Тень и Огонь

Часы перевалили за девять. Офис «Курс-Инвест» уже жил своим утренним шумом — телефоны, шаги, запах кофе из кухни. Только дверь в кабинет начальников оставалась закрытой. Секретарша Люда стояла у своего стола, глядя туда, где за матовым стеклом тянулся сизый дым. Она знала: что-то случилось. Слишком рано пришли — и слишком тихо там внутри. Дверь открылась резко. Вышел Филатов. Лицо каменное. — Никого сегодня не принимаем, — сказал он глухо. — Ни звонков, ни встреч. И, помедлив, добавил: — Люда, водки с лимоном в кабинет. Быстро. Люда только кивнула. Сердце колотилось. Она видела, как у него на рукаве — кровь. Настоящая. Не свежая, но уже потемневшая. Внутри стоял дух перегара, табачного дыма и тишины. Витя сидел за столом, бледный, с перевязанной рукой. Валера как только зашел обратно в кабинет и сел рядом с ним: — Порядок? — спросил он коротко. Витя только кивнул и тут же закурил. Космос развалился на диване — глаза мутные, дыхание сбивчивое, руки нервно теребят пачку сигарет. Его уже «вело». А Саша — молча у окна, со спины. Дым поднимался от сигареты, струился к потолку. Никто не говорил. С тех пор, как раздался выстрел, тишина стояла вязкая, как после грозы. Алиса сидела за столом, прямо напротив двери. Голова опущена, пальцы впились в волосы. Она не слышала, как кто-то двигает стул или чиркает зажигалкой — только в голове, снова и снова, одно: «Я выстрелила… Господи… Я в него выстрелила…» Дверь тихо приоткрылась. Люда вошла, с подносом, на котором звенели рюмки. Она поставила на стол. Молча, но взгляд бросила на Алису — сочувственно, по-женски. Хотела спросить, «что случилось?», но не успела. — Всё, иди, — коротко бросил Филатов. Люда кивнула и вышла, притворив дверь. Валера налил водку в рюмку, поставил перед Алисой. — Выпей. Легче станет. Она не спорила. Просто взяла, дрожащей рукой, и выпила. Горло обожгло, глаза защипало. Она тихо выдохнула, закрыла глаза. Потом потянулась к пачке «Camel» на столе. Даже не спросила — просто достала сигарету, подожгла, затянулась. Витя посмотрел на неё. Долго, не мигая. Сигарета дымилась между его пальцами, дым закрывал взгляд, но Алиса чувствовала — он смотрит. Дым стелился под потолком. Сигарет было столько, что даже лампа под потолком светила тускло, будто сквозь туман. Саша стоял у окна, глядел на улицу, потом медленно повернулся. На секунду тишина сгустилась — все чувствовали, что сейчас что-то решится. Он подошёл к Алисе, положил ладони ей на плечи. Пальцы тяжёлые, хватка уверенная — не угроза, но власть чувствовалась. Немного надавил, заставив её поднять голову. Глаза в глаза. — Ну и что, — произнёс тихо, с какой-то ленивой холодностью, — с тобой будем делать, а? Алиса сглотнула. Голос дрогнул, но слова вышли: — То, что и всегда… С теми, кто против вас. Уголок его губ дёрнулся. Саша усмехнулся. В воздухе пахло табаком и металлом. Космос, всё ещё сидевший на диване, вдруг хрипло выдал: — Чё мы с ней церемонимся-то? Порешать — и всё, делов-то! Филатов резко посмотрел на него: — Кос, уймись. Наркоман хренов. Тот лишь махнул рукой и завалился на спинку дивана, закрыв глаза. Витя молчал. Сидел, чуть опустив голову, глядел в одну точку. Саша перевёл взгляд на него, потом снова на Алису. — Не-а, — сказал он спокойно, отходя к столу. — Она всё-таки родственница. Как ни крути. Взял сигарету, закурил, выдохнул в потолок. — Так что решать тебе, Пчёл. Витя встал. Медленно, будто собирался с мыслями. Налил себе водки, опрокинул в себя, даже не скривился. Секунду помолчал, потом тихо, почти буднично сказал: — Жениться хочу. Все повернулись. Даже Космос приоткрыл глаза. Алиса подняла взгляд впервые. — Что? — выдохнула она. Витя усмехнулся краем губ. Подошёл ближе, встал рядом, наклонился к ней. — За меня замуж выйдешь. Алиса хрипло рассмеялась, нервно, почти истерически: — Нет… нет, ты с ума сошёл. Он наклонился ещё ниже, облокотился ладонями на стол, подбородком коснулся её волос. Говорил спокойно, но в голосе звенело железо: — Ну… или есть другой вариант. Покушение на жизнь…Знаешь, сколько дают? Алиса побледнела.Слова будто ударили холодом.  Он выпрямился, бросил на неё короткий взгляд: — Так что выбирай платье, невеста. Алиса вскочила. — Чего ты добиваешься, а?! — крикнула, почти сорвалась. — Ну не люблю я тебя! Не полюблю! Почему ты это просто не можешь принять?! Витя не ответил. Только посмотрел прямо — ровно, спокойно, даже без злобы. Взгляд, от которого внутри всё сжималось. Саша, наблюдавший со стороны, бросил окурок в пепельницу, раздавил. — Серьёзно, Пчёл? — спросил негромко. Тот кивнул. — Серьёзно. Саша достал из внутреннего кармана телефон, набрал номер. — Шмид, подгони машину ко входу. Потом повернулся к Алисе. Голос был тихим, усталым, но от этого ещё страшнее: — Сейчас поедешь к Оле. Там посидишь. Выплачешься, если хочешь. Потом позвонишь бабке — скажешь, что останешься у нас с Олей на ночь. Нечего ей видеть тебя в таком виде. Ты поняла? Алиса молчала. Лишь опустила глаза. Саша обернулся к ребятам: — А мы тут с пацанами поговорим. По-мужски. Он снова глянул на Витю. Тот стоял у окна, закуривая новую сигарету одной рукой. Плечи широкие, лицо каменное. В комнате стояла тишина. Только слышно, как стрелки настенных часов пробили десять.