Мой идеальный тип

Сентябрь в Сеуле всегда пах новыми начинаниями — смесью опавших листьев, свежего кофе из студенческих кафе и едва уловимым ароматом дорогих духов, которые носили студенты престижного университета искусств. Пак Сонхун стоял в переполненной аудитории на общем собрании факультета, прижимая к груди новенькую папку с документами, и старался не выглядеть так, будто он абсолютно потерян. Что, честно говоря, было правдой. Вокруг него бурлила жизнь: старшекурсники обнимались, делились впечатлениями о лете, смеялись над внутренними шутками, которых он не понимал. Сонхун чувствовал себя невидимкой, и это было одновременно комфортно и ужасно одиноко. Он нервно поправил чёрную футболку, которую выбрал утром после двадцати минут мучительных сомнений, и попытался сосредоточиться на словах декана. А потом он его увидел. Ким Сону стоял у окна, и солнечный свет падал на его профиль так, будто специально для этого пробился сквозь облака. Он разговаривал с группой старшекурсников, и его улыбка была такой... лёгкой. Естественной. Он смеялся над чем-то, что сказал парень рядом с ним, и этот смех — искренний, звонкий — заставил что-то в груди Сонхуна сжаться. Сону был невысоким, но держался с такой уверенностью, что казался выше. Его тёмные волосы были слегка растрёпаны, на нём была простая белая рубашка, закатанная до локтей, и чёрные джинсы. Ничего особенного. Но Сонхун не мог оторвать взгляд. — Это Ким Сону, — прошептал кто-то рядом, и Сонхун вздрогнул, осознав, что его поймали за пристальным разглядыванием. Рядом с ним стоял парень с дружелюбной улыбкой и австралийским акцентом. — Я Шим Джейк, кстати. Ты первокурсник? — А... да, — Сонхун кивнул, чувствуя, как краснеют уши. — Пак Сонхун. — Сону — второкурсник, — продолжил Джейк, явно не замечая замешательства Сонхуна. — Он в студенческом совете, организовывает все факультетские мероприятия. Все его обожают. Он как... не знаю, солнце факультета или что-то в этом роде. Солнце. Да, это подходило. Сонхун снова посмотрел в сторону окна, и в этот момент Сону обернулся. Их глаза встретились — всего на секунду, может быть, даже меньше. Сону улыбнулся той же лёгкой улыбкой, что дарил всем вокруг, и кивнул в знак приветствия, прежде чем вернуться к разговору. Сердце Сонхуна пропустило удар. Это было глупо. Нелепо. Они даже не были знакомы. Но когда собрание закончилось и все начали расходиться, Сонхун всё ещё чувствовал тепло того короткого взгляда, как будто Сону оставил отпечаток на его коже. Первые две недели прошли в тумане адаптации. Сонхун изо всех сил старался привыкнуть к расписанию, к новым людям, к бесконечным заданиям. Джейк и его друг Ники, японский студент с острым чувством юмора, быстро взяли Сонхуна под своё крыло. Они обедали вместе в студенческой столовой, занимались в библиотеке, жаловались на профессоров. И Сонхун наблюдал за Сону. Он не планировал этого. Это просто... случалось. Сону был везде. Он ел обед в той же столовой, всегда за большим столом у окна, окружённый друзьями. Он занимался в библиотеке по вторникам и четвергам, обычно на третьем этаже, в тихой секции у стеллажей с книгами по истории искусств. Он покупал кофе в маленьком кафе за углом от главного корпуса, всегда одно и то же — американо без сахара. Сонхун не следил за ним специально. Просто... запоминал. Его мозг фиксировал каждую деталь, как будто это было важной информацией, необходимой для выживания. — Ты опять пялишься, — заметил Ники однажды днём, когда они сидели в столовой. Его голос был полон насмешки, но не злой. — Я не... — начал Сонхун, но осёкся, осознав, что его взгляд действительно был прикован к столу у окна, где Сону смеялся над чем-то, что показывал ему на телефоне светловолосый парень. — Ладно, может быть, немного. — Немного? — Джейк фыркнул, откусывая от сэндвича. — Чувак, ты сейчас серьезно? — Он просто... — Сонхун не знал, как объяснить. — Он кажется хорошим человеком. — Он и есть хороший человек, — согласился Ники. — Слишком хороший. Я слышал, он помог одной первокурснице найти потерянный кошелёк, обзвонив все кафе в районе. И он никогда никому не отказывает, когда просят о помощи с заданиями. Это только ухудшило ситуацию. Сонхун уже был очарован внешностью Сону, его улыбкой, тем, как он двигался с лёгкой грацией. Теперь он узнал, что Сону ещё и добрый, отзывчивый, готовый помогать. Он был обречён. Их первое настоящее взаимодействие случилось через три недели после начала семестра. Профессор Ли объявил о межкурсовом проекте — студенты первого и второго курсов должны были работать в парах над исследованием и презентацией о влиянии традиционного корейского искусства на современный дизайн. Сонхун слушал с растущим беспокойством, понимая, что ему придётся работать с незнакомым старшекурсником. — Пары будут назначены случайным образом, — объявил профессор Ли, и по аудитории прокатился стон. — Я вывешу список после лекции. Когда лекция закончилась, вокруг доски объявлений образовалась давка. Сонхун протиснулся вперёд, его глаза пробежались по списку имён, пока не нашли своё. Пак Сонхун — Ким Сону Его сердце остановилось. Потом забилось так быстро, что он почувствовал головокружение. — Повезло же тебе, — прошептал Джейк, появившись рядом. — Сону хороший партнёр. Ответственный. Сонхун не мог говорить. Он просто кивнул, уставившись на свое имя рядом с именем Сону, как будто это была судьба, записанная чернилами. Через плечо кто-то заглянул в список, и Сонхун инстинктивно отступил, столкнувшись спиной с кем-то тёплым и твёрдым. — Ой, извини, — раздался знакомый голос, и Сонхун обернулся, встретившись взглядом с Сону. Вблизи он был ещё красивее. Его глаза были тёмными и глубокими, с длинными ресницами, а когда он улыбался, в уголках появлялись едва заметные морщинки. — Ничего, — выдавил Сонхун, его голос прозвучал слишком высоко. — Это я... я не смотрел. — Ты Пак Сонхун? — спросил Сону, и от того, что он знал его имя, Сонхун чуть не задохнулся. Конечно, он знал — они же партнёры по проекту. Ничего особенного. — Я Ким Сону. Похоже, мы будем работать вместе. — Д-да, — Сонхун кивнул, сжимая ремень рюкзака так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Рад познакомиться, сонбэним. — Взаимно, — он улыбнулся, и Сонхун почувствовал, как тепло разливается по груди. — Давай обменяемся номерами? Нам нужно будет согласовать время для встреч. Сонхун послушно достал телефон, и его руки так дрожали, что он чуть не уронил его. Сону тактично сделал вид, что не заметил, быстро набрав свой номер и отправив себе сообщение. — Отлично, — сказал Сону. — Напишу тебе позже, договоримся, хорошо? Мне сейчас нужно бежать на заседание совета. — Хорошо, — эхом отозвался Сонхун, наблюдая, как Сону машет на прощание и исчезает в коридоре. Джейк хлопнул его по плечу. — Дыши, чувак. Ты совсем синий. Сонхун осознал, что действительно задерживал дыхание. Они встретились в библиотеке в среду вечером. Сонхун пришёл на пятнадцать минут раньше, нашёл тихий стол в углу, разложил все свои материалы — ноутбук, блокноты, цветные маркеры (на всякий случай), даже распечатал несколько статей, которые нашёл накануне вечером. Когда Сону появился ровно в назначенное время, Сонхун уже перечитал одну из статей трижды, не усвоив ни слова. — Привет, — Сону опустился на стул напротив, положив на стол свой рюкзак. Он выглядел слегка уставшим — волосы чуть растрёпаны, под глазами лёгкие тени, но улыбка всё так же тёплая. — Извини, заседание затянулось. — Всё нормально, — поспешил успокоить его Сонхун. — Я... я недавно пришёл. Они начали обсуждать проект. Сону оказался сосредоточенным и организованным — он быстро набросал план, распределил задачи, предложил несколько интересных идей о том, как связать традиционные корейские мотивы с современным графическим дизайном. Сонхун старался сосредоточиться на работе, но его постоянно отвлекали детали: то, как Сону покусывал кончик ручки, когда думал; то, как он наклонял голову, слушая; то, как его пальцы быстро печатали на клавиатуре. — Сонхун-а? — голос Сону вернул его к реальности. — Ты в порядке? — А? Да, да, извини, — Сонхун поспешно опустил взгляд на свой ноутбук. — Просто... задумался. — Ты распечатал статьи, — заметил Сону, кивая на аккуратную стопку бумаг. — Это здорово. Я всё собирался, но никогда не хватает времени. От похвалы Сонхун покраснел. — Я просто... подумал, что это может быть полезно. Они проработали два часа. Это было одновременно мучением и блаженством. Сону был терпеливым, внимательным, часто спрашивал мнение Сонхуна, серьёзно относился к его идеям. Но близость была невыносимой — иногда Сону наклонялся, чтобы посмотреть на экран ноутбука Сонхуна, и тот чувствовал запах его одеколона, свежий и древесный. Иногда их руки случайно соприкасались, когда они тянулись за одной и той же книгой, и Сонхун отдёргивал свою так быстро, будто обжёгся. Сону, казалось, ничего не замечал. Или делал вид, что не замечает. Когда они закончили, на улице уже стемнело. — Хорошо поработали, — сказал Сону, потягиваясь. — В следующий раз встретимся в понедельник? — Хорошо, — согласился Сонхун, собирая свои вещи и стараясь не смотреть на то, как рубашка Сону приподнялась, когда он тянулся. Они вышли из библиотеки вместе. Снаружи было прохладно, осенний ветер шуршал в листьях. Дорога Сонхуна лежала направо, к общежитиям, а Сону, очевидно, собирался пойти налево. — Ну, увидимся, — Сону помахал рукой, всё с той же лёгкой улыбкой. — Увидимся, сонбэним, — ответил Сонхун. Он смотрел, как Сону уходит, пока тот не скрылся за углом. И только тогда Сонхун позволил себе выдохнуть, прижав руки к пылающим щекам. Джейк был прав. Он был обречён. После этого Сонхун начал видеть Сону повсюду ещё чаще. Они встречались для работы над проектом дважды в неделю, и каждая встреча была сладкой пыткой. Сонхун обнаружил, что ловит себя на том, что запоминает бесполезные детали: Сону всегда заказывал американо, но добавлял сахар, если был особенно уставшим. Он грыз кутикулу большого пальца левой руки, когда нервничал перед презентациями. Он любил мятные конфеты и всегда носил их в кармане куртки. Но Сонхун не решался на большее. Он был слишком застенчивым, слишком неуверенным. Сону был старше, популярнее, находился в совершенно другой лиге. Какие у Сонхуна были шансы? И всё же он не мог остановиться. Его взгляд искал Сону в толпе, в столовой, в коридорах. Когда они работали вместе, Сонхун запоминал каждое случайное прикосновение, каждую улыбку, каждое слово похвалы, и проигрывал их в памяти снова и снова по ночам, лёжа в кровати общежития. — Ты влюблён, — констатировал Ники однажды, когда они втроём сидели в кампусном кафе. — Я не... — начал Сонхун, но осёкся под многозначительными взглядами обоих друзей. — Ладно. Может быть. Немного. — Немного? — Джейк рассмеялся. — Чувак, ты смотришь на него так, будто он единственный источник кислорода в комнате. — Так заметно? — в ужасе спросил Сонхун. — Только для тех, у кого есть глаза, — хмыкнул Ники. — То есть для всех. Почему бы тебе не признаться ему? — Ты с ума сошёл? — Сонхун чуть не подавился кофе. — Он... он даже не думает обо мне так. Мы просто партнёры по проекту. — Откуда ты знаешь? — разумно заметил Джейк. — Потому что он Ким Сону, — ответил Сонхун, как будто это объясняло всё. И в каком-то смысле объясняло. Проект закончился в середине октября. Их презентация прошла отлично — профессор Ли похвалил их исследование и креативный подход. После лекции Сону повернулся к Сонхуну с широкой улыбкой. — Мы молодцы, — сказал он, и на мгновение Сонхуну показалось, что он протянет руку для хай-файва или обнимет его, как это делали другие студенты вокруг. Но Сону просто кивнул, всё ещё улыбаясь. — Было приятно работать с тобой, Сонхун-а. Ты очень старательный. — Спасибо, сонбэним, — Сонхун улыбнулся в ответ, чувствуя, как сердце одновременно взлетает от похвалы и падает от осознания, что у них больше нет причины встречаться регулярно. — Ты тоже... ты был отличным партнёром. — Увидимся, — Сону помахал рукой и направился к своим друзьям — светловолосому парню, которого Сонхун теперь знал как Чонвона, и высокому парню с серьёзным лицом по имени Хисын. Сонхун смотрел ему вслед, и впервые за все эти недели позволил себе по-настоящему осознать глубину своих чувств. Это было не просто увлечение. Не просто влюблённость. Он влюбился по-настоящему, безнадёжно, всем сердцем в человека, который видел в нём только младшекурсника, с которым случайно довелось поработать над проектом. — Эй, — Джейк положил руку ему на плечо. — Пошли перекусим. Тебе нужно отвлечься. Но Сонхун не мог отвлечься. Следующие недели были худшими. Без предлога проекта он больше не мог подойти к Сону. Они виделись в коридорах, иногда здоровались — Сону всегда улыбался той же тёплой, дружелюбной улыбкой, которую дарил всем. Ничего особенного. И Сонхун наблюдал. Он не мог остановиться. Его взгляд находил Сону в толпе, следил за ним, запоминал каждое его движение. Это было нездорово, он знал это. Но не мог остановиться. Иногда, когда они встречались взглядами случайно, Сонхун пытался вложить в свой взгляд всё — всю глубину своих чувств, всё обожание, всю тоску. Он не знал, доходило ли это. Он надеялся, что доходило. Он боялся, что доходило. Однажды в конце октября Сонхун набрался храбрости. Он знал, что Сону обычно заканчивал лекции по средам в четыре часа дня. Он специально пришёл к тому корпусу, ждал у выхода, сжимая в руках два стакана кофе — американо для Сону, латте для себя. Его сердце колотилось так громко, что он был уверен — все вокруг слышат. Когда Сону вышел, разговаривая с Чонвоном, их взгляды встретились. Сону улыбнулся, извинился перед другом и подошёл. — Сонхун-а, — в его голосе прозвучало удивление. — Что-то случилось? — Я... — Сонхун протянул стакан с кофе, и его рука немного дрожала. — Я принёс тебе кофе. Американо, как ты любишь. Сону посмотрел на стакан, потом на Сонхуна. Что-то промелькнуло в его глазах — понимание? Сожаление? Сонхун не мог разобрать. — Это очень мило с твоей стороны, — сказал Сону мягко, но не протянул руку, чтобы взять кофе. — Но, Сонхун... мне правда нужно бежать. У меня встреча совета через десять минут. Прости. Он сделал шаг назад, всё ещё улыбаясь, но в этой улыбке было что-то напряжённое. — В другой раз, хорошо? Он ушёл, прежде чем Сонхун успел ответить. Сонхун остался стоять посреди коридора, со двумя стаканами кофе в руках, чувствуя, как на него смотрят другие студенты. Его лицо горело от стыда. Джейк нашёл его через двадцать минут, всё ещё стоящего там же. — Не получилось? — спросил он тихо. Сонхун покачал головой. — Хуже. Он... он даже не взял кофе. После этого что-то изменилось. Сону начал избегать Сонхуна — не явно, не грубо, но заметно. Когда они встречались в коридоре, он здоровался, но быстро находил предлог уйти. Он перестал сидеть за своим обычным местом в столовой, выбирая другие столики. В библиотеке он занимался на другом этаже. Сонхун понимал, что происходит. Сону чувствовал его чувства и пытался мягко дать понять, что не отвечает взаимностью. Но понимание не делало больно меньше. Его друзья беспокоились. Они видели, как Сонхун таял на глазах, как становился молчаливее, задумчивее. Они пытались отвлечь его — тащили на вечеринки, в кино, на прогулки. Но ничего не помогало. Потому что везде, куда бы Сонхун ни пошёл, везде, куда бы ни посмотрел, он видел Сону. И каждый раз, когда их взгляды случайно встречались и Сону быстро отводил глаза, что-то в груди Сонхуна разрывалось немного больше. Он продолжал наблюдать. Не мог остановиться. Его взгляд был голодным, отчаянным, полным невысказанного. Он не подходил больше, не пытался заговорить. Просто смотрел, словно надеясь, что если будет смотреть достаточно долго, достаточно интенсивно, Сону почувствует это. Поймёт. Ответит. Но Сону только всё больше отдалялся. В начале ноября Сонхун случайно услышал разговор. Он сидел в библиотеке, за стеллажами, когда услышал знакомые голоса. — Хён, тебя опять спрашивали о твоём идеальном типе, — это был Чонвон, его тон был игривым. — Не начинай, — ответил Сону, но в его голосе была улыбка. — Ну же, — присоединился Хисын. — Все эти девушки умирают от любопытства. Какой твой идеальный тип? Наступила пауза. Сонхун замер, прижавшись спиной к стеллажу, боясь пошевелиться. — Я не знаю, — наконец сказал Сону, и его голос стал серьёзным. — Честно. Я никогда ни с кем не встречался. Я не могу описать свой идеальный тип, потому что не знаю, кто это. Может быть, я узнаю, когда встречу этого человека. А может быть, нет. — Философствует, — хмыкнул Чонвон, но в его тоне была теплота. — Я просто... я не заинтересован в отношениях прямо сейчас, — продолжил Сону. — У меня нет на это времени. Совет, учёба, всё остальное... Мне это не нужно сейчас. Они перешли к другой теме, но Сонхун уже не слушал. Не заинтересован в отношениях. Эти слова эхом звучали в его голове всю дорогу до общежития, весь вечер, всю ночь, пока он лежал без сна, глядя в потолок. Он понимал. Конечно, понимал. Сону имел полное право не хотеть отношений, не отвечать на чувства Сонхуна. Но понимание не облегчало боль. Ноябрь принёс с собой холодные дожди и серое небо, которое, казалось, идеально отражало состояние души Сонхуна. Он продолжал ходить на занятия, делать задания, улыбаться друзьям, но всё это было механическим, пустым. Он функционировал, но не жил. Единственное, что заставляло его сердце биться по-настоящему, — это мимолётные взгляды на Сону. Но даже они стали редкими. Сону был мастером избегания, и Сонхун не мог винить его за это. Он сам всё испортил, будучи слишком очевидным, слишком навязчивым. Джейк и Ники старались не поднимать эту тему, но их обеспокоенные взгляды говорили сами за себя. — Может, тебе нужно попробовать переключиться на кого-то другого? — осторожно предложил Джейк однажды вечером, когда они втроём ужинали рамёном в общежитии. — Нельзя просто переключиться, — пробормотал Сонхун, бездумно помешивая лапшу. — Это так не работает. — Но ты не можешь вечно страдать из-за человека, который не хочет быть с тобой, — возразил Ники, и хотя его слова были жёсткими, в голосе звучала забота. — Я знаю, — Сонхун отложил палочки, внезапно потеряв аппетит. — Я пытаюсь. Просто... это сложно. Он не сказал им самого главного: что каждая клеточка его существа всё ещё тянулась к Сону, как подсолнух к солнцу. Что он просыпался с мыслями о нём и засыпал так же. Что он заполнял блокноты набросками его профиля, его улыбки, его рук, а потом в панике вырывал страницы и прятал их. Это было нездоровой одержимостью, он понимал это. Но не мог остановиться. Факультетская традиция отмечать конец семестра в баре была священной. Все ходили туда — первокурсники и старшекурсники, тихони и тусовщики. Это была возможность расслабиться после экзаменационного ада, выпустить пар, просто побыть вместе вне университетских стен. Сонхун не хотел идти. Он знал, что там будет Сону, и не был уверен, что выдержит провести вечер в одном помещении с ним, окружённым друзьями, смеющимся, живым, недоступным. Но Джейк и Ники не приняли отказа. — Ты не будешь сидеть здесь в одиночестве, — категорично заявил Джейк. — Мы уже слишком долго смотрели, как ты страдаешь. Одна ночь веселья — это то, что тебе нужно. И вот Сонхун оказался в переполненном баре, где музыка гремела так громко, что вибрировала в груди, а воздух был густым от смеси ароматов — алкоголя, парфюма, жареной еды. Разноцветные огни мигали в такт музыке, создавая почти дезориентирующий эффект. Они нашли столик в углу, подальше от основной толпы. Джейк сразу же заказал пиво для всех троих, и Сонхун послушно сделал глоток, чувствуя, как горькая жидкость обжигает горло. И тогда он увидел его. Сону сидел за большим столом у окна, окружённый обычной компанией — Чонвоном, Хисыном и ещё несколькими старшекурсниками. Он был в простой чёрной футболке и джинсах, волосы слегка растрёпаны, и он смеялся над чем-то, что говорил Чонвон, его лицо освещалось в мигающих огнях. Он был прекрасен. Сонхун не мог оторвать взгляд. Даже здесь, даже сейчас, когда он обещал себе просто расслабиться и забыть, его глаза предательски искали Сону, следили за каждым его движением, запоминали каждую улыбку. Первый час прошёл в тумане. Сонхун пил медленно, пытаясь поддерживать разговор с друзьями, но его внимание постоянно возвращалось к столу у окна. Сону пил вино, разговаривал, жестикулировал, когда рассказывал какую-то историю, и все вокруг него были прикованы к каждому его слову. Но ни разу — ни единого раза — он не посмотрел в сторону Сонхуна. Это не должно было задевать так сильно. Сонхун уже знал, что Сону избегает его. Но в баре, в этом пространстве, где все расслаблены и дружелюбны, где границы между курсами стираются, это избегание казалось ещё более преднамеренным. Я ему настолько противен, что он даже не может посмотреть в мою сторону? Мысль вонзилась в грудь, как нож. — Ещё один, — попросил Сонхун у бармена, когда допил своё пиво. — Эй, полегче, — предупредил Ники, но Сонхун уже тянулся за новым стаканом. Алкоголь помогал. Он смягчал острые края боли, превращал её в что-то тупое и отдалённое. Сонхун продолжал пить — пиво, потом соджу, потом что-то сладкое и обжигающее, чего он даже не запомнил. Мир начал плыть вокруг него. Голоса становились приглушёнными, свет — ярче и размытым. Но взгляд его оставался прикованным к Сону. Всегда к Сону. Часы двигались странно — иногда слишком быстро, иногда слишком медленно. Сонхун потерял счёт своим напиткам. Джейк и Ники пытались замедлить его, но он упрямо мотал головой. — Я в порядке, — бормотал он, хотя мир качался вокруг него. — Просто... хочу забыть. Хоть на одну ночь. А потом случилось то, что окончательно сломало последний барьер. Сону встал, собирая свои вещи. Он что-то говорил своим друзьям, улыбался, извинялся. Сонхун видел, как он надевает куртку, как машет на прощание. Он уходил. Первым. Даже не оглянувшись. Что-то внутри Сонхуна треснуло. Весь вечер — весь этот чертов вечер — он надеялся, что Сону хотя бы взглянет на него. Хоть раз. Даже если это будет холодный взгляд, отстранённый, не важно. Хоть что-то, что подтвердит, что Сонхун существует для него. Но ничего. Абсолютно ничего. — Мне нужно в туалет, — пробормотал Сонхун, вставая так резко, что чуть не опрокинул стул. — Сонхун, ты слишком много выпил, — забеспокоился Джейк. — Может, нам уже пора уходить? — Я в порядке, — повторил Сонхун, и его собственный голос прозвучал чужим, далёким. Он не пошёл в туалет. Он направился к выходу, пробираясь сквозь толпу танцующих и пьяных студентов. Всё вокруг было расфокусировано, но у него была только одна мысль: Сону. Он должен увидеть Сону. Снаружи бара шёл дождь. Не лёгкий осенний дождик, а настоящий ливень — тяжёлые капли, которые обрушивались с неба с почти агрессивной силой, барабаня по асфальту и превращая улицу в реку. Холодный ветер порывами трепал волосы Сонхуна, мгновенно охладив разгорячённое алкоголем лицо. Сону стоял под навесом у входа, освещённый тусклым светом уличного фонаря. Он смотрел на дождь, его профиль был задумчивым, отстранённым. Одна рука в кармане джинсов, другая держала телефон. Сонхун замер в дверях. Алкоголь в крови пульсировал, делая мир нестабильным, но взгляд его был удивительно чётким, когда он смотрел на Сону. В этот момент, под дождём, в тусклом свете, Сону казался ещё более недосягаемым, почти нереальным. А потом Сону обернулся. Их глаза встретились, и время остановилось. Сонхун видел, как расширились глаза Сону, как пробежала тень удивления по его лицу, а потом — что-то другое. Беспокойство? Вина? Он не мог разобрать. Но потом Сону резко отвернулся и шагнул под дождь. Просто так. Не сказав ни слова. Даже не поздоровавшись. Он пошёл прочь быстрым шагом, вода мгновенно промочила его волосы, куртку, но он не останавливался. Он убегал. От Сонхуна. И что-то внутри Сонхуна сломалось окончательно. Он не помнил, как оказался снова внутри бара. Не помнил, как схватил забытый кем-то у входа чёрный зонт. Он только помнил, как его ноги понесли его вперёд, под дождь, вслед за удаляющейся фигурой. — СОНБЭНИМ! — крикнул он, но дождь и ветер поглотили его голос. Он бежал. Улица была скользкой, дождь лился так сильно, что было трудно видеть, но он бежал. Его сердце колотилось, лёгкие горели, мир качался, но он не останавливался. Он догнал Сону на пустой улице, подальше от огней бара. Уличные фонари здесь были редкими, отбрасывая длинные тени. Дождь создавал почти занавес между ними и остальным миром. Сонхун раскрыл зонт — его руки дрожали так сильно, что потребовалось две попытки — и поднял его над Сону сзади, укрывая его от ливня. Барабанная дробь дождя по зонту была оглушающей. Сону замер. Его плечи напряглись, но он не обернулся. Сонхун сделал ещё один шаг вперёд. И ещё. Пока не оказался так близко, что почти касался спины Сону. Он наклонился вперёд, прижавшись лбом к его плечу, всё ещё держа зонт над ними обоими. Дождь барабанил вокруг них, холодный и безжалостный. Но под зонтом, в этом крошечном пространстве между ними, было тепло от их тел. Сонхун чувствовал, как начинают жечь глаза. Он пытался сдержаться, пытался быть сильным, но алкоголь разрушил все его барьеры. Первая слеза скатилась по щеке, потом вторая. А потом он уже не мог остановиться. Он плакал, прижавшись к спине Сону, его плечи тряслись от сдерживаемых рыданий. Слёзы просачивались сквозь ткань куртки Сону, смешиваясь с дождевой водой. Сону почувствовал это. Как его спина становится тёплой и влажной не от дождя, а от чего-то другого. От слёз Сонхуна. — Сонхун-а... — его голос был тихим, почти потерянным в шуме дождя. — Я... — Сонхун задохнулся, его голос сломался. — Я тебе настолько противен? Слова вырвались из него сырые, отчаянные, пропитанные всей болью этих недель. — Ты даже не можешь на меня смотреть. Ты избегаешь меня. Я... я понимаю, что я просто младшекурсник, что у меня нет шансов, но я тебе настолько отвратителен, что ты даже не можешь находиться в одной комнате со мной? Его голос становился всё выше, всё более сломанным, слова спотыкались друг о друга. — Я не могу перестать думать о тебе. Я пытался, клянусь, я пытался. Но ты везде. В каждой мысли, в каждом вдохе. И ты не хочешь даже посмотреть на меня, и это... это убивает меня. Он замолчал, его дыхание было прерывистым, слёзы продолжали литься. Зонт дрожал в его руке, но он держался, продолжая укрывать их обоих. Сону стоял неподвижно так долго, что Сонхун начал думать, что он просто уйдёт. Вырвется и уйдёт, оставив его одного под дождём с разбитым сердцем. Но потом Сону медленно повернулся. Его лицо было мокрым от дождя, волосы прилипли ко лбу. В свете далёкого уличного фонаря его глаза казались тёмными и бездонными. На его лице было столько эмоций, что Сонхун не мог разобрать их все — вина, сожаление, замешательство, и что-то ещё, что-то мягкое и тёплое. — Ты не противен мне, — сказал Сону тихо, и его голос дрожал. — Никогда не был. Он поднял руки, и Сонхун застыл, чувствуя, как тёплые пальцы касаются его щёк. Сону мягко стёр слёзы большими пальцами, его прикосновения были невероятно нежными. — Тогда почему... — начал Сонхун, но голос снова сломался, и новая волна слёз нахлынула на него. Он не мог остановиться. Все эти недели сдерживания, все эти ночи, когда он засыпал с болью в груди, все эти моменты, когда он смотрел на Сону и знал, что никогда не сможет быть рядом — всё это вырывалось из него сейчас. Он опустил лицо в ладони Сону, его слёзы текли между его пальцев, его тело сотрясалось от рыданий. — Извини, — всхлипывал он. — Извини, я знаю, что я слишком многого хочу, я знаю, что это глупо, но я не могу... не могу остановиться... Сону смотрел на него — на это заплаканное лицо, на эти красные, опухшие глаза, на дрожащие губы. На всю эту уязвимость, всю эту искренность, всю эту боль. И что-то щёлкнуло внутри него. Все эти недели он избегал Сонхуна, потому что не знал, что чувствует. Внимание младшекурсника было льстящим и пугающим одновременно. Он никогда не испытывал романтических чувств, никогда не понимал, что люди имеют в виду, когда говорят о бабочках в животе или учащённом сердцебиении. Но сейчас, глядя на Сонхуна — на его слёзы, такие искренние и красивые в свете уличного фонаря, на его отчаяние, на то, как он отдался своим эмоциям полностью, без остатка — Сону почувствовал это. Тепло в груди. Желание защитить. Желание утешить. Желание... Он не думал. Если бы он думал, то, возможно, остановился бы, попытался разобраться в своих чувствах логически. Но он не думал. Он поднялся на носочки — Сонхун был выше, даже сгорбившийся от слёз — закрыл глаза и прижался губами к губам младшекурсника. Мир остановился. Поцелуй был мягким, почти невесомым. Губы Сону были тёплыми, несмотря на холодный дождь, и слегка влажными. Он почувствовал вкус слёз, дождя и чего-то ещё — чего-то сладкого и уязвимого. Это длилось всего несколько секунд. Может быть, даже меньше. Но когда Сону отстранился, мир уже был другим. Сонхун застыл. Его глаза были широко распахнуты, слёзы всё ещё блестели на ресницах. Он смотрел на Сону с таким потрясением, будто не верил, что это реально произошло. Его губы были слегка приоткрыты, дыхание прерывистое. — Ты... — он попытался говорить, но голос не слушался. Сону улыбнулся. По-настоящему улыбнулся — не той вежливой, дистанцированной улыбкой, которую он дарил всем, а чем-то настоящим, тёплым, личным. Его глаза блестели, и на щеках появился лёгкий румянец. — Кажется, я нашёл свой идеальный тип, — сказал он, и его голос был мягким, почти застенчивым. — Тот, кто красиво плачет. Сонхун моргнул. Один раз. Второй. Пытаясь осознать слова. — Что? — выдохнул он. — Ты, — Сону провёл большим пальцем по щеке Сонхуна, стирая ещё одну слезу. — Ты плачешь так красиво. Так искренне. Я никогда не видел, чтобы кто-то так отдавался своим эмоциям. Это... это прекрасно. Он сделал паузу, всё ещё улыбаясь, и его взгляд стал мягче. — Я избегал тебя не потому, что ты противен мне. Я избегал тебя, потому что не понимал, что чувствую. Твоё внимание пугало меня, потому что я никогда не испытывал ничего подобного. Но сейчас, глядя на тебя... я думаю, я понимаю. Зонт выскользнул из онемевших пальцев Сонхуна и упал на мокрый асфальт с глухим звуком. Дождь обрушился на них обоих, холодный и безжалостный, промачивая одежду, волосы, кожу. Но им было всё равно. Сонхун продолжал смотреть на Сону, его лицо было мокрым от дождя и слёз, и медленно — очень медленно — на его губах начала появляться улыбка. Сначала неуверенная, дрожащая, а потом всё шире, ярче. — Ты... ты серьёзно? — его голос всё ещё был хриплым от слёз, но в нём появилась надежда. — Это не шутка? — Не шутка, — заверил его Сону, и он тоже улыбался, несмотря на то, что дождь лился по его лицу, стекал по шее под воротник куртки. — Я не знаю, что это значит. Я не знаю, как это работает. Но я хочу попробовать. С тобой. Сонхун издал звук — что-то среднее между смехом и всхлипом. Его руки поднялись, неуверенно, словно боясь, что это всё сон, и обхватили лицо Сону. — Я не знаю, что сказать, — прошептал он. — Я так долго мечтал об этом, но теперь, когда это происходит, я... — Тогда не говори ничего, — Сону улыбнулся, и его глаза блестели. — Просто... улыбайся. Твоя улыбка тоже красивая. И Сонхун улыбнулся. Широко, искренне, так, что его глаза превратились в полумесяцы, несмотря на следы слёз. Дождь продолжал литься, превращая улицу в реку, но они стояли посреди этого потока, улыбаясь друг другу, и мир вокруг перестал иметь значение. Где-то вдалеке открылась дверь бара, и до них донеслись голоса — вероятно, Джейк и Ники искали Сонхуна. Но ни один из них не пошевелился. — Нам, наверное, стоит уйти с дождя, — наконец сказал Сону, но не сделал ни шага. — Наверное, — согласился Сонхун, но его руки всё ещё обрамляли лицо Сону, и он всё ещё смотрел на него так, будто боялся моргнуть и обнаружить, что это всё исчезло. — Сонхун-а, — позвал Сону мягко. — Я здесь. Это реально. Обещаю. И как будто этого заверения было достаточно, Сонхун наконец выдохнул — долгий, дрожащий выдох, который нёс в себе всё напряжение последних недель. Его плечи расслабились, улыбка стала спокойнее, глубже. — Хорошо, — прошептал он. — Хорошо. Они стояли под дождём ещё несколько мгновений, просто глядя друг на друга, позволяя этому моменту укорениться в их памяти. Потом Сону осторожно взял Сонхуна за руку — его пальцы были холодными и мокрыми, но крепко сжали руку младшекурсника. И под дождём, на пустой улице в Сеуле, с промокшей одеждей и переплетёнными пальцами, началась их история. Конец.