Клетка для воробья.

      Вы когда-нибудь хотели продать душу? Может быть, вы видели фильмы, где персонаж отдаёт или совершает сделку с потусторонними сущностями, обменивая свою душу на что-то?       Детдом — это тоже обмен. В первую очередь, детский дом — это даже не дьявол, а государственная машина по переработке тысяч жизней. При входе ты отдаёшь своё детство в обмен на проживание.       Здесь у детей нет личного пространства, и стёрты понятия вроде «стыда». Здесь, чтобы выжить, нужно быть сильным. Нужно пробиться в более привилегированное общество. Нужно знать детдомовские «понятия» и правила, следовать им.       Здесь нет никаких ангелов-хранителей, даже у верующих. Здесь работает закон силы. Либо ты съешь, либо съедят тебя. Либо твоя кровать — у стены, где сквозняки не смогут достать до тела, либо с тебя стаскивают одеяло. Либо ты прокачиваешь свои навыки, либо тебя унизят на каком-нибудь конкурсе.       Я научился этому за свою первую неделю обитания здесь. Сначала я научился рычать, когда больно, потом — кусаться, когда страшно.       А потом... А потом появился он — с румяными щеками, полными наивности и надежды на успешное будущее. Глаза были похожи на глаза не пойманного оленёнка. Что-то в нём было убийственное и слишком детское.       Он нарушил все законы и понятия. Он сел не за тот стол. Он занял не ту кровать. Он посмотрел не так.       И самое ужасное, что он смог сделать... это заставить меня вспомнить о той самой убитой надежде, которую я выжёг в себе калёным железом.       И я возненавидел его за это. Сильнее, чем кого-либо.       Да, этот Дом умел перемалывать судьбы. Стирать надоевшие имена и вписывать новые. Он давал тебе всё: крышу над головой, похлёбку с хлебом, яблоки на полдник, расписание, новые карандаши и вещи от детей, у которых была семья.       И отбирал он тоже всё: имя, прошлое, право на слёзы, свободу и личность.       Одних он ломал быстро, с хрустом. Другие гнулись годами, становясь частью его стального, скрипучего каркаса.       Но были и третьи — те, кого Дом не мог переварить. Те, кто встречался внутри него, как тектонические плиты, как огонь и вода, две противоположные стихии, чтобы либо уничтожить друг друга навсегда, либо возродить нечто новое. Нечто, чему в правилах Дома не было места.       Так и встретились Космо и Спраут. Осколок и Рана. Надежда и жажда власти. Искренность и страсть. Нарушитель и законы. Боль и загноившиеся раны. Вера в исправление и вера в неизбежность.