Вкус, который не получится забыть

Экран телевизора перед ними менял сцены ужастика, те то вспыхивали яркими красками, то погружались в темноту. Время давно перевалило за полночь, но никто и не собирался идти в спальню. Две фигуры, как всегда рядом, сидели на диване, но каждый больше был погружен в свои мысли. В голове крутились вопросы намного серьёзнее и важнее, чем фильм, служащий фоновой музыкой. Кто же знал, что Джон не вылечится до конца? Почему никто не предупредил его об этом? Вахид говорил только о шансе пятьдесят на пятьдесят, но ведь речь шла о жизни и смерти, а не о том, что он застрянет между двумя состояниями. — Думаешь.. стоит снова сходить на тот рынок? Попросить, ну.. вторую дозу лекарства?.. — Джон сидел, поджав ноги под себя, смотря в пол. — Хотя.. если честно, я не хочу снова переживать это.. Это было паршиво, знаешь ли.. Егор провёл рукой по затылку, пытаясь унять навалившееся напряжение. Вопрос звучал слишком прямолинейно, но ответить на него было нечем. Он и сам не знал, куда можно пойти, к кому обратиться, есть ли вообще ещё хоть что-то, способное помочь. — Что-что, но колоть тебе эту дрянь второй раз я точно не буду.. — наконец произнёс он, уткнув взгляд в ладони. — Не хочу ещё раз проверять удачу и рисковать твоей жизнью.. Слова дались тяжело. В памяти сразу вспыхнула сцена, где тело Джона, обмякшее и холодное, лежало на его руках. Это чувство было слишком ярким, чтобы забыться так быстро. — Второй раз я этого просто не выдержу.. — добавил он шёпотом, и откинулся на спинку дивана, стараясь скрыть дрожь. Полувампир шумно выдохнул и махнул рукой, вместо этих воспоминаний он потянулся к картонному ведёрку, вытаскивая оттуда горячее острое крылышко. — А может, ну его? Зачем вообще от этого избавляться? — сказал он с набитым ртом. — Я ведь теперь типа.. стал ещё сильнее и неуязвимее.. — взгляд скользнул к телевизору, где на экране мелькала драка очередного героя. — Все девчонки мечтают о каком-нибудь Эдварде из «Сумерек».. только я ещё и покрасивее.. Он хмыкнул, на миг даже вспоминая эти нелепые сцены из фильма. Журналист закрыл глаза и сжал переносицу, чувствуя, как терпение снова натянулось. Безрассудность Джона порой не только удивляла, а и пугала. — Ты.. серьёзно сейчас? А если это начнёт прогрессировать, и ты снова потеряешь контроль? Или случится что-то куда хуже.. — он нагнулся к столу, обхватывая чашку остывающего кофе, и сделал пару глотков. Веки тяжелели, сон подкрадывался ещё пару часов назад, но разговор обещал быть серьёзным и долгим. Тишина легла на комнату как всегда неловко и тяжело. Оба молчали, не зная, как двигаться дальше, и это молчание только подчёркивало атмосферу страха. Для журналиста всё казалось вдвойне опасным: друг напротив теперь мог превратиться в угрозу, стать хищником, для которого он сам окажется лёгкой добычей. Правда это не до конца укладывалось в голове, скорее было какой-то поверхностной мыслью. Именно поэтому он не сдвинулся с места, не пытался ни убежать, ни защищаться. Он доверял Джону полностью, даже если тот сорвётся и бросится на него — он был уверен, что ему не причинят зла. По крайней мере, в это очень хотелось верить. Джон будто услышал мысли рядом сидящего, его пальцы задержались на картонном ведёрке, а потом медленно опустили его на пол. Повернувшись к другу всем корпусом, он внимательно, слишком серьёзно всмотрелся в его лицо. — ..Линч, ты.. боишься меня? — слова прозвучали тихо, но в тишине комнаты отозвались громом. Парень не сразу понял, что именно тот спросил. Вопрос застал врасплох, сбил с мысли. Ответ вырвался автоматически, как рефлекс, и хоть прозвучал неуверенно, на самом деле был правдивым. — Чего?.. Нет.. — он пытался держаться уверенно, но выдержал этот прямой взгляд всего пару секунд, потом моргнул и снова повернул голову к телевизору. — Я понимаю, что может случиться, но я.. доверяю тебе. Надеюсь, ты хотя бы попытаешься меня не загрызть?.. Слова прозвучали как попытка пошутить, хотя в голосе всё равно проскользнула неуверенность. Джон на миг застыл, не ожидая такого ответа, глаза расширились, но вместо серьезной реакции уголки губ дрогнули. — Ха-ха.. спрашиваешь ещё такое.. — улыбка на лице была кривой, а голос по-прежнему пытался спрятаться за шутливостью. Линчу, правда, было совсем не до смеха. Он сидел постоянно поглядывая на друга, плечи поджаты, даже звук телевизора не мог отвлечь его. По началу ему не хотелось лезть с вопросами, приятель ведь всё ещё не отошёл, чего его мучить, но здравый смысл и доля инстинкта самосохранения просили узнать, убедится, и не поддатся им было сложно. — Джон, а если серьёзно.. ну, ты сейчас ешь, ты чувствуешь.. насыщение?.. — сглотнул, взгляд бегал по комнате, искренне пытаясь не паниковать. Джон замер на секунду, осознавая вопрос. Его руки замедлили движения, зубы перестали скользить по мясу. — А.. я и.. — он внезапно перестал жевать, задумчиво разглядывая обглоданную косточку. — Ну.. наедаюсь.. вроде бы.. Он прокашлялся, отворачиваясь в сторону. Раньше, до этого вопроса, он даже не задумывался об ощущениях после еды. Всё было как всегда — вкусно и привычно, но с того дня что-то и правда изменилось. В животе начало тянуть, будто он и не ел вовсе, горло скребло, пальцы подрагивали, а при малейшем упоминании человеческой пищи появлялась странная мысль — «Что, опять это?» — ... Значит "вроде бы"? — он с трудом сглотнул ком в горле, не зная, стоит прямо сейчас связывать друга или всё же подождать ещё немного. Тихо кашлянув, пряча сомнения, послышался тихий голос. — Кхм.. ладно, просто.. просто ешь дальше.. Тот не стал спорить — тут же потянулся к ведёрку. Правда вот когда пальцы ухватили картонный край, внутри оказались лишь обгрызанные косточки. Еда всегда заканчивалась слишком быстро, даже тогда, когда она и не нравилась вовсе. Он растерянно замер, потом быстро поставил ведёрко обратно. На лице мелькнуло испуганное выражение, и он поспешно заговорил, оправдываясь. — Да чего ты начинаешь?.. Будто бы я прямо сейчас на тебя кинусь. Я же контролирую себя! — брови нахмурились, ладони сжались в кулаки. Журналист медленно кивнул, задумчиво наблюдая за другом. Взгляд его был внимательным, хоть в нём и читалась тревога. — ..Да.. пока что, да.. — он прижал ладонь к подбородку, вспоминая десятки статей и заметок, которые читал в поисках любой информации о вампиризме. Картинки на экране внезапно сменились. Яркие сцены стали темнее, мрачнее, и в комнате воцарился странный полусумрак. Линч уловил, что даже дыхание у обоих стало чаще, сама атмосфера давила, заставляя сердце биться быстрее. — ..В крайнем случае можем кормить тебя кровью животных, — осторожно предложил он после паузы, не сводя взгляда с писателя. — Я читал, что некоторые.. «вампиры-вегетарианцы» так справлялись. Может, и у тебя получится.. если ты, конечно, хочешь.. Джон резко мотнул головой, лицо помрачнело. — Ещё чего!.. — в голосе прозвучало раздражение перемешанное с брезгливостью. — Не хватало мне ещё мышей или собак грязных в рот тянуть. Не неси.. бреда.. Я и.. обычной едой обойдусь. Он отодвинулся чуть дальше, всем телом демонстрируя отторжение этой идеи. Боковым зрением продолжая подглядывать за реакцией, вдруг замечая, как тот напрягся. Внутри тут же шевельнулась тревога: а вдруг тот и правда решит «перестраховаться» и скрутить его тут?.. Или ещё лучше — в клетку посадит? В такой ситуации ему и правда будет лучше держаться подальше. Но Егор лишь провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть неприятное чувство недоверия к другу, которое предательски закралось в голову. Оно жгло изнутри, и ему было отвратительно думать так о человеке, которого он считал и считает близким. Он глубоко выдохнул, повернулся к Джону и положил руку на его плечо, привычно сжимая, — так он всегда показывал, что рядом и верит. — Приятель.. — голос звучал мягче, чем рассчитывалось. — Не бери в голову, ладно? Я не хочу, чтобы это.. как-то нас отдаляло и заставляло опасатся друг друга.. Рука скользнула чуть ниже, на спину, задержавшись там дольше обычного. Джон едва заметно повернул голову к нему, прислушиваясь к словам внимательнее, чем показывал. — Думаю.. до этого не дойдёт, — добавил он, стараясь не дать голосу дрогнуть. — Ну, до того, чтобы тебя связывать или.. Джон кивнул, слова вроде как подействовали, ведь внутри стало спокойнее, и он снова устроился рядом, даже чуть ближе, чем прежде. — Точно.. надо ведь думать о хорошем, — пробормотал в ответ, и через секунду уголки губ потянулись вверх, превращаясь в почти улыбку, и то только на мгновение. В комнате повисла привычная тишина, только звук телевизора напоминал, что вокруг всё ещё идёт обычная жизнь. Обоим стало чуть полегче, хотя Линч до сих пор то и дело переводил взгляд на пути отступления. Джон заметил его задумчивость и, чтобы разрядить напряженную атмосферу, сам чуть подался вперёд, намереваясь вытянуть друга из мрачных мыслей. В глазах промелькнула та же искра, что и раньше. Он снова был тем же парнем, который легко отпускал шуточки даже в самых неуместных ситуациях. — Та-ак.. а если вдруг мне и правда нужна будет кровь для выживания, ты будешь приводить мне-..? — прищурился, хитро заглянув ему в лицо, словно это была всего лишь невинная игра. — Каких-нибудь.. симпатичных девчонок.. — О Господи... — Линч шумно выдохнул, прикрывая глаза рукой, только это спасало от стыда. — Будешь есть грязных крыс, или я тебе отдельно курицу покупать начну.. — Эй! Но я не хочу.. я по-твоему на вегана похож? — он развёл руки и тяжело выдохнул, в его тоне слышалась обида. На секунду Джон откинулся на спинку дивана, поджал губы, искал, что ещё сказать. Внутри всё смешивалось — легкое раздражение, усталость и то странное чувство, которое никак не отпускало его с момента разговора о крови. Он сам не до конца понимал, чего ждёт от своего друга: поддержки или строгого запрета. — Слишком уж ты привередливый, как для вампира.. — усмехнулся журналист, протягивая руку за пультом. Пальцы привычно щёлкали кнопки, перебирая каналы, словно от этой обычной мелочи зависела атмосфера в комнате и темы для разговора. Какая-то драма в типичном сериале, новости, передача о животных, репортаж.. Джон делал вид, что его полностью увлекли мелькающие картинки. Но взгляд то и дело ускользал в сторону — на Егора, на его спокойное, чуть напряжённое лицо, от которого почему-то становилось ещё сложнее усидеть спокойно. Эти переглядки, казалось, могли бы тянуться бесконечно, если бы в какой-то момент их взгляды не встретились. Всего секунда и оба поспешно вернули глаза к экрану, телевизор внезапно стал куда интереснее. Но в груди у Джона всё это отозвалось странным гулом, похожим на внутренний толчок, от которого не спрячешься. Мысли роились, перекатывались одна за другой, и каждая из них так и просилась наружу. Слишком глупыми, слишком опасными они звучали, даже в собственной голове. С того самого дня, как он понял, что лекарство не избавило его полностью от сущности, а лишь притупило её, в сознании засела одна назойливая мысль. Она приходила всегда, стоило лишь взглянуть на Линча. Джон сжал руки в кулаки, стараясь отвлечься, и от этого было только хуже. Вопрос, который он боялся задать, прожигал изнутри. Парень ведь прекрасно знал, что услышит в ответ — недоумение, страх, возможно, шутку, за которой скрывалось бы нежелание продолжать разговор или даже, скорее всего, грубый отказ. И всё же.. что-то в нём упорно тянуло к этой запретной грани. Егор чуть склонился, привычно сосредоточенный на экране, и именно это спокойствие сводило с ума. Вампир чувствовал — ещё чуть-чуть, и он не выдержит. Даже если его слова прозвучат нелепо, даже если за ними последует тишина и отказ, он хотя бы узнает точно и убедится. В какой-то момент он понял: если не спросит сейчас, то мысль будет мучить ещё сильнее. Прикусив губу, он сделал глубокий вдох и тихо, боясь, что его слова прозвучат слишком громко, произнёс: — Эм, слушай.. а ты, ну.. шутки шутками, но.. насколько это будет странно, если ты.. — голос чуть дрогнул, на миг запнулся, но взгляд отвести не получилось. — ..Дашь мне.. своей крови? Просто.. попробовать, знаешь.. Секунды после этого вопроса растянулись невыносимо. Линч застыл, правда пытаясь осознать, действительно ли услышал от него именно это. Лицо стало серьёзным, и все прежние намёки на шутливость исчезли. Он медленно отстранился на спинку дивана, чтобы выиграть хотя бы немного пространства между ними. Внутри поднималась целая буря. Это же друг, он рядом с ним столько лет, а теперь предлагает..? Контролирует ли он себя сейчас вообще? А если нет? Мысли били по вискам, руки сами собой сжались в кулаки. Но в то же время в его взгляде не было ненависти или отвращения, только растерянность и доля страха. — Я.. что?.. Джон, ты.. понимаешь, что.. предлагаешь? — голос оказался тише, чем обычно. Тот отвёл глаза, плечи опустились. Вампир чувствовал себя пойманным на горячем. И всё же, отступать он, пока что, не собирался. — Я знаю, как это звучит.. — глухо выдавил он, собираясь с силами. — Но я не могу выкинуть это из головы. Я ем, стараюсь.. делать всё как и раньше.. но эта.. идея.. мучает меня, понимаешь?.. Парень виновато посмотрел на него, понимая, как выглядит со стороны и что вообще говорит. В груди что-то кольнуло, прошлось вдоль вен, заставляя руки вздрогнуть. — ..Если я не попробую.. сейчас с тобой.. боюсь, что потом.. могу.. натворить делов.. Егор провёл ладонью по лицу, задержал её у виска, тяжело выдохнул. Внутри всё протестовало. Нельзя, это слишком опасно.. и всё же, он видел, как рядом сидит не чудовище, а тот самый Джон, с которым они прошли через сотни дел. — Я.. не знаю.. — наконец сказал он после долгой паузы. — Не в том дело, что мне для тебя жалко, просто.. вдруг ты потом.. не сможешь снова взять над собой контроль?.. — Почему не смогу? Это ведь будешь ты, я смогу остановиться, и.. и ты ведь.. сможешь меня-.. — тот заговорил быстрее, отчаянее, когда появилась маленькая надежда. Журналист вздохнул, поджимая губы. «Это ведь будешь ты, я смогу остановиться».. Да, он тоже так думал, думал так и тогда, когда Джон только только превращался, и в конце концов.. он не смог. Комната снова погрузилась в тишину. Телевизор мигал яркими сценами, хотя они давно перестали быть заметными. Джон сидел неподвижно, уткнувшись взглядом в выражение лица друга, и каждый вдох давался ему с трудом. Рядом Егор пытался справиться с собственными мыслями, не решаясь ни на окончательный отказ, ни на то, чтобы согласиться. Может, тогда он его не услышал и не остановился, потому что заражения только началось? Тогда он не отдавал отчёта своим действиям, ведь «вампир» только влез в его голову. Но сейчас ведь.. он и на половину человек, на половину тот Джон, который всегда его защищал и был рядом. Если сравнивать Вампира и Джона, которые боролись у него в теле, хотелось бы верить, что Джон окажется сильнее этого. Хотелось верить. — Ну так.. что? — не выдержав затянувшейся паузы, снова заговорил очкастый, чувствуя, как с каждой секундой ожидания становится тяжелее, а странные вздроги по телу проходятся всё чаще. — Ты.. решил?.. Нет?.. — ..Ну.. говорю же, не знаю, Джон.. — парень откинулся назад, провёл ладонью по шее, заранее примеряя на себе ощущение боли. — Ты хочешь просто крови попробовать?.. — голос стал тише, оттягивая момент. — Или.. конкретно моей?.. Этот вопрос сбил с толку. Казалось, всё было очевидно: любая кровь, лишь бы понять, ощутить вкус, испытать то, что грызло его изнутри с того самого момента. Но когда выбор встал именно так — между кем-то там чужим и тем, кто сидел рядом, кому он доверял, от кого вдруг.. стало так сладко пахнуть — всё стало очевидно. Линч принял молчание за незнание, поэтому сразу начал предлагать все возможные варианты. Он ведь правда хотел помочь и поддержать, хоть чем-то, хоть как-то. — Я могу.. знаешь, у меня есть знакомый в больнице, я бы мог договориться.. — он нервно почесал затылок, избегая взгляда. — Ну или, в крайнем случае, пойти поискать-.. — Твоей.. — перебил его Джон. — Я.. хочу именно твоей. Кажется, он сам удивился своим словам, ведь сразу же после сказанного отшатнулся, поджимая губы. Реакцию журналиста невозможно было уложить в одно слово. Сначала — чистое непонимание, потом медленное осознание, за ним и растерянность. Пальцы дрогнули, шаря по дивану, пытаясь зацепиться хотя бы за подушку. Но напротив сидел не хищник, готовый броситься, а друг, который молчал и не делал ни шага навстречу. — ...Ага.. моей..? — едва слышно выдохнул он, и собственный голос показался чужим. Мысли сбились в в кашу: «Это ненормально. Это больно. Это опасно. А если он не сможет остановиться?.. А если это как-то подействует и на меня?..» В груди разливался страх, но поверх него настойчиво возвращался другой вопрос. «Если он не попробует со мной, то с кем? Пойдёт искать кого-то на улице? Кого-то случайного? Набросится на кого-то.. а беззащитный человек не сможет дать отпора.. Ему понравится и он просто будет разгуливать по городу и убивать людей..» Он пытался убедить себя, что должен сразу, без колебаний, сказать твёрдое «нет». Так было бы правильно, так проще, но чем дольше он видел в глазах Джона не угрозу, а мучительную, почти отчаянную просьбу, тем труднее становилось отрезать резко и окончательно. Сомнение закралось, подточило уверенность, и вместо твёрдого отказа в голове осталась лишь тишина, в которой вопрос оставался открытым. И Джон чувствовал это сомнение во взгляде друга, в том, как он опускал глаза и поджимал губы, после снова смотря на него. Сердце перестало биться из-за страха или тревоги, теперь оно колотилось от предвкушения этого заветного слова. — Ты.. хочешь прям укусить или.. если я просто порежусь тебе тоже подойдёт?.. — как бы он не сомневался в этой идее – отказать другу в помощи не мог. Тем более, когда это просто его кровь. — Тебе ведь.. только кровь нужна.. поэтому-.. Джон мотнул головой в стороны, сам испугавшись того, как далеко они зашли в обсуждении этой темы. В голове сразу забила тревога, пронеслись оправдания и попытки отмахнутся, но когда рот открылся, чтобы сказать это — наружу вырвалось совершенно другое: — Нет.. у-..укусить.. И снова Егор завис, пути отходов отрезали, причём очень точно. Теперь не получится как-то избежать своей участи, у него есть точный факт — Джон хочет его крови. И причём именно «вампирским» путём. Вампир развернулся к нему, встал на колени, поставив ноги на диван, ладони всё так же упирались в мягкую ткань сиденья. В комнате повисло напряжение, плотное, тягучее. Пока Егор молчал, не зная, что отвечать, Джон уже и не знал, точно ли ему это нужно. Хотя, он бы не отказался, если бы Егор и правда согласился, он ведь и согласится — его немой ответ летал в воздухе, нужно лишь чуть-чуть подтолкнуть его, чтобы тот сказал это в слух. Только зачем? Почему он вообще не остановился, ему же дали ответ, он ведь видит его нежелание участвовать в этом, почему он продолжает настаивать? В голове всё кричало: «Нет, прости Линч, я не.. не надо, не хочу, забудь, п-пожалуйста. Не нужна мне никакая кровь, прости, не знаю что нашло на меня, я не хочу кусать тебя и-..» — ..Линч.. я же не собираюсь отгрызать кусок мяса от тебя.. чего ты так.. боишься? — вырвалось само собой. Парень подался ближе, сокращая расстояние между ними до смешного, и тут же заметил, как друг вжимается в подлокотник, пытаясь отстранится. — Джон.. я п-просто.. — голос дрогнул, когда вампир медленно провёл дрожащей рукой по плечу, скользя ниже, останавливаясь на его запястье. — Джон.. пожалуйста.. Нечто странное кольнуло под языком, словно сама мысль о крови обожгла нёбо. — Я пока что ничего не сделал.. — произнёс почти шёпотом, склонившись ближе и прижимаясь коленями к его ногам. Этот металлический привкус вспыхнул в памяти — тёплый, густой, сладковатый. Джон почувствовал, как рот наполняется слюной, как будто тело заранее готовилось к тому, чего он даже не коснулся. Рука дрогнула, Линч хотел был отдёрнуть её, прижать к себе, спрятать от чужого прикосновения, но тело перестало слушаться. Дыхание застряло в груди, и оставалось только смотреть в эти полуприкрытые, странно сияющие глаза. Было в них что-то такое, от чего невозможно оторваться. Получилось только открыть рот, когда Джон наклонился и коснулся кончиком носа его руки, медленно ведя по коже вдоль вены, задерживаясь на каждом сантиметре. Запах ударил в голову с такой силой, что он зажмурился от удовольствия. В груди загорелось жгучее желание, дыхание сбилось, и вместе с голодом в нём вскипало странное, тяжёлое возбуждение. Мир в один миг сузился до пульсирующей вены под кожей. Линч выдохнул, грудь поднялась и тут же сжалась, когда он заметил взгляд напротив. Такой прожигающий, хищный, такой, от которого становилось ясно: он больше не человек для друга, а добыча, с которой он уже начинает играть. От этой мысли по спине пробежали мурашки, но бороться показалось бесполезным. Любое движение могло спровоцировать худшее. Оставалось только стиснуть зубы и ждать. — Л-ладно, Джон, давай так.. один раз.. только один раз и.. и только за руку.. — голос предательски сбился на шёпот. Журналист прикусил губу, заранее готовя себя к тому, что должно было случится. Он был уверен, что Джон хотя бы предупредит, спросит «готов?», даст время подготовится. Но этого не произошло. Это всё случилось так резко, что Линч только и успел пискнуть и дёрнутся. Острая, жгучая боль пронзила руку и расползлась по всему телу, пробирая до самого позвоночника. Джон точно увидел его реакцию, но не отступил — пальцы только сильнее сжали руку, что кожа под ними побелела. Вкус понравился слишком быстро. Он впился глубже, всасывая горячую кровь, и тело тут же отозвалось гулом в висках и сбитым дыханием. Кровь текла густая, тёплая, и с каждым глотком он терял контроль, цепляясь крепче, втягивая всё глубже, не отрываясь. — Д-джон.. — голос дрогнул, в нём смешались боль, страх и непонятный жар, от которого всё внутри сжималось. Секунды растянулись в вязкое ощущение, от которого сводило мышцы. Егор не мог понять, где заканчивается боль и начинается что-то другое, странное, тяжёлое, от чего не получалось дышать. Комната стала тихой, даже телевизор затих, только хриплое дыхание Джона и сбитые вдохи Егора заполняли воздух. Линч чувствовал, как его пальцы дрожат, но не мог двинуться, не мог отвести взгляда. Напряжённые плечи напротив, чуть приподнятая спина, движение губ — всё в нём говорило о животной потребности, о голоде, который уже невозможно остановить. — Б-больно, Джон, я серьёзно.. хватит.. — он дотронулся до его лба, пальцы надавили сильнее, но тот не отреагировал, лишь сильнее втянул воздух и глухо промычал что-то, не в силах остановиться. Рука начала ныть и ломить всё сильнее, будто её сдавили жгутом. Пульс бился, в глазах потемнело — и от этого страх подступил к горлу, вязкий, настоящий. Егор сжал зубы, чувствуя, как по телу пробегает холодная волна. Ещё не хватало умереть вот так, от рук собственного друга. — Джон!.. Я с-сказал хватит!.. — пересилив себя он ударил того по затылку, а затем вцепился в волосы, резко дёрнув его назад. Зубы вышли из кожи с тихим влажным звуком, и воздух сразу наполнился металлическим запахом крови. Он прижал руку к груди — кожа вокруг двух глубоких проколов побелела, а по краям алели тонкие следы. Злость вскипела, смешалась со страхом, с болью, но растаяла, стоило взглянуть на Джона. В его лице не было осознанности — только помутившийся взгляд, сбитое дыхание и губы, всё ещё приоткрытые. Он не насытился, это было сразу заметно. Попытка вскочить с дивана закончилась мгновенно, когда Джон кинулся вперёд, сбивая его обратно. Вес навалился сверху, прижимая к спинке дивана, руки крепко зажали над головой, и Егор понял — теперь ему точно не вырватся. — П-пожалуйста, Джон! Ты ведь говорил, что сможешь!.. — срывался на крик, мотал головой, пытался вырваться, но хватка только крепла, намертво сжимая запястья. — Джон!.. Ты меня н-не узнаёшь?! Это же я Л-..! — Л-линч.. дай.. дай ещё.. — губы Джона дрожали, дыхание стало горячим, сбивчивым. Он скользнул языком по вене на другой руке, уже готовясь прокусить, но Линч рванул её к себе, и тем самым потянул вампира ближе. Грудь Джона навалилась сверху, лоб ударился о щеку с левой стороны, и тут же опустился ниже. Горячее дыхание, скользнувшее по коже, заставило Егора зажмуриться. — Н-не надо!-.. А-агх!.. — журналист не успел и вдохнуть, как с него тут же вырвался очередной крик. Клыки вошли в плечо, боль переросла в жгучее, тянущее чувство, от которого свело шею. Джон издал приглушённый, почти стонущий звук, когда рот вновь наполнился кровью. Егор выгнулся, вцепившись в его плечи, пальцы дрожали, ногти впивались в горячую кожу. Он пытался оттолкнуть, но тело не слушалось, дыхание сбивалось, а из груди вырывались короткие, хриплые вдохи. Он чувствовал, как по телу прокатывается волна жара, а руки тяжелеют. Внутри всё сжималось, и страх, и усталость, и что-то ещё, неясное, похожее на отчаянее. Джон хрипел, почти стонал, сам не в силах остановиться. Высасывая кровь с плеча, он постепенно терял всякое чувство меры, движения становились всё жаднее, всё глубже, пока тело под ним не перестало сопротивляться. Это ощущение будто пронзило насквозь. Вампир замирает, очнувшись из тумана. На секунду всё вокруг стихает, только собственное хриплое дыхание и пульс, грохочущий в ушах, остаётся слышным. Тяжёлое и ледяное сознание догоняет его слишком быстро. Он резко отстраняется, вцепившись в собственное лицо, пытаясь закрыть рот руками, задушить звериный инстинкт внутри. Тело бьёт дрожь, плечи судорожно вздрагивают, его кидает то назад, то снова к Линчу. — Т-твою мать.. — он сипло выдыхает, глядя на друга испуганными, затуманенными глазами. — Я.. я не могу, Линч.. н-не могу... Названный распахивает глаза, взгляд тут же цепляется за Джона, и в тот же миг сердце замирает. Его глаза.. больше не человеческие. Красные. В них больше нет привычного тепла, только животный страх, голод и паника. Зрачок дрожит, метается, пытается найти хоть что-то, за что можно уцепиться, а в уголках глаз собирается влага, предательски поблёскивая. Линч сжимает пальцы в кулаки, чувствуя, как по спине пробегает холод. Его всего трясёт, он не знает, что делать. Бежать? Снова умолять остановится? Или просто ждать, пока всё это закончится? Он остаётся на месте, только смотрит на друга, как на дикого зверя, которого нельзя спугнуть ни звуком, ни движением. Журналист открывает рот, чтобы выдавить хоть что-то — «Джон» или «подожди», но не успевает. Вампир бросается на него снова. В следующее мгновение нос Джона касается его шеи, а за ним — и губы. Пока что только губы. Линч задерживает дыхание и замирает, пока парень напротив хрипит и рвано дышит. Он из последних сил пытался удержать зверя внутри, плечи дёргались, руки сжимались, а ногти впивались в чужую кожу. Вампир отстраняется назад, но вновь тянется вперёд, словно его толкают в спину и заставляют причинять боль близкому другу. Слюна блестит на его губах, скользит вниз по подбородку. Парень наклоняется ближе, языком касается кадыка, скользя по нему, чувствуя, как тот подрагивает от напряжения. Зубы поднимаются по коже, оставляют мокрый след, не кусая. Всё тело кричит о желании впиться, прорвать кожу, утолить эту невыносимую жажду, но Джон сдерживается, сжимая зубы, тихо выдыхая, срываясь на стон, на звериный вой, но не поддаётся. Он чувствует, как под губами двигается кожа, чувствует, как Линч глотает, и это доводит до безумия, ведь кровь бьётся в венах прямо под языком. Вампир снова облизывает горло, выше, к подбородку, оставляя влажную дорожку. Линч не двигается, боится даже вдохнуть. Плечи вздрагивают от напряжения, глаза наполняются слезами. Он закусывает нижнюю губу, стараясь не издать ни звука, но всё равно срывается хриплый, дрожащий шёпот: — Д-..д.. Дж... Но его не слышат. Приятель не отвечает, только дышит всё чаще, пока влажное дыхание обжигает кожу. Его губы продолжают скользить по шее, оставляя за собой влажные следы. Он медленно опускается ниже, к плечу, задерживается там, потом снова тянется вверх, к уху. Касания становятся мягче, и в какой-то момент Егор задумывается — а собирается ли он кусать вообще? Всё внутри сжимается, не зная, чего ждать, нового укуса или конца этого всего. Джон продолжает своё, вылизывает каждый сантиметр, ища хоть что-то, что поможет унять эту невыносимую жажду, хотя бы немного успокоить зверя внутри, но не причинив боли другу. Проходит минута, потом ещё. Тишина прерывается лишь короткими, влажными звуками, там, где кожа встречается с его губами. Линч наконец убеждается: его не убили и, похоже, делать этого не собираются. Всё это время его не кусают, а просто.. целуют и облизывают? Он медленно открывает глаза, не решаясь шевельнуться, прислушивается к тихим чмокам где-то под ухом, и сердце сжимается от чего-то нового, непонятного. — ..Д-джон?.. Ч..что ты.. — голос дрожит, и слова выходят почти шёпотом. Особенно громкий, влажный звук прямо под ухом заставляет его затаить дыхание. — Не могу.. остановиться.. Л-линч.. твоя к-кровь.. ты... — выдыхает Джон, а губы уже касаются другой стороны шеи, там, где кожа чувствительнее и теплее. Движения становятся настойчивее, в них чувствуется голод, сдержанный и всё же прорывающийся наружу. На экране телевизора вспыхивают красные оттенки, и их отблески ложатся на их кожу, всё вокруг начинает меняться. На место холодного страха приходит что-то теплое, странное, от чего воздух становится плотнее. Джон скользит губами ниже, по шее, затем к плечам, задерживается на ключицах. Его поцелуи чередуются с лёгкими касаниями языка, короткие, неровные, но всё более жадные. Линч наконец выдыхает, будто после долгого погружения под воду. Руки дрожат, но всё же тянутся к Джону, осторожно, проверяя, здесь ли он вообще. Пальцы касаются его плеч, и Джон замолкает, поднимает голову, а потом резво смещается набок — к его левой руке. Он берёт её в ладони, подносит ближе, проводит губами по пальцам, задерживаясь на каждом. Его дыхание горячее, из за чего по спине пробегают мурашки. Постепенно он поднимается выше, к запястью, и губы касаются места укуса. Язык начинает вылизывать две точки, до сих пор неприятно побаливающие, медленно и сосредоточенно, пытаясь хоть так стереть воспоминания о той боли. Егор сначала вздрагивает, думая, что всё повторится снова, но язык лишь мягко касается кожи. Тепло от этого разливается по руке, по груди, и где-то глубоко внутри появляется чувство, что его уже не тронут. Он медленно поднимает взгляд, встречаясь с Джоном глазами. Те ещё красные, всё такие же жадные, в них пульсирует желание и голод, но теперь поверх всего этого ещё и усталость. Бороться с самим собой куда сложнее, чем кажется. Рука поднимается и осторожно касается щеки журналиста. Большой палец медленно проводит по коже, по линии скулы, пытаясь остановить себя тем, что это знакомое лицо. Пальцы замирают, оставаясь на лице, а потом — лёгкое движение вперёд, и его лицо оказывается у самого уха. Тёплое дыхание обжигает кожу, за ним скользит язык, осторожно касается мочки. Егор вздрагивает, мурашки убегают вниз по шее, к плечам, тело само не знает, чего боится. — Я.. вкуснее ничего в жизни не пробовал.. д-даже крылышки... — голос срывается, становится глуше. Голова снова опускается к шее, губы жадно ловят кожу, задерживаются, а затем слышится новый шёпот: — Я будто.. облизываю сочный к-кусок мяса.. но не могу откусить... Руки невольно упираются в грудь друга, пытаясь вернуть ту грань, которую он собственноручно разорвал пару минут назад, но тело не слушается. Он сгибается, лбом упирается в плечо Линча. Руки опускаются, бессильно сжимаясь на уровне живота. — Я н-не могу.. м-мх.. Это так.. Линч.. прости.. — он судорожно вдыхает, едва не задыхаясь. — Прости, я не..не хотел.. я не знал, что всё п-получится.. так... Названый наконец выдыхает, неровно, словно выталкивая из себя остатки страха, застрявшие где-то между лёгкими. Сердце всё ещё бешено колотится, тело напряжено, но теперь он сидит потерянный, с пустым взглядом, не веря, что всё же выживет сегодня. Пальцы постепенно теряют силу, соскальзывают вниз, на спину Джона. Движение выходит неловким, слабым, но в нём чувствуется попытка, почти инстинкт обнять. — ..х..ха.. А-ага.. — с губ сорвался нервный смешок, но и облегчённый выдох. Вампир замирает, чувствуя, что его не отталкивают. И это хуже, чем если бы Линч оттолкнул, выкрикнул или ударил. Хуже, потому что тот даже сейчас не защищается, а просто верит, что ему ничего не сделают. Он доверяет ему даже сейчас. Переносица сильнее утыкается в плечо журналиста, от чего очки поскрипывают под давлением. Воздух в груди тяжелеет, и, чтобы не сорваться, он прикусывает руку, до боли, лишь бы удержать всё внутри, не дать звуку прорваться наружу. Желание крови начинают перекрывать другие чувства — вина и стыд. Он ведь только что чуть не убил своего друга. Своими руками. Того, кто спас ему жизнь, кто рисковал и жертвовал собой, лишь бы найти для него лекарство. И даже после обещаний, после слов «я же контролирую себя» — едва не сделал того, о чем жалел бы всю оставшуюся жизнь. — Прости.. — выдыхает он, кусая свою руку сильнее, до дрожи в пальцах. Егор ещё не может сказать ни слова, просто молча смотрит на него, ловя каждый его выдох, прислушиваясь, как тот тяжело дышит. — Ну.. я.. я хотя б-бы жив.. да?... — прозвучало неловко, скорее чтобы разрядить обстановку, чем поддержать. Приятель резко дёргает головой, в панике, не зная, что делать и куда бежать. От чего Егор даже чуть шевелится и осторожно касается ладонью его макушки, пытаясь проверить, в своём ли тот уме. Пальцы хоть и слабо, но мягко проходятся по волосам. Он не понимает реакции друга, но надеется, что тот опомнится и придёт в себя. Джон был одновременно зол и растерян. Он не понимал, почему Линч снова ведёт себя так спокойно. Почему трогает его и не боится за свою жизнь, не отталкивает его, не убегает? Это только сильнее злило, и злость была далеко не на друга. В груди всё кипело, а разум тонул в раздражении и непонимании. Пальцы до боли сжимают чужие плечи, Джон быстро выпрямляется, заставляя себя посмотреть в глаза другу. Лицо перед ним усталое, бледное, но всё такое же понимающее. Никакой злости, ни тени ненависти или отвращения. Словно они просто пережили очередное опасное дело и теперь молча сидят на диване, не веря, что остались живы. Но взгляд кудрявого вдруг цепляется не только за глаза — за губы. В глаза сразу бросается кровь на них, так аппетитно размазаная на уголках. Он моргает, не сразу понимая, правда ли видит её снова. Егор так сильно сжимал зубы, стараясь не закричать, чтобы не спровоцировать его, что прокусил губу до крови. Несколько тонких трещин, едва заметных, но каждая из них выдаёт ту боль и то, как сильно он сдерживался. Парень замирает, всё внутри сжимается. Он чувствует, как в груди поднимается волна тяжёлой вины и стыда. Плечи опускаются, дыхание сбивается, а пальцы всё ещё не отпускают ткань футболки на плечах. Он не понимает, как после всего того отвращения и ненависти к себе вторая часть него продолжает так желать чужой крови. По телу прошёл резкий ток, он тут же отвёл взгляд, стиснул зубы, пытаясь не поддаться инстинкту, но уже было поздно. В висках уже гулко бился чужой пульс. Сбитый, нервный, понимающий, что что-то снова не так. Голова сама потянулась вперёд, несмотря на страх, несмотря на все усилия удержаться. «Твою мать...» — последнее, что пронеслось в голове, перед тем как кровь снова замылила сознание. Язык осторожно коснулся нижней губы парня под ним. Короткое движение, но Линч замер, словно кто-то выключил в нём все эмоции и реакции. Он даже не понял сразу, дышит ли. А потом к языку присоединились губы. Они соприкоснулись неровно, но всё же ощутимо. Это не был поцелуй, или Джон изначально не планировал это так выставлять, но границы снова размылись. Кровь с губы исчезла, оставив только слабый вкус железа, время будто остановилось, но никто не двигался, пока Егор, неосознанно, не подался вперёд, не то чтобы что-то сказать, не то просто вдохнуть. Этот короткий момент разорвал чары. Джон резко отпрянул назад, дыхание сорвалось, глаза распахнулись. Паника вновь обожгла изнутри. Он понял, насколько быстро снова потерял контроль, стоило только капле крови Егора коснуться его языка. Он всхлипнул, отступая, боясь даже взглянуть на друга теперь, и прижал руку к губам, чтобы не сделать ещё хуже. Хотя, казалось бы, куда ещё. — Да т-твою ж.. п-прости!.. Линч, я не.. — слова срывались, застревая в горле. Паника проступала во всём – в дрожащем голосе, в судорожных движениях рук, в глазах, полных ужаса и растерянности. Он уже не понимал, куда деться, что делать с собой, куда бежать, чтобы просто перестать быть угрозой. Парень резко попытался подняться, хоть как-то отдалиться, спрятаться, но не успел. Его перехватили за руку, мягко, но уверенно вернули обратно на диван. Всё происходило слишком быстро и слишком спокойно. Егор сидел рядом, и, кажется, не то что не боялся, а вовсе не видел в нём опасности. — Ничего.. тихо, Джон, успокойся, — голос был тихим, немного хриплым, но уверенным. Свободной рукой он протёр губы, всё ещё ощущая на них следы тепла от того странного прикосновения. — Я понимаю.. эта.. часть тебя просто.. иногда бывает сильнее, да?.. Джон тяжело сглотнул, взгляд метался, дыхание сбивалось. Голова судорожно закивала, пытаясь убедить в этом не только Егора, но и самого себя. — Прости.. п-прости.. — он выдохнул, голос сорвался. — Чёрт.. д-да почему ты вообще не убежал?! А если бы я т-тебя убил?! — слова тонули в отчаянии, и он снова прикусил запястье. Действительно, почему не убежал? Сначала просто не хватило сил, тело отказалось слушаться, а потом, когда Джон уже не кусал, он просто сидел. Мог оттолкнуть, мог сбежать, но не сделал ни того, ни другого. Тело чувствовало опасность, а вот он сам – нет. — Я.. кажется, не могу воспринимать тебя как опасность, — тихо произнёс Линч, взгляд скользнул в сторону, уголки губ чуть дрогнули. — Не могу поверить, что ты способен мне навредить... Силы словно вернулись к нему, страх притупится и он снова чувствовал, что в случае чего сможет дать отпор. Хотя, кажется, это уже и не понадобится. — Т-ты.. но я ведь уже сделал это.. — он поднял глаза, в голосе была растерянность, он и сам уже не понимал, кто из них не в себе. Рука Линча медленно поднялась, коснулась его плеча, чуть сжала, подтверждая, что всё хорошо. Но для Джона это не звучало как утешение. Он лишь сильнее сжал зубы, плечи напряглись, дыхание сбилось. — Не делай так.. — выдавил он. — Не в-веди себя так, будто всё нормально.. — А что я.. должен сейчас делать? Бояться тебя?.. Кричать, чтобы ты ушёл? — голос звучал спокойно, но устало, скорее даже облегченно. — ..Да? — выдох Джона прозвучал резче, чем он хотел. — Да, именно это.. я же.. чуть не.. — осёкся, не в силах повторить, лишь опустил голову, ладонями закрыв лицо. — Ты.. должен хотя бы выгнать меня.. Наступила пауза, тяжёлая, вязкая, давящая на уши. И только их дыхание оставалось слышным. Линч молча вздохнул, опустив взгляд. — Может, и должен.. — тихо сказал он, смотря на приятеля боковым зрением. — Но я.. не хочу. — Егор предпринял попытку обнять его, но тот дёрнул плечами. Джон медленно убрал руки от лица, непонимающе посмотрел на журналиста. Снова тот же взгляд, не выражающий ни тени негативной эмоции. Губы приоткрылись, он хотел что-то сказать, но слов не нашлось. Просто выдохнул и отвернулся так и оставаясь сидеть, чуть сгорбившись, сжимая собственные руки. — ..Как знаешь, значит будет на твоей совести.. — секунду он ещё сидел не двигаясь, но после лишь придвинулся ближе, прижимаясь лбом к плечу. Глаза закрылись, получилось выдохнуть, и когда воздух втянули снова — уже не чувствовалось того странного запаха, который так тянул его к другу всё это время. Он повернул голову к нему, принюхиваясь получше. Услышал шуршание со стороны Линча, но не успел и глаз открыть, как к его лицу прижалась чужая рука, опускаясь к губам. Пальцы нагло залезли ему в рот, трогая клыки, которых уже, как оказалось, не было. — Бл-.. Линч! Да какого.. — он отдернулся, вытирая тыльной стороной ладони губы. — Я просто проверил.. — с губ сорвался тихий смешок, руку вытерли о майку, после сразу кладя на кудрявую макушку и прижимая обратно к плечу.