просто встал и обнял Илью, прижавшись подбородком к каштановым волосам. — Н-но... — лишь прошептал поражëнный Нео, не веря, что такое возможно. А может, он сейчас спит? Хотя, если это так, Илья хотел бы, чтрбы этот сон никогда не кончался. — Молчи, — сказал ему Невер, и младший последовал совету, лишь сильнее вжавшись щекой в такой родной чëрный пиджак. Они всë обязательно обсудят. Но потом. Когда-нибудь потом.