Домовик по имени Гарри

Дом мастера зельеварения был обставлен до скудности однообразно. Книги, книги, книги, чудом притаившееся в углу кресло и — какая неожиданность — снова книги. Шкафами и полками были заставлены буквально все стены. Гарри чуть поежился, ему на миг показалось, что шкафы причудливо вытягиваются и словно желают раззявить свою дырявую пасть и съесть его с потрохами. Чудо, что Снейп до сих пор не заработал себе клаустрофобию — в таком-то милом окружении. Взгляд выцепил в этом книжном восстании небольшой камин, и Гарри некоторое время смотрел на него, пытаясь понять, как при почти отсутствующем огне в комнате может быть так душно. Да еще и пахло мерзко! Чем-то то ли прелым, то ли затхлым, то ли все это вместе. — Долго вы будете молчать, Поттер? Гарри прекратил дергать носом — пытался все-таки определить запах — и перевел взгляд на наглухо затянутого в мантию Снейпа. Тот сложил руки на груди, расставил ноги на ширину плеч и всем своим видом уподобился тем шкафам, будто говоря: «Я вас сожру и даже косточек не оставлю». Гарри подобрался, степенно переплел пальцы за спиной и, чуть откашлявшись, начал: — Профессор Снейп, как я говорил вам уже не раз, эта Победа была бы невозможна без вашего огромного вклада. Вы человек наивысших нра… нраст… нрав… — Гарри запаниковал и попытался незаметно расцепить руки и скосить глаза на левую ладонь. Подглядеть удалось, а вот разобрать поплывшие из-за пота чернила — ни в какую. — Кхм… Вы, профессор… — Что же я? — вкрадчиво поинтересовался Снейп, когда пауза затянулась. Щеки Гарри обожгло румянцем, он оторвал взгляд от бесполезной подсказки и исподлобья посмотрел на Снейпа. Длинная челка немного загораживала вид, но даже из-под нее были видны иронично приподнятая бровь и океан презрения в черных глазах. Гарри подавил страдальческий вздох. — Вы… эм-м… человек наивысших… — жар с щек медленно расходился по всему лицу и даже шее, — …нраст… нрав… Да что ж за слово такое проклятое! Гарри мысленно на все лады костерил Гермиону, написавшую ему речь. Из-под мышки по боку щекотно стекала капелька пота, в голове плыл туман, и он как никогда остро ощутил желание захныкать от отчаяния. И ведь главное, ни разу на тренировке перед зеркалом не ошибся. Может, Снейп на него какое-то проклятье наложил, а? Гарри бездумно потянулся за палочкой, спрятанной в креплении на бедре. — Полагаете, магия вам поможет обрести мозги, Поттер? Гарри вздрогнул и удивленно посмотрел на неприступной скалой стоящего Снейпа. За его плечами щербато ощерился один из шкафов с неплотно стоящими на нем книгами. Нет, все-таки в этом месте буквально все было настроено против Гарри. — Ну а как мне к вам подступиться, сэр? — упрямо спросил он, крепче сжимая в ладони гладкое древко своей палочки. Было в ней что-то такое… успокаивающее. — А я вас об этом когда-либо просил? — ледяным тоном уточнил Снейп. — Я просто хочу вас хоть как-нибудь отблагодарить! Вы мне жизнь спасли! А ведете себя так, будто из-под лап гиппогрифа мимоходом выпнули червяка, и теперь он за вами ползает. Снейп поджал губы и фыркнул. Послышался шорох мантии, когда он чуть пошевелился, но Гарри не смог уловить движения, будто тот просто сместил вес тела на другую ногу. — С червяка, равно как и с вас, мистер Поттер, и взять-то нечего. В груди заклокотала злость, приправленная жгучей обидой и упрямым желанием доказать, как же Снейп ошибается. Он же сам себя еле вытащил из лап смерти, а потом весь в крови, еле держась на ногах, раз за разом прикрывал Гарри своим телом во время битвы. И почему-то не думал, что Гарри не более чем червяк под ногами. — Неужели вам совсем ничего от меня не надо? Хотите, я вам редкий ингредиент достану? Или… или всю библиотеку Блэков отдам, или на целый год вашим домовиком стану? Должно же быть хоть что-то! — вспыльчиво затараторил Гарри. — Клянусь, что исполню ваше желание, каким бы оно ни было! Внезапно комнату озарило сотней ярких искорок, Гарри испуганно шарахнулся в сторону, не сразу соображая, что вспышки летят из его палочки, все еще крепко сжатой во влажной ладони. Он почти откинул ее в сторону, но искры уже собрались в светящуюся сферу, и не успел Гарри опомниться, как те теплым касанием окружили его запястье на левой руке и растаяли, оставляя после себя вплетенный в кожу ажурный янтарный браслет. Гарри с недоумением посмотрел на него и перевел полный паники взгляд на Снейпа. Но профессор больше не изображал из себя живой камень, он в два шага оказался около него, вцепился в его предплечье стальной хваткой, дергая руку ближе к себе с такой силой, словно собирался вовсе ее вырвать. Гарри по инерции впечатался носом ему в плечо, да так и замер, не решаясь препятствовать очередному спасению. Снейп, стоя к нему полубоком, скрупулезно рассматривал запястье, чуть ли не касаясь его своим ястребиным носом и изредка проводя по узору подушечками пальцев. — Насколько все плохо? — пробормотал Гарри, цепляя губами грубую ткань его мантии. — Молчать, — недовольно бросил Снейп и явно в отместку еще сильнее впился в его предплечье. — Больно же. — А мне, Поттер, больно от того, что в вашей голове не работает ни одна извилина. Какого черта вы вообще вознамерились давать мне клятвы? Гарри удобно уперся в теплое плечо Снейпа виском и довольно улыбнулся. — Порыв души, сэр. Снейп пробормотал себе под нос какое-то ругательство и наконец отбросил его руку, тут же удаляясь к одному из шкафов. Гарри потер ноющее после железной хватки место, разглядывая фигуру профессора. Сзади тот ужасно был похож на тучу гнева: черная стелющаяся по полу мантия, черные же, рассыпанные по плечам и спине волосы и вместо молнии — бледная кисть с оттопыренным указательным пальцем, перебирающим корешки книг. Гарри коротко хмыкнул и посмотрел на свое новое украшение. Тонкое переплетение нитей узора опоясывало запястье, но не вызывало никаких ассоциаций. Как Гарри ни старался, ничего стоящего внимания он не нашел, только крохотные звездочки, которые вспыхивали и перемещались по кругу в одним им известном порядке. Страха браслет не вызывал: клятва правда была дана от всего сердца, и Гарри с удовольствием ее выполнит. А так у него хотя бы появился шанс узнать, чего хочет Снейп. — Любуетесь, Поттер? Гарри поднял голову и ухмыльнулся: профессор прекратил потрошить свою коллекцию книг и судя по его виду — безрезультатно. — Немного, сэр. Я думал, что для Нерушимого Обета нужно провести ритуал. — Думали? Неужели? — в приторно-сладком голосе Снейпа отчетливо звенело желание убивать. — К вашему сведению, Поттер, ваша клятва не имеет ничего общего с Нерушимым Обетом. Вероятнее всего, вам даже не грозит смерть в случае ее невыполнения. — А что грозит? — на всякий случай решил уточнить Гарри. Губы Снейпа сжались в совсем тонкую линию, а после он выплюнул: — Понятия не имею.

***

Решение, как спасать Гарри, было принято за отсутствием какой-либо информации быстро и единогласно. То есть одногласно — мнение Гарри Снейп в расчет не принимал. — А может, вы просто скажете, чего хотите, я это исполню, и все закончится? — попытался внести свою лепту Гарри. Нервно выхаживающий по крохотной комнате Снейп бросил на него скептический взгляд. — Молчать, Поттер. Гарри тяжело вздохнул и откинулся на спинку старого продавленного кресла, с которого наблюдал, как парусом вздувается мантия Снейпа на очередном вираже. Гарри как раз раздумывал, нормально ли будет снять свою мантию — было страшно жарко сидеть так близко к камину, — когда Снейп остановился и пригвоздил его взглядом к месту. — Сейчас вы пойдете домой, — оповестил Снейп, — а я попробую выяснить, как расторгнуть вашу клятву с наименьшими последствиями. Я пришлю вам сову позже. — Ладно, но мне кажется, вы все усложняете. Снейп подлетел к нему, навис сверху, упираясь в подлокотники кресла, и прорычал прямо в лицо: — А вам не кажется, что это вы усложняете мне жизнь? Его и без того желтоватая кожа в неровном свете камина выглядела совсем нездоровой. Только щупальце шрама, тянущееся с шеи, белело на жестком подбородке. Крылья хищно загнутого носа раздувались, черные глаза приковывали взгляд, Снейп будто накрыл его собой, запечатав шалаш своей огромной мантией, струящейся по обеим сторонам кресла. — Ну а как мне еще к вам подступиться? — повторил вопрос Гарри. Он мысленно бил себя по рукам — хотелось отогнуть стоячий воротник, увидеть страшный шрам на шее полностью. Хотелось его поцеловать — как знак того, что Снейп жив. — Очаровательно, Поттер, — прошипел тот, отступая. — Мои желания вас, разумеется, не волнуют? — А разве клятва сработала бы, если бы вы от меня ничего не хотели? Снейп явственно побледнел. Он стоял в излюбленной позе со скрещенными на груди руками и выглядел так, будто Гарри отвесил ему хлесткую пощечину. — Мне ничего от вас не нужно, — чуть ли не по слогам произнес он низким хрипловатым голосом. — А теперь убирайтесь вон! Сейчас же! Гарри как ветром сдуло. Доводить Снейпа до белого каления он умел всегда, чаще всего хватало одного факта его существования. И с годами он научился очень тонко чувствовать грань, когда бегство было обусловлено жизненной необходимостью. Убираться вон так убираться вон. Снейп позже пришлет сову — браслет на запястье Гарри это гарантировал. Вот только стоило ступить за порог и вдохнуть свежего воздуха загазованной улицы в Спиннерс-Энд, как его будто что-то толкнуло в грудь. Гарри, не ожидавший подвоха, сделал пару неловких шагов назад, споткнулся и упал, больно ударяясь задом о каменный пол. Так вот она какая — его Клятва. Гарри хмыкнул и посмотрел на Снейпа, задирая голову и вытирая волосами, казалось, многовековую пыль. — Профессор, а у вас комната для гостей есть? Снейп его ответом не удостоил. Он задумчиво похлопал по нижней губе пальцем, рассматривая лежащего звездой на полу Гарри, и приказал: — Поднимайтесь, Поттер. Будем действовать более радикальными методами. — Это какими же? — уточнил Гарри, продолжая наслаждаться легким сквозняком из открытой двери. Он все еще не понимал, как можно добровольно жить в настолько кошмарном месте. И дело было даже не в Коукворте с грязной рекой, сломанными фонарями и зловещей трубой заброшенного завода, видимой из любого уголка города. Гарри не понимал, почему у Снейпа не было окон, почему он дышал затхлостью и ходил в ста одежках в комнате, больше похожей на парилку. — Для начала я желаю, чтобы вы помыли полы, а потом посмотрим по обстоятельствам. Гарри фыркнул и все-таки сел, подгибая под себя ноги. — О, так я все-таки стал вашим домовиком, сэр? Рад служить. Снейп поджал губы и смерил его раздраженным взглядом. — Считаете, что это смешно? Наслаждаетесь возможностью напомнить мне о прошлом, Поттер? Рот Гарри приоткрылся, потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем вообще толкует Снейп. — Я… О Мерлин! Нет! Я вспомнил Добби, он так всегда говорил. Я правда рад быть здесь, с вами, профессор. Еще больше рад, что вы не желаете, чтобы я уходил. Лицо Снейпа приняло выражение каменной маски. — Швабры в кладовке. — А… — начал Гарри, но профессор уже скрылся в гостиной, — …где кладовка я, видимо, должен догадаться сам. К столь ответственному заданию Гарри подошел с небывалым энтузиазмом. Сначала он обследовал небольшой дом, разведывая все доступные для мытья полы. Их оказалось совсем мало: несколько комнат было заперто. В его распоряжении оказались гостиная, уборная и крохотная кухня, где властвовала паутина с сидящими на ней раскормленными пауками. Снейп цепко следил за его передвижениями, сидя в проеденном молью кресле. Комментария не удостоилось даже то, что вконец замученный духотой Гарри стащил с себя мантию и джемпер, оставшись в одной футболке. Снейп только скривился, глядя, как Гарри заталкивает снятые вещи в пустое пространство между книгами на ближайшей полке. Положить одежду в этом доме было решительно некуда. По давней привычке с отработок Гарри даже не пытался использовать магию. Он, мурлыча себе под нос дурацкую песенку, елозил шваброй по доступным местам, собирая основной слой грязи, несся менять воду в уборную, возвращался и ползал перед Снейпом на четвереньках с дырявой тряпкой в руках, изредка прося поднять ноги — Гарри бы и кресло отодвинул, но Снейп, казалось, вознамерился пустить там корни, и беспокоить его было чревато. Спустя несколько часов упорного труда дом чистотой и уютом не засиял, но дышать в нем стало значительно легче. А вот осторожная попытка уйти успехом не увенчалась: Гарри снова ощутил легкий толчок в грудь и сразу же отступил назад. — Чего еще желаете, профессор? Профессор хмуро пожелал рассортировать книги в шкафах. Гарри довольно потянулся, чувствуя, как сладко ноют мышцы, и молча приступил к выполнению нового задания. Для начала он под мрачным взглядом Снейпа аккуратно вытаскивал том за томом с полок, вытирая каждый огрызком материи, найденным на кухне (возможно, когда-то это было полотенцем, но Гарри не стал бы ставить на это больше сикля), и устраивал их ровными стопками на полу. В основном это были книги по темной магии и зельеварению, но попадались и художественные произведения — их Гарри складывал в отдельное место, чтобы потом не искать. Вытащив все из шкафа напротив двери, Гарри сначала не понял, что именно обнаружил за ним, но спустя миг ахнул: — У вас окна есть? Он пораженно уставился на Снейпа, который сидел, закинув ногу на ногу и подперев щеку рукой. — Разумеется, есть, Поттер. — А вы не пробовали их… открывать? Знаете, это могло бы добавить немного света. Гарри не особо рассчитывал получить ответ на столь наглое замечание, но, к его огромному удивлению, Снейп сухо произнес: — Книги некуда было ставить. Гарри посмотрел на мутные стекла в давно и прочно обветшавших рамах, виднеющиеся между пустыми полками, и сглотнул. — Вы позволите мне?.. Он неуверенно встретился взглядом с черными глазами. Снейп выглядел настороженным, но не злым, как обычно. Будто бы монотонное мельтешение Гарри за пару часов немного примирило его со сложившейся ситуацией. — Мне всегда было любопытно, как работает ваш мозг, в наличии которого я все еще сомневаюсь. Вы без раздумий врывались в мою палату в Мунго, притащились сюда, привязали меня к себе Клятвой, но спрашиваете, можно ли открыть окна? Гарри смущенно почесал нос и поправил лезущую в глаза влажную от пота челку. Он сам не понимал, почему эти дурацкие окна и ответ Снейпа ощущались как что-то критично важное. — Я вас к себе не привязывал. — Тогда почему я вынужден вас терпеть в своем доме? — Пожелайте, чтобы я ушел, сэр, — Гарри чуть склонил голову и улыбнулся уголками губ. В комнате повисла напряженная тишина, Снейп полоснул по нему острым, злым взглядом и откинулся на спинку кресла. — Открывайте ваши окна сколько влезет. На том и порешили. Гарри принялся с грохотом двигать шкаф: железные ножки со скрежетом царапали пол, а с верхушки в воздух поднялось целое облако пыли. Пару раз чихнув, Гарри меланхолично подумал, что хуже этому дому он все равно сделать не сможет, даже если разрушит его до основания. Чтобы вымыть грязные стекла с одеревеневшим слоем копоти, Гарри потребовалось не менее часа. Но результат того стоил: в комнату проник теплый свет заходящего солнца и свежий летний воздух с легким оттенком тины с реки неподалеку. Гарри вдохнул его полной грудью, подставляясь под прохладные касания ветерка, мягко треплющего волосы и свободную футболку. По покрытому испариной телу тут же забегали сонмы мурашек, и Гарри чуть поежился, наслаждаясь. — Так же стало лучше, сэр? — с искренним восторгом спросил он у наглухо закрытого в броне черной мантии Снейпа. — Разве? — устало ответил тот. — Тогда просто поверьте вашему личному домовику. Гарри озорно улыбнулся и, не дожидаясь ответа, продолжил вытаскивать книги из других шкафов. Стопка темномагических медленно, но верно превращалась в огромную кучу. Да и тематика становилась все мрачнее и мрачнее. Один из фолиантов показался Гарри слишком знакомым, он замер, глядя на тисненые на обложке буквы: «Тайны наитемнейшего искусства». Гарри медленно пролистал желтые обветшавшие страницы, уже зная, что найдет внутри. Крестражи. Том Реддл. Воспоминания Слизнорта. Все это словно маггловское кино пронеслось перед его мысленным взором. — Зачем она вам? — севшим голосом спросил он. — Вы же не хотели… — Создать свой крестраж? — мигом откликнулся Снейп, кривя губы. Гарри впился пальцами в твердую обложку, с нескрываемым волнением заглядывая в лицо профессора. — Нет, Поттер. — Тогда зачем? Снейп привычным жестом коснулся пальцем нижней губы, явно раздумывая, достоин ли Гарри получить ответ. — Вам не приходило в голову, что я мог искать способы избавиться от оного без… печальных последствий для носителя? Гарри осоловело моргнул. — Вы хотели спасти меня? — Он посмотрел на безумное количество книг на полу и снова на Снейпа. — Вы все это время искали выход, но даже не подумали рассказать обо всем мне? — И что же я должен был вам рассказать? — неожиданно вызверился Снейп, всем корпусом подаваясь вперед. На его лице отразилась смесь отвращения и гнева. — Что выхода нет? Что ни в одной из этих чертовых книг не было ни намека на то, как вытащить из вас эту мерзость? Гарри сделал шаг назад, потрясенный обрушившимся на него эмоциональным шквалом. Но тут же вернулся в прежнюю позицию. — Вы могли мне хотя бы сообщить, что я должен умереть! Снейп тут же вскочил с места, подлетел к нему, схватил за ворот футболки, подтаскивая Гарри ближе. — Как вы себе это представляете, Поттер? — зашипел он прямо ему в лицо. Жаркое дыхание профессора обожгло кожу. — Сказать, что вы должны… что вас… Снейп с такой силой закрыл рот, что скрипнули зубы. Ястребиный нос с трепещущими от тяжелого дыхания крыльями вдруг легко коснулся носа Гарри, и Снейп в ту же секунду отпрянул, брезгливо выпуская ткань футболки из хватки. В комнате стояла звенящая тишина, прерываемая уютным потрескиванием пламени в камине. Ветерок из открытого окна легким порывом взъерошил волосы Гарри. Снейп стоял в своей жуткой мантии к нему спиной, и только плечи еле заметно поднимались и опускались в такт судорожному дыханию. — Я жив, сэр, — посчитал нужным сказать Гарри. — Благодаря нелепой случайности. — Благодаря вам. Снейп шумно вздохнул и наконец повернулся. На его лице снова было спокойное выражение, и только опасный блеск черных глаз давал понять, что Гарри снова переступил все возможные границы. А Снейп снова ему это позволил. — Сортируйте книги, Поттер. Молча, — последовал тихий приказ. Гарри кивнул. Снейп вернулся к своему старому креслу, сел, скрипнув ржавыми пружинами, и уставился пустым взглядом в открытое, кристально прозрачное окно. Перетаскивать книги дрожащими руками было сложнее — казалось, что ослабевшие, неподконтрольные пальцы разожмутся в самый неподходящий момент, и грохот падения толстенного тома переключит Снейпа обратно в боевой режим. Гарри в итоге плюнул на старые правила, украдкой глянул на звенящего от напряжения якобы равнодушного профессора и коротким заклинанием заставил все книги разом вылететь из шкафов и приземлиться на пол. Снейп на его самоуправство даже бровью не повел. Закралась шальная мысль, что тот не добавлял в свои приказы «без магии» просто потому, что был не против. — Избавились бы вы от этого хлама, — тихо произнес Гарри спустя полчаса перекладывания книг по стопкам. — Избавьтесь, — неожиданно спокойно согласился Снейп. Гарри повернул голову и встретился с ним взглядом. Профессор выглядел уставшим, казалось, что даже круги под глазами стали более выразительными на худом крючконосом лице. Словно заметив удивление Гарри, Снейп коротко усмехнулся и поднялся. Мантия, будто послушные, сложенные крылья, мягко прижималась к прямой спине. Снейп подошел к нему, наклонился и мягким касанием заставил Гарри разжать пальцы на обложке огромного талмуда. Это было так странно — чувствовать почти ласковое прикосновение Снейпа. Так странно и убаюкивающе — смотреть на Снейпа так близко без необходимости срочно придумывать правильный ответ на сотню незаданных вопросов. Его кожа и правда была нездорово желтоватой, усеянной мелкими морщинками и глубокими складками между бровей и у красиво изогнутых губ. В черных бездонных глазах можно было утонуть, чем Гарри планировал заниматься ближайшую вечность, ну или то время, что Снейп был готов ему позволить. А профессор позволил не больше нескольких секунд. Потом он все так же спокойно встал и с размаху запульнул книгой в камин, и комната тут же наполнилась какофонией звуков, запахов и атмосферой странного веселья. Гарри знал это состояние не понаслышке: такое бывает, когда отчаяние достигает пика, после которого уже все равно, и смех из груди рвется не от радости, а потому что иначе просто невозможно. Гарри принял правила новой игры без лишних разговоров. На его лице живо расцвела широкая улыбка, и следующий том в камин он запустил уже сам с нескрываемым наслаждением. Древние, стоящие, наверное, целое состояние темномагические фолианты были ужасным топливом. Комнату быстро заволокло вонючим дымом, и Гарри со Снейпом, кашляя, были вынуждены устроиться у открытого настежь окна, обозревая вид на запущенный задний дворик. — Крапива и репейник, — констатировал Гарри. — Яснотка и чертополох, — поправил его Снейп. Они помолчали. Гарри с улыбкой любовался зарослями сорняков на фоне убогого города и думал, что присутствие Снейпа делает этот мир лучше. Твердое, надежное плечо, капля сарказма, щепотка ненависти, направленной то на себя, то на самого Гарри, и до упрямства гордая осанка скрюченного человека — вот каким он видел Снейпа. И именно с таким ему хотелось до боли кашлять от смрада горящих книг и смотреть на мирно плывущие по небу кучевые облака холодным летним вечером. Снейп стоял, прислонившись к косяку и сложив руки на груди. Он задумчиво смотрел куда-то вдаль, черные длинные пряди волос у висков мирно покачивались от легкого ветра. Гарри улыбнулся: — Хотите, я вам чай сделаю? Вопрос заставил Снейпа отмереть, тонкие губы печально дрогнули: — Хочу.

***

Заваривать чай на иссохшейся кухне, хоть и с чистыми полами — было тем еще удовольствием. Дверцы шкафчиков скрипели, полочки были перекошены и поддавались только силе, в холодильнике, куда с любопытством заглянул Гарри, льда было больше, чем еды. Собственно, учитывая наличие только пары полупустых коробок китайской еды из какого-то ресторанчика — это было и неудивительно. Зато чай и кофе были в ассортименте. Гарри долго рассматривал сорта, открывал жестяные банки, нюхал и пытался разобрать запах, отстранившись от вони, тянущейся из гостиной даже сюда. Пухлый чайник был покрыт черными кляксами, но внутри блестел — Гарри все-таки заподозрил, что Снейп питался исключительно жидкостями. Пока закипала вода, Гарри уже почти привычно пытался с помощью многократного Репаро привести кухню хотя бы в подобие жилого помещения. Благо, что от зрителей с мохнатыми лапами и четырьмя парами глаз он избавился, еще когда драил полы. Подноса для двух кружек с ароматным чаем Гарри не нашел. С другой стороны, он был уже рад, что кружек в наличии было больше одной. В гостиную он возвращался медленно, балансируя горячими напитками в руках, только чтобы ошеломленно выронить все, когда Снейп встретил его спокойным: — Я желаю, чтобы вы меня поцеловали. Гарри застыл на месте, краем сознания отмечая, как удивительно медленно падают из его рук чашки, как льется чай на каменный пол, как громко ломается хрупкая керамика от удара. Снейп смотрел на него прямо, стоя посреди разгромленной комнаты — среди кучи книг, которые они решили не сжигать, у сдвинутого от окна шкафа — в легком шлейфе не выветрившегося дыма. — Что? — почти беззвучно просипел Гарри. — Что, Поттер, до вас наконец дошло, чем чреваты игры с магическими клятвами? Мои желания не столь непорочны, как вы себе нафантазировали? Гарри мотнул головой, челка подпрыгнула от столь резкого движения, и он молча переступил через осколки, плавающие в луже на полу. Снейп стоял как истукан, только глаза его расширились, будто от удивления. Гарри подошел вплотную и мягко коснулся камзола на груди открытыми ладонями. Некоторое время он рассматривал ряд черных маленьких пуговиц, пока сердце, бешено бьющееся в груди и мешающее думать, чуть-чуть не успокоилось. — Вы испугались, что если я останусь, то все станет только хуже, да? — с оттенком грусти спросил он, наконец поднимая голову и встречаясь взглядом с черными, полными немого шока глазами. Снейп отшатнулся от него, споткнулся о наваленные позади книги, почти падая, но удержал равновесие в последний момент. На его лице быстро сменились нечитаемые выражения, пока он не пришел к родному холодному равнодушию. Снейп сделал шаг вперед, снова сокращая дистанцию до минимума. — Разве? Я просто озвучил свое желание, Поттер. — Ладно, тогда ладно, — Гарри слабо улыбнулся. — Давайте сядем? Он оглянулся, понимая, что одного кресла для них двоих будет недостаточно, но прежде чем он успел сказать это вслух, Снейп уже махнул палочкой, превращая кресло в столь же потрепанный жизнью диван, и без разговоров пошел к нему. Слишком деловито, на вкус Гарри, но со Снейпом выбирать не приходилось. Когда они устроились на жестком сиденье на почтительном расстоянии друг от друга, Гарри чуть не рассмеялся от абсурдности ситуации. Снейп снова был закован в броню ледяного контроля и даже опустил забрало. Ни одной эмоции ни в глазах, ни в пустом выражении лица, это выглядело бы пугающе, если бы не озвученное желание. Гарри чуть сместился на диване, придвигаясь ближе и пытаясь поймать взгляд, но веки Снейпа тут же опустились, придавая ему странно беззащитный вид. Гарри мягко коснулся подушечкой пальца черных колючих ресниц, всем телом чувствуя, как еще сильнее каменеет Снейп. Взгляд невольно опустился на изломанную полосу белесого шрама на подбородке, и Гарри снова ощутил жгучее желание его потрогать и снова мысленно ударил себя по рукам. Губы Снейпа выглядели неподатливо — сжатые в совсем тонкую линию, Гарри потянулся к ним, но замер на полпути. Это казалось неправильным — спешить, поддаваться деловой атмосфере, которую пытался выстроить Снейп. Диван под ним чуть скрипнул, рука удобно устроилась на остром плече, он коснулся легким поцелуем щеки Снейпа — и почти улыбнулся, почувствовав колкую, едва проросшую щетину. Внутри что-то болезненно, но так сладко дрогнуло от резкого осознания момента. Это профессор Снейп — холодный, неприступный, язвительный — сидел сейчас перед ним и, казалось, даже не дышал, отдаваясь на волю Гарри. Разве могло сердце не замирать от одного его вида? Гарри коснулся невесомым поцелуем уголка рта Снейпа, чувствуя, как дрожь, зародившаяся в груди, постепенно охватывает все тело. И только потом он прильнул к чуть расслабившимся губам и ощутил его жаркий выдох: — Гарри… — Хватит? — прошептал он в ответ, не отодвигаясь ни на миллиметр. Снейп только сильнее сжал веки. — Нет. Гарри снова приник поцелуем к его приоткрывшемуся рту, кончиком языка проводя влажную полоску по потрескавшейся губе. Он скорее чувствовал, чем видел, как Снейп с силой впивается пальцами в грубую обивку дивана. И тогда Гарри сделал то, что хотел, наверное, уже годы: чуть приподнялся, перекидывая ногу через Снейпа, устраиваясь у него на коленях и прижимаясь к ходящей ходуном груди. Кадык Снейпа дернулся, брови с отчаянием свелись к переносице, он еще сильнее сжал веки, но промолчал. Гарри чувствовал, как быстро бьется сердце Снейпа, и знал, что и Снейп чувствует, как лихорадочно колотится его собственное. Новый поцелуй был естественным, как дыхание, — Гарри нежно подхватывал то нижнюю, то верхнюю губу, лаская их своими, задевая языком и даже не пытаясь проникнуть в жаркую глубину рта. Он заправлял мягкие волосы Снейпа за уши, обводил те по самой кромке, очерчивал острые скулы и наслаждался каждым мигом. Снейп не отвечал, и только его сбившееся дыхание подсказывало Гарри, что он все делает правильно. — Пожалуйста, — умоляюще прошептал Гарри, отрываясь от зацелованных губ. — Ну пожалуйста. Снейп наконец посмотрел на него, в черных глазах читалась агония самоконтроля, будто бы он больше не мог, но не был способен по-другому. Рука Снейпа вдруг дрогнула, и он невыносимо медленно поднес ее к лицу Гарри. Перевел взгляд на рот и коснулся его кончиками пальцев, почти отрешенно качая головой. Внезапно сноп ярких искорок поднялся от запястья, ярким фейерверком взмывая под потолок. Но Снейп ни на секунду не сводил глаз с Гарри, будто и так знал, что на этот раз его желание сможет разорвать узы Клятвы. — Ты свободен, Гарри, — хрипло прошептал он. Снейп сглотнул, пытаясь вернуть себе маску равнодушия — треснувшую, надломленную — практически с физически ощутимым усилием. Как будто ставя на этом точку сегодняшнего вечера. Гарри замотал головой. — Нет, нет, НЕТ. Не смей. Он в панике приник к Снейпу еще ближе, впечатался открытым ртом в тонкую полоску кожи над воротником, поднялся выше, оставляя влажный след, судорожно вдыхая пряный запах, чувствуя, как под ним изгибается Снейп, слыша, как тот тихо выдыхает: — А-а… И в следующую секунду Снейп дрожащими, буквально трясущимися руками уже изо всех сил прижимал его к себе. — Я хочу тебя, — слова будто вырвались у Снейпа сами собой, они звучали так, словно он против воли признавался в самом страшном преступлении. — Я так сильно тебя хочу, Гарри. Снейп принялся покрывать все, до чего мог дотянуться, какими-то судорожными, рваными поцелуями, сжимая Гарри так, что он почти потерял способность дышать. — Я не смог, не могу, — Снейп хватался за него, тянул и наконец дошел до пика сумасшествия, когда властными руками прижал бедра Гарри еще ближе, впечатывая его в себя, позволяя ощутить под слоем одежды твердый, напряженный член. Снейп издал задушенный стон, не прекращая скованных движений бедрами, и Гарри до белых звездочек закатил глаза от нахлынувших ощущений. Он выгнулся, и Снейп тут же подхватил его за талию, не давая упасть. — Гарри, — безумно прошептал Снейп, продолжая целовать его куда придется — плечи, грудь, беззащитную ямочку между ключицами, открывшуюся в воротнике перекошенной футболки. Горячие, влажные ладони проникли под тонкую ткань, с небывалым трепетом касаясь оголенной кожи на пояснице. Гарри безропотно следовал за ним, отпуская контроль, двигаясь в заданном ритме. Он почти хныкал от ощущения неприкрытой страсти, которая была в каждом яростном, но умоляющем прикосновении Снейпа. Тот жаждал его — всего, целиком, это было больше, нежели просто «хочу», это было за гранью простого плотского желания — это было неподконтрольное, невыносимое, болезненное и выстраданное «люблю». И осознание этого унесло Гарри за край, он цеплялся за плечи Снейпа, чувствуя, как оргазм накрывает его мощной волной, как из горла рвется громкий, несдержанный стон, — как руки Снейпа держат его, не позволяя упасть. — Гарри, Гарри, — хриплый шепот срывался с губ Снейпа. Тот, казалось, не меньше Гарри был захвачен его оргазмом, пока после нескольких рваных движений не сорвался сам, до боли, лихорадочно прижимая Гарри к себе. Гарри обессиленно упал на его грудь и закрыл глаза, позволяя тяжелым векам сомкнуться. Он уткнулся носом в бледную шею, всем телом чувствуя, как успокаивается дрожащее дыхание Снейпа, и наслаждаясь тем, что тот все еще не ослаблял объятий, будто в этом была его личная необходимость. — Гарри… — начал Снейп спустя долгие минуты тишины. Но Гарри ему опять не позволил: — Не смей. Гарри открыл глаза, и первое, что увидел, — шрамы, тянущиеся по шее ветками уродливой лианы. Он чуть шевельнулся, придвигаясь ближе и касаясь их губами. — Зачем мне нужна свобода, если в ней не будет тебя? — прошептал Гарри. — Собираешься дать новую Клятву? — А это необходимо? Гарри отстранился, опираясь на Снейпа руками. На бледном худом лице было написано изнеможение. Снейп слабо усмехнулся и аккуратно поправил челку на его лбу. Он молчал, раздумывая о чем-то, а Гарри терпеливо ждал. Он знал Снейпа, чувствовал его подкоркой. Гарри зависел от него. Был уверен, что Снейп — зависим от него самого. Были ли они хоть когда-нибудь по-настоящему свободны друг от друга? Была ли нужна им эта свобода? — Полагаю, что нет. Гарри кивнул, вновь устраиваясь на теплой груди и потираясь щекой об острое плечо. — Вот и хорошо, — подытожил он.