Привет из прошлого

      Это было даже глупо. Смешно и глупо.              Странные вампиры. Нетипичные. Эти сильнее обычных. Сильнее даже, чем он. Твари вломились в дата-центр и сейчас разносили все помещения одно за другим. Убивали они точно не из жажды. С какой-то непонятной ему целью. Ведомые чьей-то порочной, алчной волей.              Тело отказывалось шевелиться. Раны давали о себе знать. Он — полукровка, сын своего отца, не может больше ничего с этим сделать. Не может ничего сделать.       Не сейчас.       Пусть добивают, если решатся. Единственный плюс происхождения от одного из сильнейших и первейших вампиров — мелкие твари чувствую тебя, как хищника слишком большого и не набрасываются, пока ты совсем не ослабел. Мелкие и неразумные. Такие, как эти.       Всё это так бессмысленно. Он делает это так давно, что слишком давно этого не делал.       Руку, что чуть ниже локтя в большей степени представляла из себя кашу, передавили. Он с усилием и удивлением посмотрел на изменение своего состояния. Чьи-то длинные бледные пальцы крутят какую-то палку. Прямо по рубашке пересекала черная лента.              Потом его потащили за шкирку к стене. Как котёнка.       Пиликнула дверь.              Зря.       Твари заинтересовались звуками движения.       Он слышал, как они замерли. Слышал, как зашуршала ткань их одежд, когда они оглядывались. Слышал, как они бросились на звук.       Его втащили в помещение. Автоматическая тяжелая дверь закрывалась. В щели он увидел, как один из этих странных вампиров несётся по ровному коридору к ним.       Щель исчезла. Вампир с глухим звуком, видимо, влетел в перегородку.       Снова писк, и теперь отодвинулся ящик стола. По щелчку вставляемого магазина он опознал пистолет.              Глупый, глупый человечек.       Он — Адриан Цепеш — не справился. Значит, и ты — слабый, хрупкий — не справишься.       Нет среди вас больше охотников. Таких, что не побоялись бы с кнутом против хищника.              Вы, глупые человечки, забыли свою природу, забыли свою магию.              Род Бельмонтов прервался век назад. Нет больше тех, кто защитит вас от ужасов, ночи.              — Ты носфет? — Он даже не понял, что обращаются к нему. — Как они?       Тело стало тяжелым. Шевелиться не хотелось. Язык еле ворочался во рту.       — Ты носфет? — Испуганный человечек повторил свой вопрос.       «Носфет»… Он что-то такое слышал… Ведь так называют тех тварей, что когтями пытаются справиться с толстенной дверью.       — Я вампир. — Щелкнул предохранитель пистолета.       — Ты не с ними? — Глупый человечек даже не понимает, о чём спрашивает. Был бы он с ними, попытались бы эти твари его сожрать?       — Мы умрём тут… — Ему давно пора. Он пришёл сюда умирать. Только сейчас смог наконец честно себе сказать это. Не из-за странных вампиров, не из-за непонятных нападений, не из-за убийц, подосланных в запрятанный между мирами замок. Он живёт так давно и так устал…       В помещении темно и прохладно. Как в склепе. Только сервера перемигиваются зелёными и красными огоньками. Не самое худшее место, чтобы прервать своё существование.       Парень садится рядом с ним. Тянет на себя. Проверяет эту странную перевязку. Что-то скрипит.       На губы капает горячая свежая кровь.       Адриан пытается отвернуться. Он не пил человеческой крови, свежей и горячей, уже столетие. Даже больше.       Всё лишь бы не забыть вкус крови последнего Бельмонта, попавшей ему на лицо и губы, когда тому вскрыли горло.              Как глупо.       Как сентиментально.       Парень хватает его за подбородок. Он всё ещё силён, чтобы не позволить разжать себе челюсти, но запястье оказывается между губ. Кровь течёт в рот.       Сил противиться жажде тоже нет.       Кровь горячая. Кровь имеет такой знакомый вкус.              — Ты ещё оближи, — говорит Тревор, когда он перевязывал ему рану и испачкал пальцы в крови.       — Я думал, ты оближешь, — очень похоже шутит Рихтер, когда он зажимал ему рану и испачкал руки в крови почти по локти.              Боль в руке проходит. Он вгрызается в подставленное изуродованное запястье. Обострившимся зрением видит канцелярский нож на полу рядом. Весь в крови.       Глупый хрупкий человек очень хочет жить. Понимает ли он зачем?       Оторваться сложно. Ему требуется усилие. После стольких лет голодовки человечка, предложившего свою кровь, даже давшего без спроса, хочется осушить. Адреналин в нём, таком хрупком, зашкаливает.       — В ящике аптечка. Дай, пожалуйста. — Человечек пытается зажать истекающее кровью запястье. Много ли он выпил?       Твари за дверью почувствовали кровь. Её тут много. В здании. Они перебили всех и одурели от запаха. Но свежую, струящуюся из живого существа кровь, они почувствовали.       Человечек перевязывает себе руку.       — Ты их убьёшь? — Последняя надежда. Такая глупая. Он запер сам себя с монстром, накормил монстра и теперь надеется, что они союзники.       Люди поистине глупы. Впрочем, разве не понял он этого много столетий назад, слушая шутки изгнанника Бельмонта? Или когда прекрасная умная Сифа смотрела на того глупца сперва с симпатией, а потом с любовью? Адриан ни на что не претендовал, но всё-таки... Тревор Бельмонт? Серьёзно? Из них двоих? Тогда он решил, что дело было в клыках и, возможно, небольшого сумасшествия в процессе убийства отца. Правда потом клыки вошли в моду. Особенно в этом столетии... Правда, Сифа уже давно мертва.       Он вытирает кровь с губ. Сдирает ленту с руки.       — А если нет? — Как же он от этого устал.       — Тогда спрячься за мной и беги, когда они кинутся на меня. — Парень взял пистолет в правую руку. Перевязанную левую поднял перед собой во вполне определённом жесте. Жесте, который он не видел добрые полторы сотни лет…       — Маг?       — Наверное. — Интересно… Кто он, этот глупый человечек?..       Шум холодного воздуха из подвесного потолка напомнил запах ледяной реки, где когда-то, в далеком прошлом, он стоял по колено в стылой воде, выжидая безумную тварь. Тогда рядом с ним был охотник. Тоже глупый человечек, решивший, что может защитить себя и соседей от неизвестного, жестокого хищника. Перчатки перчатки охотника пахли дублёной кожей и дымом. Сейчас соратник Адриана пахнет пылью, освежителем офиса, озоном и курицей карри. Он посмотрел на запястье парня, где красовался скрытый под бинтом ровный разрез канцелярским ножом.       Целеустремлённый и что-то знающий. Мог бы сойти за младшего глупого Бельмонта. Смешно: мир сменил факелы на индикаторы, но какие-то вещи, такие простые, как желание жить, остались прежними.       Влажная плёнка на корпусах машин вздрогнула, повинуясь приказу человечка. Мельчайшие капли, пойманные лопастями кондиционеров, собрались в нити, завертелись спиралями и замерли между разведённых пальцев. Дыхание человечка стало тяжелым. На скулах появился нездоровый румянец. Ему тяжело и всё же он держал форму заклятья, будто понимал как надо. Кто-то его учил? Кто-то из старой школы, уцелевший в современном мире?             — Ты сможешь отсюда удалить видео того, что будет дальше?       — Д-да.       — Удаляй.              Меч откликнулся мгновенно. Магическое оружие, с которым они вместе несколько столетий, напившемуся крови хозяину подчинилось с большей охотой. Твари за дверью завизжали, не понимая, откуда нападение.