Тень и Огонь

Машина скользила по мокрому асфальту, колеса шуршали по лужам. В салоне стояла напряжённая тишина. Алиса уткнулась в стекло, глаза холодные, плечи напряжены. Витя бросал на неё быстрые взгляды, пытаясь разрядить обстановку своим привычным образом — дерзким и вызывающим. — Ты понимаешь, кто по кабакам ходит, да? — начал он тихо, хрипло, но с ледяной уверенностью. Алиса хмыкнула, не оборачиваясь. — Такие, как ты. Он усмехнулся, слегка наклонился к ней, глаза блестят в полумраке салона. — Да, такие, как я… — добавил он с ухмылкой, — а ещё… шлюхи. Алиса напряглась, почувствовав, как по спине пробежал холодок. — А ты там сидела, — продолжал он, слегка наклоняясь, — как одна из них. И будь уверена, что вряд ли ты оттуда вышла бы… добровольно.  Он сделал паузу, голос стал холоднее, почти шепотом: — И поверь… никто бы даже имени твоего не спросил бы. Ни диплом юриста, ни опыт, ни навыки. Тебя бы это не спасло. Алиса медленно повернула к нему лицо, глаза сверлили его взгляд, лёгкая усмешка играла на губах: — Есть опыт? Витя облизал губы, слегка прикрыв улыбку, голос стал мягче, но с той же наглой уверенностью: — Я силой никогда не беру. Все женщины сами ложатся со мной в постель. Так что имей это в виду.  Алиса чуть повернулась к нему, глаза холодные, голос язвительный: — Я не одна из твоих и никогда ею не буду. Он ухмыльнулся, наклонился чуть ближе, глаза сверкнули хищным интересом: — Ты должна быть благодарна, что я спас тебя. — А я не просила об этом, — спокойно, но с насмешкой ответила Алиса. Некоторое время они ехали в тишине. Москва дождливая и мокрая отражала огни фонарей в лужах. Словно весь город наблюдал за этой сцепкой характеров. Вдруг Витя заговорил снова, тихо, почти себе под нос: — Ты же знаешь, что мне нравишься. Еще со свадьбы. Алиса, не оборачиваясь, холодно: — Но ты мне не нравишься. Через мгновение повернулась к нему, взгляд колючий: — Ты мне омерзительный. Я презираю таких как ты. Витя почувствовал удар, но не подал виду. Тонкая улыбка осталась на губах, он лишь резко развернул машину посреди трассы и поехал в сторону, куда она не ожидала. — Куда ты меня везёшь?! — Алиса испуганно обернулась. Он не отводил взгляд от дороги, голос ровный: — Туда. Обратно раз тебе там будет лучше, чем в компании меня. — Высади меня здесь! — потребовала она. В отчаянии Алиса открыла дверь, пытаясь выскочить на ходу, но Витя вовремя захлопнул её и заблокировал: — Ты что, дура? Совсем жить перехотела?! — и притормозил на обочине.  Они некоторое время сидели в тишине. Алиса, впервые называя его по имени: — Отстань от меня, Витя. Я никогда не буду одной из твоих. Прими это. Найди себе ту, которая будет тебя любить. Мы из разных миров. Внутри Вити что-то сжалось. Боль, непривычная и острая. Ведь впервые ему действительно понравилась девушка. Он ухмыльнулся, но улыбка не достигла глаз. Голос стал тихим, почти угрозой: — И всё равно, Алиса… ты моя. Понимаешь? Как бы ты ни сопротивлялась. Она резко повернулась к нему, глаза горят: — Ты слышишь, Витя?! Никогда не стану одной из твоих. Никогда. Услышь это! В машине повисла тишина. Только шум шин по мокрому асфальту. Витя смотрел на дорогу, крепко сжимая руль, но внутри что-то кололо. Впервые кто-то говорил ему прямо, не пряталась, не поддавалась. И это задело его больше, чем он хотел признать. Алиса промолчала, сжав губы. Потом тихо: — Отвези меня к Оле. Я не могу сейчас явиться домой. Бабушка не знает ничего. Витя молча кивнул, свернул к дому Белых. Они ехали в тишине. Алиса старалась не смотреть на него, а он держал взгляд на дороге, прокручивая в голове каждое её слово. Когда они подъехали, Алиса молча открыла дверь, даже не обернувшись, тихо сказала: — Спасибо. Витя остался стоять на месте, пока она не зашла в подъезд и пока в верхних окнах дома не загорелся свет. После завел машину и рванул прочь. Ему нужно было расслабиться, выпустить напряжение. Мысли о вчерашнем и сегодняшнем сплетались в голове, и он направился к одному из своих привычных мест.  Витя зашел в «Метлу» уже поздно вечером. Свет тусклый, красные лампы, дым от дешёвых сигарет смешивался с запахом перегара и дешёвого алкоголя. Музыка глухо гремела из динамиков — старые хиты, перебивавшие шум голосов и стука каблучков по плитке. Он прошел мимо столов, где сидели знакомые лица из соседних «дел», и наконец сел за барную стойку. Бокал крепкого виски оказался в его руке почти автоматически. Он выпил один глоток, потом второй, глядя на отражение себя в мутном зеркале. Но мысли не отпускали. Алиса. Её холодный взгляд, чёткие слова, вызов, который она бросила ему. Каждый её жест — как укол. Он хмыкнул, но это не облегчало. В голове крутилось одно: «Такая не покорится… и это впервые». Бармен — молодой парень с татуировкой на шее — подал ему ещё стакан. Витя взял, облокотился на стойку. Лица вокруг казались размазанными, шум гулким, но не заглушал внутреннего голоса: он повторял её слова, её вызов. — «Никогда не стану одной из твоих», — пробормотал он себе под нос, сжатый кулак стучал по стойке. — «Но всё равно… моя». Он облизнул губы, потом ударил кулаком по стойке, тихо, почти на уровне внутреннего шепота. Пальцы сжались, виски дрожало в руках. В этот момент ему не хотелось никого видеть, никого трогать. Но мысли о ней подталкивали, держали в напряжении. Коктейли, девушки, дешёвый блеск — всё это теряло смысл. — Чёрт… — пробормотал Витя. — Она… другая. Он вздохнул, отставил бокал. Нужно было думать. Нужно было держать себя. Но чувство впервые появившегося настоящего интереса, уважения и… неуместного восхищения — рвало его изнутри. Витя сел, чуть отклонився на спинку, и на мгновение закрыл глаза. И понял: Алиса не просто девушка. Она вызов. Она — цель, которую он не сможет забыть. Алиса тихо приоткрыла дверь квартиры Беловых. Дом пах свежестью только что остывшего ужина, лёгким дымком травяного чая и чем-то почти домашним, родным. Она оставила сумку у порога, тихо ступая по паркету, чтобы не нарушить тишину. Оля сидела на диване, скрестив ноги, с чашкой в руках. Свет лампы мягко падал на её лицо, словно обволакивая теплом. — Добралась нормально? — тихо спросила Оля, взгляд мягкий, но внимательный. Алиса кивнула, глаза опущены: — Да… Оля слегка нахмурилась, но голос оставался мягким: — Тебя же Витя забрал, да? — Да, — коротко ответила Алиса, не поднимая глаз. — И как…? Всё прошло нормально? — осторожно спросила Оля. Алиса села на край дивана, руки сжались в кулаки на коленях, дыхание слегка ровнее. — Нормально… — коротко. — Только больше никогда не хочу, чтобы он так поступал. Оля кивнула, понимая, но через мгновение тихо добавила: — Знаешь, Али… он не плохой парень. Алиса вдруг почувствовала, как раздражение зашкаливает. Она сжала кулаки сильнее, зубы слегка сжались, взгляд стал ледяным: — Не плохой? — тихо, сквозь зубы. — Да тебе самому не смешно, Оля? Оля слегка вздохнула, пытаясь смягчить момент, но Алису это только злило сильнее. — Я просто… думаю, что у него есть свои принципы, — осторожно сказала Оля. — И иногда… он может быть честен. — Честен? — Алиса усмехнулась сквозь зубы, взгляд её метнулся к окну. — Честен? Он с ног до головы грязь, Оля. И ты это знаешь. В комнате повисла тишина. Но она уже не была тяжёлой — скорее, как плед, в который можно завернуться, чтобы успокоиться. — Ладно, — наконец сказала Оля, улыбнувшись слабой улыбкой. Алиса кивнула. Здесь, с Олей рядом, можно было наконец не притворяться. Не было угроз, не было Вити, не было давления. Только тёплый свет, запах чая и мягкая тишина, которая обнимала. За окном Москва медленно засыпала. А в квартире оставался только мягкий ламповый свет, лёгкие шорохи и запах домашнего чая — мир, где можно было быть собой, и где чужие мнения о Вите ей больше не касались… почти. Алиса села на диван, отставив чашку с чаем на столик. Она смотрела в пустоту комнаты, но мысли летели куда дальше — к машине, к Вите, к его наглому взгляду и к тому чувству, что он может контролировать всё вокруг. Она прокручивала каждое его слово, каждое движение. «Ты всё равно будешь моей» — это заело, как заноза. Сердце сжималось, но гордость держала её в равновесии. Она знала: ни один мужчина, даже такой, как Витя Пчёлкин, не сможет сломать её. Ни угрозами, ни силой. Алиса понимала ещё кое-что: в этом мире, где такие люди как они  держат свои дела под прикрытием, любой неверный шаг может стать ловушкой. И Витя… он не просто наглец. Он охотник. Но пока её присутствие рядом с ним — всего лишь раздражение и игра. И играть она не будет. Она закрыла глаза на мгновение, чтобы выдохнуть. Чувство гнева и беспомощности смешалось с холодной решимостью. «Никаких кабаков, никаких игр, никакой слабости», — шептала она себе. А потом её мысли переключились на Олю. Сестра, тихая, домашняя, но способная чувствовать её напряжение, давала какое-то маленькое успокоение. Алиса понимала: здесь, дома, она может быть собой. Не юристом, не прикрытием, не объектом чужой игры. Она посмотрела на тёплый свет лампы, на спокойное лицо Оли и чуть улыбнулась уголком губ. «Завтра снова офис, снова Витя, снова напряжение, снова документы… Но пока я здесь, я сама себе хозяин», — решила Алиса.