Школьная любовь

Настоящее Драко растекся по дивану, и Гермиона рядом сделала то же самое. Они оба сидели, закинув ноги на журнальный стол, где горел экран компьютера, а сверху в беспорядке лежали протоколы аукционов, бухгалтерские документы и прочее, чем Гермиону щедро снабдил его отец. Их с Грейнджер плечи соприкасались, что в свете последних событий совершенно не смущало. Честно, если бы он мог, Драко сейчас провалился сквозь этот диван вплоть до центра земли. Гермиона, он уверен, хотела того же. — Подведем итог, — бесцветно произнес он, — Твой отец, мой отец и отец твоего дружка Поттера завели фонд, чтобы весело пилить деньги. Потом, когда к ним появились вопросы, они договорились, что твой отец отсидит, а остальные позаботятся о вашей семье. Мой отец, очевидно, понял это слишком буквально. Но они все не учли одного… — Что я решу, что мой отец невиновен и начну копать, — Гермиона ответила ему в тон. — Когда Люциус понял, что мы нашли доказательства его вины, он, видимо, решил, что это идея Сириуса. Не знаю… месть, за то, что увел жену. И избавился от меня. А Джеймс от греха подальше уехал из Англии. От Гермионы Драко узнал, что по возвращении из приюта она пыталась связаться с Гарри, но тщетно: его отец увез их с матерью из страны и сменил номера. Драко прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Челюсти непроизвольно сжались, стоило ему представить маленькую Гермиону и то, как ей было страшно и одиноко в приюте, куда ее запихнула сука Нарцисса. — Я не могу, нахуй, поверить, — говорить было почти больно, — что это все правда… зря. Наши поиски. Приют. Эти десять лет. Ложь, что они нам скормили. Мне кажется, они все просто ебаные моральные уроды. — Я написала отцу и потребовала встречу завтра. Мне нужны объяснения. — Надеешься, что это неправда? Гермиона вздохнула и положила голову ему на плечо: — Нет. Просто хочу посмотреть ему в глаза. Он ведь знал все эти годы, что все, что со мной случилось, было из-за него. И даже не попросил прощения. Голос Гермионы дрожал, и Драко чувствовал, как его футболка становится мокрой там, где ее подбородок касается ткани. — Иди сюда, — он закинул руку Гермионе за спину и притянул девушку к себе. Влажное лицо девушки уткнулось ему в грудь, а кудри защекотали нос. — Тебе идут кудряшки. Они напоминают мне наше детство. Гермиона подняла голову и уставилась на него покрасневшими глазами со слезами, блестящими в уголках. — Я бы хотела никогда не рождаться, — прошептала она. К горлу подкатил ком. Драко почувствовал, как холодеет нутро, а мозг растерял все ответы до единого. Он просто… смотрел в ее глаза и… и… — Даже если так, я рад, что ты здесь, — губы, почему-то соленые, сами произнесли эти слова. — С тобой случилось большое дерьмо, Гермиона. Но мы живы. И вместе. Мы можем начать все заново. — Мы вместе? — она насупилась и напомнила при этом мокрого котенка. — Если ты не против. Гермиона медленно кивнула, продолжая неотрывно смотреть на него, и ком в горле стал меньше. — Ты поедешь со мной к отцу завтра? — спросила она. Драко потянулся вперед и оставил поцелуй на ее лбу. — Это даже не обсуждается.

***

Они с Гермионой так и отрубились вчера: Драко — полулежа на диване, а она — свернувшись клубочком в его объятиях. Новое утро было, как пряности. Горьким и вкусным одновременно. Кажется, вчера между ними что-то изменилось, потому что Гермиона больше не сторонилась его. Совсем. Проснувшись, она поцеловала его в щеку, и предложила кофе. Черт возьми, это было самое приятное пробуждение за последние несколько лет. За чашкой кофе и традиционной утренней сигаретой (привычка, что за десять лет разлуки у них стала общей), Драко спросил: — Ты вообще завтракаешь? — О, ты голоден? — стряхнув пепел с сигареты, виновато спросила Гермиона. — Извини, в холодильнике ничего такого… можем заехать по пути в кофейню. — Меня беспокоит, что ты не голодна. Сколько я тебя вижу в последние месяцы, ты только пьешь кофе и куришь. — Я поем у отца, — Гермиона крепко затянулась. — Как бы я ни была на него зла, его экономка ни за что не выпустит меня, не впихнув мне в рот всей еды мира. Она мастерски уходила от прямых вопросов о ее состоянии, и Драко не оставалось ничего, кроме как сделать глоток черного кофе и позволить ей это. Ее прятки от себя самой. — Ты нервничаешь? Перед встречей с отцом. — Скорее разочарована. Гермиона затушила бычок о пепельницу и открыла окно пошире, чтобы проветрить. В лицо пахнуло холодным воздухом. — Я ведь всю жизнь равнялась на него. Восхищалась его качествами, взращивала их в себе. Копировала его привычки. А теперь оказалось, что я потратила столько лет, пытаясь заслужить одобрение обманщика и вора. Это… бесит. Драко провел пальцем по теплому ободку чашки. Он понимал ее, только вот… — У меня получилось наоборот, — грустно хмыкнул он. — Меня настолько раздражал мой отец, и я настолько хотел стать непохожим на него, что стал… никем. — Кажется, я ошиблась, — Гермиона накрыла ладонью его запястье, и он удивленно посмотрел на нее. — Ну, когда сказала, что мы разные. С этим бэкграундом мы отлично друг другу подходим. Они смотрели друг другу в глаза. Долго. Пристально. Как будто хотели насмотреться за все время, что они потеряли. Что у них отобрали. Драко наклонился к ней, и оставил поцелуй на мягких губах. Языки сплелись, обмениваясь горечью кофе и никотина. Этот поцелуй был, как их утро. Горькой, но вкусной пряностью.

***

— Я жутко волнуюсь, — призналась Гермиона, когда они припарковались у особняка ее отца. Дом Сириуса был не чета поместью Малфоев: обычный кирпичный дом с кованой оградой, один в один с другими, стоявшими на этой улице. Это удивляло, ведь Драко знал, что Сириус богат. Но, возможно, богатство было растяжимым понятием. Он подал руку Гермионе, помогая выбраться из автомобиля, и сжал ее напряженные пальцы в своих: — Я тоже. В конце концов, это при первой встрече твой отец меня выгнал, а я даже не был твоим парнем. Гермиона прыснула, и ее ладонь в руке Драко немного расслабилась. Все же в одном она не изменилась за десять лет: по-прежнему ненавидела сочувствие и жалость, но успокаивалась от забавной шутки. Драко чувствовал, как воскресают воспоминания о днях, проведенных вместе, каких-то мелочах, которые нравились ей и которые раздражали… Внутри возникало теплое, пусть пока и мимолетное ощущение, что он знает эту девушку. И, кажется, любит. Так же как десять лет назад. — Ну что же, скандал будет через три… два… — Гермиона нажала на дверной звонок и повернулась к Драко с хмурым видом: — Один. Будто их уже поджидали, дверь распахнулась, и на улицу выглянула полная женщина с теплой улыбкой, одетая в черную форму с белым передником. Она радостно воскликнула: — Гермиона, дорогая, входи! Когда они оказались в просторном светлом холле, женщина перевела взгляд на Драко и заговорщически подмигнула Гермионе: — Ты наконец привела с собой мальчика? — Какого еще мальчика? — раздался громкий веселый бас, и в дверях холла возник Сириус. Пока еще не подозревающий, насколько влип. Сириус выглядел так же, как Драко его запомнил. Высокий широкоплечий брюнет с массивным носом, темными глазами и густыми бровями. С той лишь разницей, что в волосах кое-где залегла седина, а густые брови грозно нахмурились, стоило ему заметить Драко: — Мальчишка Малфой, — на его скулах заиграли желваки, — что ты здесь делаешь? — Драко пришел поддержать меня, папа, — с нажимом ответила за него Гермиона: ее глаза сверкали недовольством. Сириус жестом показал своей экономке оставить их, и она, пробормотав что-то о пироге в духовке, ретировалась, напоследок окинув их опасливым взглядом. Сириус прикрыл за ней дверь холла. — Детка, в чем бы тебе ни потребовалась поддержка, ты прекрасно знаешь, что я рядом, — обратился он к Гермионе. — Тебе ни к чему помощь мужчины, который скоро женится на другой. Тем более, его отец… — Ничем не лучше тебя, — голос Гермионы звучал так холодно, будто всего пять минут назад она не признавалась, что волнуется. — Мы виделись с Люциусом на репетиции свадьбы, и он дал мне кое-какие бумаги. О тебе. Сириус замер. Его рот открывался и закрывался, будто он пытался найти объяснение, но не мог. А потом он потупил взгляд. Признаваясь одним лишь этим. — Детка, давай поговорим в гостиной, пожалуйста, — его голос прозвучал неожиданно тихо. — Но Дра.. — Мистер Малфой может пойти с нами. Драко думал, что ощутит удовлетворение, когда они загонят Сириуса в ловушку. Но сейчас, когда он шел впереди них по коридору, повесив голову, перед глазами у Драко стояло его чертовски виноватое лицо. Он заслуживал злости и мести, но Драко почему-то было его жаль.

***

— Я надеялся, что этот день настанет гораздо позже, — вздохнул Сириус, когда все трое расселись в гостиной: Гермиона и Драко на большом диване, а сам Сириус в кресле напротив. Он уперся локтями в колени и закрыл ладонями лицо. Драко удивленно поднял брови, повернувшись к Гермионе: они ждали совершенно другой реакции. Что ее отец будет отпираться, спорить, бросаться ответными обвинениями или угрожать… Никто не думал, что он… раскается? Но Гермиона не выглядела такой же шокированной, как Драко. Она смотрела на отца с опасным прищуром: — Если ты хочешь меня разжалобить… — Нет, детка, — Сириус поднял голову. — Я просто не знаю, как просить за это прощения. Я знал, к чему все идет, еще в тот момент, когда Люциус позвонил мне и пригрозил… — В конце сентября? — спросил Драко. Именно тогда был первый раз, когда он припер отца к стенке насчет Гермионы. Сириус кивнул, подтверждая его догадку. — Я понимал, что ты все равно узнаешь. Когда ты сказала, что ищешь доказательства против Люциуса, это стало вопросом времени, когда он нанесет ответный удар. Но я просто не мог… язык не поворачивался сказать тебе… — Проблема не в том, папа, что ты не сказал мне сейчас, — Гермиона держала спину идеально ровно, а слова вылетали из ее рта как маленькие дротики. — Проблема в том, что я изначально потеряла дом и школу, потеряла все свое детство из-за того, что ты не сказал мне перестать искать. Твой адвокат прекрасно знал, что я собираю доказательства твоей невиновности, но даже это не убедило тебя признаться мне, что ты вор. Такой же, как Люциус Малфой. Сириус открыл было рот, но Гермиона не дала ему вставить и слова: — Из-за тебя я год провела в абсолютно жутком приюте. Твоя дочь. В приюте для сирот из-за твоей лжи, понимаешь? Но даже потом ты не признался. Ты заставил меня ненавидеть Нарциссу, Люциуса, ненавидеть Драко, — Гермиона бросила на него взгляд, полный горечи, а затем повернулась обратно к отцу: — Заставил равняться на тебя и почитать, хотя знал, что буквально все плохое, что случилось в моей жизни, было из-за тебя! Она откинулась на спинку дивана и вздохнула, прикрыв глаза. — Скрывая свою ложь, ты отнял у меня даже имя. Интересно, — она хмыкнула, — где настоящая Гермиона? Гермиона Грейнджер, дальняя родственница адвоката Дагворта Грейнджера? Или Гермиона Блэк, которая до сих пор владеет всеми деньгами, что ты украл, несмотря на то что такого человека не существует? Эту ужасающую схему они обнаружили вчера. Раньше Гермиона, как и Драко, была уверена, что просто сменила фамилию. Но оказалось, Сириус буквально создал ей новую личность, подкупив кого-то в бюро регистрации. Оставив номинально существовать и Гермиону Блэк, всем имуществом которой он до сих пор распоряжался по доверенности. Такую же доверенность Драко когда-то выдал своему отцу (по его приказу), и со вчерашнего вечера в голове крутились мысли о том, что это может значить. — Все мое существование — это гребаное нарушение закона! Из-за тебя. Гермиона в гневе смотрела на отца. Ее грудь вздымалась от тяжелого дыхания. А Сириус… Драко сначала решил, что ему мерещится… но в карих глазах мужчины стояли слезы.

***

Сириус смотрел в пустоту, закусив губу. Гермиона уже несколько минут как закончила свою обличительную речь и сидела на диване, враждебно скрестив на груди руки. Она то и дело бросала взгляды на отца, ожидая, когда он уже заговорит. Но он молчал. Лишь руки, сжатые в замок, побелели в районе костяшек. Драко искоса посматривал то на Гермиону, то на ее отца, и с каждым мгновением тишины грудь сжималась от напряжения. Дышать становилось труднее. Он вместе с Гермионой ждал, что Сириус объяснит, потому что… надеялся ему поверить. Черт знает почему, возможно, из-за того, что его собственный отец в такой ситуации давно бы закидал его дерьмом, лишь бы не признавать своих ошибок, реакция Сириуса вызывала у Драко сочувствие. Было видно, что ему жаль. Хотя Гермиона, судя по плотно поджатым губам и строгому взгляду, чувств Драко не разделяла. — Детка, я… — Сириус наконец подал голос. Хрипло, как-то лающе. — Черт, никогда в жизни не было такого, чтобы я не находил слов. Но сейчас я просто не знаю как… как перед тобой… — Извиниться? — сухо спросила Гермиона. — Не стоит. Будет достаточно, если ты скажешь правду. Хоть раз. — А что говорить? — Он грустно усмехнулся, подняв взгляд на дочь: — Ты уже все знаешь. Мы с Люциусом и Джеймсом проворачивали дела с фондом. Потом один списанный предмет искусства привлек внимание, нами заинтересовалась полиция. Нужно было что-то решать… все счета фонда обычно подписывал Джеймс, и подозрение бы сразу пало на него, о чем Люциус не преминул мне намекнуть. — И ты решил, что лучше твоя семья, чем его. — Детка, он был моим другом с детства! Его семья приняла меня, когда не стало моих родителей… я просто не мог иначе. Да и они с Люциусом обещали позаботиться о тебе и маме. — О, они позаботились. — зло хмыкнула Гермиона. — Особенно Люциус. — Я не знал, что так будет, — сказал Сириус упавшим голосом. Он смотрел на дочь так печально, что у Драко по спине прошлись мурашки. — Если бы я знал… Стоило поговорить с тобой еще тогда, когда Даг сказал, что ты ищешь доказательств, но… черт, ты верила, что я хороший человек, детка. Я боялся, что ты разочаруешься во мне навсегда. — Твой страх воплотился в жизнь, папа. Драко заметил, что ее холодная маска дала трещину: в глазах Гермионы стояли слезы. Сириус зажмурился на секунду, а потом спросил: — Есть ли хоть один шанс, что ты сможешь меня простить? — Вряд ли, — ответила Гермиона твердым голосом. Но Драко видел, как ее рука вцепилась в ткань свитера. — Я понял. Сжав челюсти, Сириус поднялся с дивана и… вышел из комнаты. Драко и Гермиона непонимающе переглянулись, слыша его удаляющиеся куда-то наверх шаги. — Давай подождем, — предложил Драко, впервые с момента их встречи подав голос. Гермиона кивнула. По ее щеке катилась слеза.

***

Сириус вернулся через несколько минут и положил на стол перед Гермионой две папки. Идентичные той, что уже лежала у нее дома, только… Они были подписаны. Люциус Малфой. Джеймс Поттер. Драко почувствовал, как горло стягивает тугой обруч. — Когда мы с Люциусом и Джеймсом договорились, то каждый оставил у себя компромат на двух других участников. Для подстраховки, — сказал Сириус, заняв свое кресло. — Здесь то же самое, что вы нашли в школьные годы. Возможно, даже больше. — Зачем ты даешь это мне? — Гермиона нахмурилась. — Если ты отречешься от меня, детка, мне не нужен ни этот дом, ни моя свобода, — Сириус смотрел на дочь прямым взглядом. — Я настолько боялся, что ты узнаешь обо всем, что даже затеял эту историю со сменой фамилии. С твоей новой личностью. Но все те деньги, что лежат на счетах Гермионы Блэк, остались неприкосновенны. Единственное, что я сделал на них, — это подарил тебе дом. Я собирался передать их тебе… позже. Когда решусь рассказать об этом или… когда меня не станет. Если захочешь, они станут твоими прямо сейчас. — Что ты такое го… — Теперь у тебя есть информация обо всех людях, которые отняли твое детство. И те гребанные деньги, которые на самом деле никогда не стоили этого, но я понял это слишком поздно, — перебил дочь Сириус. — Ты можешь распоряжаться всем этим так, как сочтешь нужным. — А как же твой друг детства? — Гермиона кивнула на папку перед ней. — Я должен был выбрать другого человека, детка. Еще тогда. Гермиона замотала головой: — Я не посажу тебя в тюрьму. — Но мой отец об этом не знает, — вдруг сказал Драко. Идея, которая пришла ему в голову, была безумной. Но если она сработает… Когда взгляды Гермионы и Сириуса устремились на него, пульс достиг предельных значений. — Он ведь отдал тебе эти бумаги не просто так, Гермиона. Он рассчитывал, что ты придешь сюда выяснять отношения. Но он мерит всех по себе, и явно думал, что вы, — обращаться к отцу Гермионы, пусть он и выглядел ослабевшим, было чертовски волнительно, — цените свою свободу так же, как он. Он и представить не мог, что вы отдадите Гермионе весь компромат и дадите свободу действий. На лице Сириуса появилась кривая усмешка. Он понял, куда клонит Драко. — Это наш шанс полностью подчинить себе моего отца, Гермиона. Он трясется за свою свободу и роскошную жизнь. С этими бумагами он полностью в твоей власти. В глазах Гермионы зажегся огонек понимания. — Мы можем ему отомстить, и для этого не обязательно сажать в тюрьму твоего отца. — Знаешь, мне нравится этот парень, — он чуть не вздрогнул, когда услышал голос Сириуса. Но отец Гермионы смотрел на него без тени неприязни. Скорее… с уважением. — Посмотри эти бумаги, младший Малфой. Возможно, ты найдешь там выход и для себя.