Тень и Огонь

https://t.me/top_fanfic0 Телеграмм канал Прошло почти два месяца после того случая. Дата свадьбы неумолимо приближалась. Каждый день Алиса просыпалась с одним и тем же ощущением — будто петля на шее затягивается всё сильнее. Работы у неё больше не было — да и не могла быть. После всей той истории, после выстрелов и слухов — в фирме, где каждый ходил под “крышей”, второй шанс не давали. Она стала чужой — и для «своих», и для обычных людей.  Ей казалось, что всё будто затихло. Но лишь на поверхности. Иногда — звонок. Иногда — машина у дома, которую она сразу узнавала по гулу мотора. Иногда — Витя, стоящий в дверях, коротко: — Проверяю, как ты. И всё. Без лишних слов В памяти всё всплыло — тот вечер, когда Витя с Сашей приехали к ней: Поздний вечер, мороз, пар изо рта. Витя — в коричневом пальто, руки в карманах, взгляд тяжёлый. Саша — рядом, будто между ними уже не просто дружба, а что-то вроде сделки. Алиса открыла дверь. — Ну что ещё? — Разговор, — коротко сказал Витя. Вошли без приглашения. Сели. Саша вытащил телефон, положил на стол. — Звони Каверену. Алиса нахмурилась. — Зачем? — Скажешь, — Витя бросил взгляд на Сашу, — что у тебя есть улики. Пусть назначает встречу. — Я не стану никого подставлять. — Лиска, — Витя склонил голову чуть вбок, голос стал почти ласковым, — ты не поняла. Это не просьба. Она смотрела на него молча. Он не повышал голос, не угрожал. Просто смотрел. И этого хватало. Внутри всё холодело.  Её пальцы дрожали. В груди стучало. Она знала, что сопротивляться бесполезно. И всё-таки — нажала вызов. Голос на том конце дрожал не меньше её. — Я… нашла кое-что. Где мы можем встретиться?  После звонка Витя забрал телефон. — Умница. Саша добавил: — Всё будет нормально, не дрейфь. Когда они ушли, Алиса долго стояла у окна. Смотрела на их чёрную «девятку», что растворялась в снежном тумане. И впервые за долгое время ей стало по-настоящему страшно. Время пошло дальше. Витя больше не давил, не появлялся часто. Иногда приезжал — тихо, без шума. Мог заехать к Оле, если знал, что Алиса там, посидеть пять минут, уточнить детали свадьбы — и уехать. Будто бы дал ей дышать. Но она чувствовала — он просто ждёт, когда она перестанет дёргаться. Наступил Новый год. Свадьба назначена на конец января. Дом у Саши с Олей был забит до отказа: Космос с девицей в короткой юбке, Валера с Томой, Сашина мама, даже бабушка Алисы и Оли приехала — в стареньком пальто, но с улыбкой. На столе — оливье, шампанское, мандарины, «Советское», гул голосов и смех. Из магнитофона тихо играла Земфира. И Витя был. В строгой рубашке, без лишних понтов. Сидел рядом с Алисой — спокойно, будто он уже часть семьи. Но улыбок у него не было. Даже бабушка заметила: — А чего это наш жених невесёлый? Новый год всё-таки! Он поднял глаза на Алису, чуть усмехнулся и, не отвечая, поднял рюмку. — За будущее, — тихо сказал и выпил. Потом встал и ушёл на балкон. Оля, как всегда, заметила всё. Пихнула сестру локтем. — Иди за ним. — Нет. — Алиса, иди. Поговорите нормально. Алиса сжала губы, но встала. На балконе — мороз, сигаретный дым, огни Москвы. Витя стоял, опершись ладонями о перила, сигарета тлела в пальцах, глаза — где-то далеко. За его спиной светились окна — смех, тепло, жизнь. А здесь — тишина. — Дашь сигарету? — спросила она, подходя ближе. Он не обернулся. Протянул пачку, потом — зажигалку. Когда она закурила, тихо сказал: — Прекращай это. Тебе ещё ребёнка рожать. Алиса вздрогнула. Слова — как лезвие. Она медленно выдохнула дым, не глядя на него: — Не передумал? Он повернулся. На губах — кривая усмешка. — Не надейся. Она стояла, сжав зубы, смотрела вниз. Он вдруг снял с себя пиджак и накинул ей на плечи. — Простудишься. Она молчала. Только холод в груди и стук сердца. — Не будет у нас жизни, Вить, — тихо сказала она. — Не будет. Он не ответил сразу. Только затянулся, глядя вдаль. Потом тихо, почти про себя: — Мне всё равно. Лишь бы ты рядом была. Алиса отвернулась и вернулась в зал. Там — шум, смех, хлопушки, крики «С Новым годом!». Она улыбнулась всем — как будто ничего не было. А Витя остался на балконе. Докурил до конца, стряхнул пепел вниз из балкона. На секунду прикрыл глаза. Потом глубоко вдохнул морозный воздух — и зашёл обратно. На лице — лёгкая улыбка. Сел рядом с Валерой, налил себе водки. — Ну что, братва, — сказал, — с Новым годом. И будто снова стал своим. Но глаза… глаза остались холодными. ——— До свадьбы оставалось всего несколько дней. В комнате портнихи пахло паром, тканью и мелом. Швейная машинка тихо постукивала, как сердце, что сбивается с ритма. Алиса стояла на подиуме перед большим зеркалом. На ней — белое платье, словно вырезанное из снега. Воздушное, лёгкое — и в то же время тяжёлое, будто сшито из чужой судьбы. Портниха, женщина с натруженными руками, наклонилась, подгибала подол, тихо приговаривая: — Сейчас ещё сантиметр, и будет идеально, девочка. Рядом — Оля, в светлом свитере, с уже округлившимся животом. Она то и дело поправляла ткань, улыбалась, словно старалась наполнить комнату радостью, которой самой не хватало: — Вот здесь кружева чуть добавить бы… Да? А, может, пояса поуже? Бабушка стояла чуть поодаль, у окна. Руки сложены, взгляд строгий, но в глазах — нежность. Она смотрела на внучку и не могла поверить, что та выросла. — Алисонька… — тихо сказала она. — Ты самая красивая невеста будешь, клянусь. Вся в твою маму. Та тоже перед свадьбой светилась… Алиса не ответила. Стояла неподвижно, как будто её поставили и забыли убрать. Оля подошла ближе, взяла локон с плеч Алисы и примерила, как будет — с распущенными волосами. — Может, так оставим? Легче как-то, свободнее. Бабушка тут же отозвалась строго: — Нет. Никаких распущенных. Всё кверху. Женщина в день свадьбы должна быть собрана — и душой, и видом. Оля вздохнула, усмехнувшись: — Ну, спорить с тобой бесполезно, бабуль. Пальцами ловко собрала волосы Алисы в пучок. — А ты как хочешь? — тихо спросила она у сестры. Алиса посмотрела на себя в зеркало. На девушку в белом платье, с аккуратной причёской, серьёзным лицом. И не узнала. Будто это не она — а кукла, выставленная на витрину. — Мне всё равно, — ответила глухо. Оля сжала губы, но промолчала. Портниха сделала последние штрихи, отступила, посмотрела со всех сторон. — Ну вот. Готово. Как с картинки.  Бабушка смотрела на внучку пристально, прищурившись, будто пыталась разглядеть невесту, а не тень от неё. — Алиса, — сказала наконец, — у тебя такое лицо, словно не свадьба у тебя, а приговор. Алиса чуть вздрогнула, натянула слабую улыбку. — Бабушка, ну что ты… — тихо ответила. — Просто волнуюсь. Все, наверное, волнуются. Голос дрогнул, но она быстро выровняла дыхание, выпрямилась, будто на сцене. — Всё хорошо. Правда. Бабушка посмотрела ещё секунду-другую, потом кивнула, хоть и не до конца поверила. — Ну, да, конечно… Невеста должна быть скромной. А то сейчас, знаешь, все как с картинки — смеются, скачут… Не по-нашему это. — Вот-вот, — подхватила Оля, чувствуя неловкость. — Алиска просто устала. Всё эти примерки, хлопоты… — Да ладно вам, — тихо сказала Алиса, отводя взгляд в сторону зеркала. В отражении она видела, как бабушка улыбается, как Оля поправляет складки на подоле… А сама — будто за стеклом, чужая среди своих. Бабушка тем временем вздохнула, достала из сумки старенький платок и улыбнулась уже искренне: — Эх… Не верится, что вторую внучку замуж выдаю. Словно вчера ещё по двору бегали, пироги воровали с окна. Оля засмеялась, обняла бабушку, а потом повернулась к Алисе, обвивая её плечи, стараясь согреть её хоть немного своим теплом. — Всё будет хорошо, слышишь? Вот увидишь. Алиса кивнула. — Ага, — тихо сказала она.  Алиса снова улыбнулась. Только теперь эта улыбка была не для них — а чтобы не расплакаться прямо здесь, под шорох швейной машины. Белое платье жгло кожу, как ледяной панцирь. А в отражении зеркала она видела не невесту, а пленницу — в белом.