Сердцу станет веселей

Бушевала и ревела сильная метель, да настолько, что, кажется, если бы кто-то выглянул в окно, чьё стекло покрыто чёткими и хрупкими узорами, то точно ничего бы не увидел. Столь низкая температура была из ряда вон выходящих для мягкого и субтропического климата города Иокогамы, поэтому коренным жителям и даже туристам было непривычно кутаться в тяжёлые одеяла и носить много слоев одежды, словно луковицы. И только в старом бильярдном зале, который располагался в кирпичном здании жилого района города, вдали от всех машин и лишних глаз, на фасаде которого выцветшими буквами написано «Oʟᴅ Wᴏʀʟᴅ», было очень хорошо и уютно, даже убаюкивающе. Пройдя немного вправо, мы с вами увидим, как сейчас, поздней и ледяной ночью, когда все нормальные и работящие люди спали, пуская слюни на подушку от расслабления, внутри этого тёплого помещения горят пёстрые неоновые огни, что включаются в долгие часы работы. Если говорить о завсегдатаях этого заведения, было бы грехом не упомянуть группу мафиози под названием "Флаги", потому что здесь у них находится, говоря на их языке: "обычное место сбора". Мужчина с короткими седыми волосами, доходившими ему до плеч, а точнее с прической "боб" с пробором посередине, где на правой стороне головы были чёрные пряди, расположенные так, что напоминали чёрные клавиши пианино, твёрдо и крепко держал своими тонкими пальцами деревянный, покрытый качественным лаком дорогой кий, пытаясь подобрать такую траекторию и рассчитать силу удара по жёлтому шару, чтобы задеть второй вдалеке и метко забить их оба в одну лузу. Его позиция была далеко не качественной, что значительно и усложнило его вычисления. Обдумав всё много раз и рассчитав всё до мелочей, он уже почти успел ударить кончиком кия по середине мяча, как вдруг резко распахнулась дверь, вспуская в "летнее" по температуре помещение до костей мёрзлый воздух. На окнах даже появился небольшой и незаметный конденсат. Рука Пианиста неприятно для этой ситуации дрогнула, удар получился кривой, слабый. Мяч слегка оттолкнулся от поверхности стола и с глухим стуком упал обратно. Беловолосый с разочарованием посмотрел на укатившийся в совсем другую сторону шар, а затем с томным вздохом выпрямился, немного размявшись круговыми движениями таза. В конце концов, играть несколько часов подряд, пребывая в потоке своих мыслей, было довольно-таки утомительно, особенно физически. Он отложил свой кий, спокойно прислонив его к стене. Посмотрев на входную дверь, двадцатипятилетний парень увидел того, кого явно не ожидал в такой поздний час. Он, если говорить честно, уже никого не ожидал сегодня встретить. Его более высокий коллега, одетый в простое чёрное пальто и незавязанный светлый шарф, висевший на шее поверх костюма, состоявшего из белой рубашки, жилета, брюк и галстука, весь покрытый липким снегом и с давно потухшей, заледеневшей сигарой во рту, стоял на пороге. Было видно, что ещё за дверью он пытался более-менее отряхнуться, но у него это определённо не вышло. Лидер, видя данный "зимний вечерний пейзаж" перед собой, усмехнулся и с ухмылкой чеширского кота ехидно произнёс, явно издеваясь над проффесиональным киллером: –Знаешь, ты как-то не похож на Айсмена... Я бы сказал, что ты теперь Сноумен. "Сноумен", лишь закатил глаза, не обращая внимания на колкости своего коллеги. Он уверенно и спокойно шагнул внутрь, оставляя за собой объёмные следы снега, которые мигом таяли на тёплом полу бильярдного зала, оставляя лужицы. Хотя атмосфера в зале могла показать согревающей душу, его холодный взгляд "превращал это в пар", заставляя мурашек бежать по всему телу в разные стороны, разделившись, словно в плохом ужастике про "пугающих монстров" от дешёвой молодой американской студии. – Ты не поймёшь, что такое настоящий холод, пока не почувствуешь его в душе, – произнёс он, неспеша сняв шарф и бросив его в ближайший стул, не потрудившись даже туда глянуть одним глазком. Его голос был низким и хриплым, впрочем, как и полагается любому заядлому курильщику в зимний период, когда он, можно сказать, курит сотую сигарету в одних трусах на открытом балконе, сидя на сколоченном собственными голыми руками троне изо льда, который он собрал с крыши соседнего подъезда. – Я уверен, пойму, что такое настоящий холод, когда выгляну наружу, – усмехнулся Пианист, с наигранной задумчивостью посмотрев в сторону окна, где всё ещё у погоды была истерика. – Может быть, тебе стоит стать поэтом? Убивать людей не роутером из кухни, а сборником своих цитат и стихотворений? Сноумен лишь покачал головой, разочарованный шутками лидера. Он подошёл к игровому столу размеренным шагом, облокотился на него, смотря на одну единственную "жертву дрожащих рук Пианиста". – Поэзия – это не для меня, – произнёс он, глядя на Пианиста с лёгким презрением. – Я предпочитаю действовать, а не мечтать, как ты. Пианист, не обращая внимания на его слова, снова взял кий в руки и, прищурившись, прицелился в один из шаров. Его голос звучал медленнее, потому что он просчитывал траекторию мяча после удара в уме. – Действовать, говоришь, да? Клянусь своей бутылкой вина, что именно из-за твоих действий у тебя никогда не было отношений. Айсмен, не отрывая взгляда от стола, ответил со вздохом, уже слегка утомлённый такой "очаровательной" беседой. Но, зная Пианиста, это даже не начало...