red sunset

В квартире темно, почти непроглядно, слабый свет падает из окон на пол оранжевыми, розовыми, кроваво-красными пятнами. Стоит звенящая тишина. Только ветер из окна шуршит белыми, лёгкими шторами, которые впрочем закат тоже окрасил в свою ало-розовую кровь. Настолько тихо, что кажется, что человек бы просто задохнулся в такой тишине, давящей на мозг и поражая собой слух. Но тишину прерывают. Дверь в квартиру громко открывается. Тэхён, даже не потрудившись закрыть её, вваливается в комнату, его волосы растрёпанны, в тёмных глазах слёзы застыли, словно покрыли глаза стеклом, хрупкой плёнкой, которая вот-вот разобьётся. Впрочем, парень уже был разбит во всех отношениях этого слова. Губа разбита, на скуле тёмный синяк, на брови застыла засохшая кровь, парень заметно хромает и падает на колени прямо в кроваво-красный свет из окна. Его глаза горят алым, адским светом, отражая закат. Парень глядит в открытое окно, на кровавое небо, но не видит его. Он видит лишь другого. Он видит только его. Чонгука. Всё тело парня отдаёт оглушающей болью от побоев, но он продолжает глядеть на закат невидящим взглядом. Чон Чонгук. Человек, который жестоко избивает Тэхёна каждый день, это уже стало рутиной обоих. Каждый божий день, возвращаясь с учёбы Тэхён встречает Чонгука и получает очередную порцию ударов, не имеющих видимой причины. Каждый божий день Тэхён возвращается домой вот таким, разбитым, в ранах и кровоподтёках, в ссадинах и гематомах. Каждый день Тэхён захлёбывается в своей боли и крови, но он даже не пытается противостоять Чон Чонгуку, такому прекрасному в вечернем свете, когда его красивое лицо искажается в наслаждении чужой болью. Не просто чужой. Болью Тэхёна. И Тэхён терпит всё. Даже больше, он уже и сам поверил, что заслужил каждый удар, поверил, что так и должно быть, что он ничтожество, что он — никому не нужный кусок дерьма. Он верит в это, потому что верит Чонгуку. Верит этим тёмным глазам в которых отражается его кровь и наслаждение каждой гематомой и вскриком. Верит этой наглой ухмылке при каждой невольной дрожи чужого сжавшегося на асфальте тела. Верит этим сильным рукам в татуировках, ищущих способ ударить ещё больнее. Влюбленный человек склонен верить, не так ли? Тэхён влюблен. И слепо верил. Верил в любовь. До сегодняшнего дня. Из глаз Тэ брызгают горячие слёзы, заливая лицо, летя дождём на пол, стекая по щекам, подбородку, шее. Перед размытым взглядом снова возникает образ любимого, такого родного и желаемого, не смотря на все принесённые им страдания, Чонгука, такой яркий будто Тэхён по настоящему пересматривает воспоминание, как на телевизоре. Он не хотел бы этого слышать и видеть, он желал бы забыть это, каждый звук, каждое слово и больше никогда не вспоминать. Но не может. Воспоминания такие свежие и яркие что избавиться от них предоставляется невозможным. Против своей воли, он невольно вспоминает... Чонгук смотрит сверху вниз на лежащего на жёстком асфальте Тэхёна, ухмыляется, скалится как хищник на загнанную жертву. Он приседает на корточки, глядя парню прямо в лицо, и произносит так, чтобы только тот слышал. — Ты мне надоел. Ты как старая игрушка, которую я забыл выбросить. Мне даже бить тебя скучно. Ты просто удачно попадаешься под руку. Иногда… иногда у меня такое ощущение будто ты ждёшь боли, ждёшь оказаться тут, у моих ног — Чонгук не сильно бьёт Тэхёна в скулу носком ботинка так, что бы его голова чуть повернулась и они встретились взглядом. — но я хочу что бы ты знал одну вещь, щенок. — ухмылка становится шире — если ты думаешь, что ты особенный, то это не так. Ты просто ничтожество, попавшееся под руку. И ты должен быть благодарен мне за то что я тебе это сказал. Ты благодарен? — Чонгук жаждя ответа повышает голос — Ты мне благодарен, щенок? Удар в челюсть. Макушка врезается в камни асфальта. — Д-да. — Отлично. — Чонгук поднимается на ноги и разглядывает свою сжавшуюся жертву — Знаешь, я бы даже пожалел тебя, не будь ты таким дерьмом… Пытаясь не видеть, не помнить этого, Тэхён закрывает глаза так сильно, что перед глазами плывут круги и мотает головой, как бы пытаясь отогнать голос Чонгука, вытравить из головы и больше не слышать. Ледяными, исцарапанными руками он закрывает лицо, пытаясь скрыть его, скрыть свои слёзы, свою слабость, свою боль, свои покрасневшие глаза, синяк на скуле, разбитую губу, свою кровь и любовь, скрыть всё, что он чувствует от окружающего мира, скрыть от себя. Но от себя не скрыться. Он понимает, что это не возможно. Можно закрыться от других, но нельзя закрыться от себя. Это так же невозможно как и убежать от собственной тени и Тэхён это понимает. Сквозь бледные пальцы и крепко сжатые веки пробивается какой-то свет. Тэхён убирает руки и распахивает глаза. Закат будто смотрит на него из окна. Он как закат. Окровавленный, покрыт болью и страданиями, покрыт кроваво-красным. Закат красивый. Он не пытается закрыться, он у всех на виду, такой яркий. И Тэхён прекрасен в свете последних лучей. И он тоже больше не пытается закрыться. Он будто светится красным внутри. Внутри у Тэхёна закат. В голове все так же звучит одно и тоже, эхом отзывается в каждой клеточке мозга будто наяву.

« — Ты мне надоел…»

Тэхён, всхлипнув, встаёт на ноги. Он понял. Он наконец понял что выход только один. Только один способ больше не вспоминать об этом. Алый закат освещает его лицо и подчеркивает блестящие слёзы, стекающие по щекам, застывшие на ресницах. В свете заходящего солнца они походили на кровь.

« — Ты просто удачно попадаешься под руку…»

Закат. Красивый, такой красный, как кровь. Как его, тэхёнова кровь, отражение его боли. Будто кто-то окрасил небо в его боль, использовал её как краску для создания прекрасного заката из уродливой боли где-то внутри, в душе, в сердце.

« — Ты только и ждёшь оказаться тут, у моих ног…»

Тэхён делает шаг к окну. Кровавый свет заката ослепляет, кажется таким ярким, цветным, таким привлекательным.

« — Но я хочу что бы ты знал одну вещь, щенок…»

Новый шаг ближе к закату.

« –…если ты думаешь, что ты особенный…»

Ещё шаг.

« –…это не так.»

Подоконник не должен стать преградой. Тэхён будто заварожён закатом и его алым светом. Он шагает на подоконник. В его глазах играют красные блики. Он больше не плачет, он с детским интересом наблюдает на заходящим солнцем, будто видит впервые.

« –…Ты мне благодарен, щенок?»

«Да» — отвечает Тэхён сам себе и делает последний шаг на встречу кроваво-красному небу. Он как закат. Секунду назад он сиял, но его время вышло.