Бремя Избранного

      Все начиналось с битвы. Это был старый, испытанный ритуал, укоренившийся в самой основе их противостояния. Вспышки лазеров пронзали небо, оставляя после себя выжженные полосы. Каждая такая битва — попытка доказать свою правоту через грубую силу, единственный язык, который они понимали в моменты наивысшего накала.       — Слабеешь, Избранный! — крикнул Темный Лорд, его голос, искаженный злобой, резал «воздух». Алая фигура была повернута к противнику, руки взметнулись вверх, собирая темную, пульсирующую энергию. — Цепляешься за жалость, которая тебя и погубит!       Со свирепым ревом был запущен шквал вирусных шипов — сгустков коричневой, коррозийной энергии, способной разъесть саму структуру данных. Шипы неслись к стикмену, угрожая пронзить. Разум Избранного долгое время погруженный в хаос конфликтующих эмоций — в этот миг был кристально чист и сосредоточен. Он не видел врага; он видел проблему, которую нужно решить. Угольная рука взметнулась вперед для контратаки. Сфера чистой, белой энергии, похожая на миниатюрную планету, сгустилась на ладони и выплеснулась вперед. Она рассеяла шипы и продолжила свой путь, обрушившись прямо в грудь красного.       Кувыркаясь в воздухе, издавая хриплый крик ярости и боли, Лорд рухнул на траву, прокатившись по ней. Падение было жестким, настольгически жёстким, напоминая о тех временах, когда они сражались друг с другом на экране тирана-создателя. Воздух вышибло из груди, в глазах помутнело от кратковременного шока. Избранный плавно спустился. Пыль и грязь медленно оседала вокруг. В движениях не было и тени прежней нерешительности. В нем была лишь знакомая, накопленная за долгие циклы битв и перемирий напряженность — усталость от бесконечного круговорота насилия. Черные руки с железной хваткой опустились на запястья соратника, грубо стянув браслеты — сложные устройства, фокусирующие его разрушительную энергию вирусов. С щелчком, который прозвучал невероятно громко в наступившей тишине, браслеты разомкнулись и откатились в сторону. Без хозяина они лишь бесполезные игрушки.       — Я уничтожу все и без них! — прошипел Тёмный Лорд, голос дрожал от бессильной ярости. Он извивался, пытаясь вырваться. — Мы могли бы править этим миром, всем Интернетом! А ты... ты предал нашу идею! Предал меня!       Избранный не ответил. Вместо этого сильнее надавил, прижав Лорда к земле. Тело красного стикмена выгнулось в немом протесте. Холодная почва проступала сквозь туловище, неприятно леденя кожу. Теперь он был вынужден смотреть на бывшего союзника, чувствуя, как трава вминается под его весом. Угольная голова оказалась рядом с головой Лорда.       — Я не смогу убить тебя, — устало произнес он. — Мы оба знаем это. Продукты одного кода, дети одного создателя. Оба прошли через одну боль. Уничтожить тебя — все равно что отрезать часть себя.       — Ты слабак! — выкрикнул Лорд, отчаянно пытаясь игнорировать странное щемящее чувство в груди от слов соперника. — Мы давно бы могли всем владеть! Запугивать слабых, отомстить всем, кто нас сдерживал! Сила в наших руках!       — Отомстить? — голос оставался спокойным. Избранный вдавил колено в живот Лорда, заставив того резко выдохнуть. — Мы уже мстили. Семь долгих лет. Семь лет террора, разрушения, убийств. И что это нам принесло? Мы стали теми, кого ненавидели — тиранами, не видящими дальше собственной головы.       — Это была СВОБОДА! — взревел Тёмный, собрав последние силы для рывка. Но его запястья, лишенные браслетов-усилителей, были зажаты. — Мы были богами! Мы решали, кто будет жить, а кто — сгинет! Никто, слышишь, НИКТО не мог больше указывать нам, что делать! —в голосе звучала не просто злоба. Слышалась боль, старая, как их самое первое появление, боль отвергнутого творения, чей создатель видел в нем лишь инструмент. Избранный это слышал. Он знал эту боль. Он носил ее в себе.       — Я не смогу переубедить словами, — сказал он, и в его тоне появилась новая, решительная нота. — Ты не слушаешь. Тогда я выберу другой путь.       Все еще удерживая тело под собой, он подтянул Лорда ближе. Красный почувствовал, как напряглись мышцы на бедрах Избранного, как изменился центр тяжести.       — Я возьму часть твоей энергии на себя, — пояснил Избранный. — Твою ярость, твое стремление к разрушению. Я перенаправлю его.       — Что ты удумал, предатель? — прошипел Красный, но в его голосе впервые зазвучала неуверенность. И тут он почувствовал это. Грубое, внезапное давление между ног. Резкий толчок, вытеснивший из его груди воздух и смешавший привычную ярость с шоком       — Ты... посмел... — его голос сорвался на полуслове, когда Избранный повторил движение, уже целенаправленнее, сильнее, с непререкаемой уверенностью.       — Я беру то, что ты так безрассудно тратишь, — сквозь маску уверенности пробивалось колоссальное внутреннее напряжение, будто он сам шел против своей природы. Черные руки впились в бедра, фиксируя на месте. Лорд попытался вырваться, оттолкнуть, закричать, но собственное тело предательски ответило на насильственное вторжение волной странного внутреннего жара, который начал разливаться из точки их соединения. Ненависть и зарождающееся, нежеланное возбуждение смешались в один тугой, болезненный клубок, разрывая изнутри. Он ненавидел Избранного в этот миг сильнее, чем когда их стравливал создатель, но эта ненависть была отравлена острым, постыдным осознанием — плоть постепенно начинала поддаваться.       — Доверься мне, — мягко звучал голос Избранного. — Я приму всю твою ярость на себя.       Каждое движение теперь было не просто ударом, а глубоким, вышибающим душу толчком, заставляя внутренности сжиматься. Энергия вокруг рук прожигала траву, оставляя в воздухе невыносимый запах гари.       — Я… убью тебя… — голос Лорда был хриплым, прерывистым, но теперь в нём сквозила не былая мощь, а одышка, физическая невозможность вложить в угрозу хоть каплю убедительности.       — Попробуй, — движения замедлились, черный стикмен сам тратил последние силы, поддерживая быстрый темп. Но его воля горела яснее и ярче, чем когда-либо: он доведёт это до конца. До полного изнеможения Красного. До того момента, когда в нем не останется сил ни на что. — Если к концу у тебя останется хоть капля сил на угрозы... значит, я работаю недостаточно хорошо.       Тело под ним больше не вырывалось. Отчаянные схватки сменились судорожными, непроизвольными подрагиваниями, которые становились все слабее, все более подконтрольными навязанному ритму. Ярость в малиновых глазах Красного медленно гасилась нарастающей физической немотой, ошеломляющим переполнением чувств. Он чувствовал каждую деталь: шероховатость земли под спиной, горячее дыхание на своей шее, нарастающее, неотвратимое давление глубоко внутри, которое вытесняло все мысли, оставляя лишь животный, примитивный отклик.       — Я возьму на себя ответственность за все, что мы совершили, — прозвучала клятва над самым его ухом. — Но я не позволю тебе тащить нас дальше в эту пропасть.       — Избранный… — голос Лорда дрогнул, потонув в прерывистом всхлипе. Внезапно, осознав свое положение, он пробормотал: — Руки... отпусти их.       Черный стикмен остановился на мгновение, его дыхание было тяжелым и хриплым в наступившей относительной тишине, нарушаемой лишь треском горящей травы. Эти слова... это была не яростная команда, не выкрик угрозы. Это была просьба. Слабая, совершенно, абсолютно нехарактерная для его бывшего союзника. Мгновение — и железная хватка на запястьях ослабла. Высвободившись, руки Лорда резво, почти против его воли, обвили чёрное тело и притянули к себе. Он впился зубами в шею Избранного, прямо у основания       — Начал... так двигайся как следует! — прошипел он прямо в его «ухо», и его голос был надрывистым от сдерживаемых эмоций, от стыда и неожиданной потребности в большей близости. Жар от укуса растекался по шее, смешиваясь с приливом странного, почти болезненного внутреннего чувства. Это было не по плану. Это было... непредсказуемо. Даже возбуждающе хорошо. Избранный сдавленно выдохнул.       — Так лучше? — его собственный голос прозвучал твёрже, бедра пришли в резкое, безжалостное движение. Собственное тело алого давно предало его, отвечая на каждое движение волнами удовольствия.       — Да... вот так, — сдавленно выдохнул эти слова.       — Настолько хорошо? — голос Избранного снова прозвучал прерывисто, он сам был на грани, его контроль трещал по швам под натиском как физического напряжения, так и эмоционального шока от происходящего.       — Заткнись, — прохрипел Лорд, его губы снова впились в шею – с отчаянной потребностью заглушить собственные звуки, стоны и всхлипы, которые грозили вырваться наружу. — Просто блять заткнись и делай.       Избранный не стал спорить. Не было больше слов. Каждое движение вышибало последний воздух и последние мысли. Красный не мог подавить резкий, громкий стон, когда его тело прогнулось в неестественной для него, унизительной позе, полностью отдаваясь на волю победителя. По его конечностям пробежали судороги.       Власть Темного Лорда строилась на боли, на криках, на безысходности тех, кто оказывался слабее. Он был вирусом, эпидемией, стихийным бедствием. Но сейчас... сейчас он сам был в ловушке, зажат между холодной землей и горячим телом Избранного, и вместо привычного, гнева в его жилах пылало что-то другое – что-то острое, и постыдное, что-то, что заставляло его руки цепляться за плечи противника, впиваться в его спину, притягивая ближе, отчаянно нуждаясь в том, чтобы это кошмарное блаженство наконец достигло пика и разорвало его изнутри.       — Я... ненавижу... — он задыхался, слова обрывались, превращаясь в прерывистый, сдавленные всхлипы. Ноги обвились вокруг талии Избранного, полностью отдаваясь движению. — Ненавижу то, что ты делаешь...       Ответа не последовало. Горячее дыхание обожгло кожу на плече красного. Он был близок. Очень близок. Лорд чувствовал это по срывающемуся ритму.       — ...То, что ты заставляешь меня чувствовать, — выдохнул Лорд, признание.       Это стала последней каплей. Контроль Избранного, который он так яростно удерживал, рухнул. Тело содрогнулось в немой, но мощной судороге, и Лорд почувствовал, как его изнутри заливает обжигающим теплом. Собственное тело выгнулось дугой, руки с силой впились в плечи. Тишина. Настоящая, без звона в ушах. Только тяжелое, выравнивающееся дыхание и мелкая дрожь в каждом мускуле. Избранный по-прежнему удерживал в своих объятиях обмякшее, безвольное тело, ощущая, как то мелко вибрирует.       Прошли секунды, может, минуты. Лорд пошевелился. Слабо. Голос, когда он заговорил, был хриплым, измотанным.       — Избранный...       — Да? — откликнулся соратник, мысленно готовясь услышать обещания страшной расплаты.       Но то, что он услышал, заставило его застыть.       — В следующий раз, — выдохнул Тёмный Лорд, и в его тоне сквозила неподдельная, уставшая ирония, — если захочешь потрахаться. Просто скажи. Не нужно было весь этот... драматизм с поглощением энергии и перевоспитанием.