Тень и Огонь

P/S: может сейчас я разочарую фанатов Вити, но я хочу показать что он тоже не такой идеальный… где-то я смотрела интервью о Вите Пчелкине, так вот там говорится, что Витя тоже бы изменял, и он все таки бандит и не лучше Саши) можете закидывать меня тапками ❤️ но я хочу показать его таким ❤️ Казино «Империя» гудело, как улей. Громкий смех, звон фишек, музыка, перемешанная с гулом голосов и запахом дорогого табака. Тусклые лампы, зеркала в золочёных рамах, официантки в блестящих платьях — всё это выглядело красиво, но грязно. Мир, где ночь не заканчивалась, и где слишком часто проигрывали себя насмерть. У входа Валера тяжело вздохнул, прежде чем открыть дверь. Он знал — сейчас начнётся. Шёл чуть впереди, быстрым шагом, стараясь опередить Алису. Хотел хоть как-то предупредить Витю. Хотел, чтобы не было так, как всегда — через крик и боль. Алиса шла позади. Пальто застёгнуто, лицо холодное, глаза — прямые, как лезвие. Внутри всё кипело, но снаружи — ни дрожи, ни звука. Только шаги по мрамору. Зал встретил её как чужую. С первого взгляда — Витя. В центре, за большим круглым столом, в окружении дыма и бутылок. Рубашка расстёгнута, глаза пьяные, в руке сигарета, на коленях — девица в блестящем платье. Он что-то шепчет ей на ухо, а она визжит от смеха, выгибая спину. Напротив — Саня, тоже с бабой, ржёт, что-то орёт официанту. Фил быстро подошёл, опуская голову к Вите и произнёс почти шёпотом: — Жена приехала. — Чё? — Витя нахмурился, не сразу понял, и вдруг, как будто током ударило, — что?! Фил лишь кивнул подбородком в сторону двери. Сзади зала, сквозь полумрак и клубы дыма, к ним шла Алиса. Медленно. Каждый её шаг будто отдавался эхом по залу. Витя выпрямился, моментально посерьёзнел. Рука с сигаретой зависла, девицу с колен он аккуратно спустил. — Иди… погуляй, — хрипло сказал он. Та скривила губы, бросила взгляд на Алису — оценивающий, наглый. — А это кто у нас? — шепнула она Вите, но он не ответил. — Иди, — повторил тихо. Девица фыркнула, нарочито виляя бёдрами, ушла. Алиса подошла ближе. Лицо суровое, глаза холодные. Витя закурил, долго затянулся, не отводя взгляда. Саня, навеселе, поднял голову: — Алиса! О, привет! А чё Оля тоже прилетела? Смех. Девица рядом с ним прыснула. Алиса не отреагировала. Глядя прямо на Витю, произнесла тихо, но отчётливо: — Её нет. Но, похоже, и ей стоит явиться. Глянуть, во что вы превратились. Витя чуть усмехнулся, криво, будто через силу. — Пашка где? — спросил, будто между делом. Алиса замерла, потом шагнула ближе. — Про сына вспомнил?! — голос дрогнул, но не от слёз — от ярости. — Чего ж раньше не вспоминал, Пчёлкин? Больше месяца! Ни слова, ни звонка! Папаша хренов! Стол будто замер. Даже музыка будто стихла. Витя медленно поднялся, глаза сузились. — Ты на кого орёшь, а?! — голос гулко отозвался по залу. Несколько игроков за соседними столами обернулись. Валера поднялся, напрягся, готовый вмешаться. Витя подошёл вплотную к Алисе, схватил за локоть. — Забыла кто твой муж! — рявкнул, будто этим можно было всё объяснить. Алиса дёрнулась, вырываясь. — Муж?! Это ты так «порешал дела»?! Это так ты «завязал»?! Спокойно жить хотел, да? — крик сорвался, слёзы блеснули в глазах. — С бабами в казино, под коньяк?! Её голос сорвался, дрожал от боли и злости. — Так живи теперь! Один! — Не твоё дело, — рявкнул Витя, лицо побелело от злости. — Я такой, какой есть! И ты знала это! Он выдохнул, уже тише, будто устав: — Почему не сказала, что прилетишь? Алиса резко, почти со смехом: — Если бы ты не развлекался со шлюхами, знал бы. — Ты… — выдохнул он и шагнул ближе. Она замахнулась, но он перехватил руку. В глазах — злость, вены на шее вздулись. Сам рванулся и поднял руку был готов нанести удар. — Витя, стоять! — Валера уже рядом, а за ним Макс. Они схватили Витю, удержали. — Пустите! — кричал он. — Я должен ей объяснить, как со мной разговаривать! — Сядь, Пчела! — рявкнул Макс. — Всё, хватит! Они усадили его на диван. Витя схватил стакан, осушил до дна, руки дрожали. Алиса стояла, не двигаясь. Потом медленно сказала, тихо, почти шепотом, но так, что слышали все: — Пошёл ты, Пчёлкин. И повернулась к выходу. — А ну вернись! — крикнул Витя, но Алиса только показала ему средний палец, не оборачиваясь. У Вити перекосило лицо. Он сорвался, рванул следом, но Макс преградил путь. — Не сейчас, — коротко бросил он. Валера метнулся за ней. Догнал у дверей, на холоде, где воздух резал горло. — Я же говорил, — сказал он, тяжело дыша, — Витя не в состоянии даже говорить. — Я всё видела, — глухо ответила она. — Отвези меня. Я заберу Пашку.  Он кивнул. Без слов. Сели в машину, тронулись. Минут десять — тишина. Только шуршание шин по снегу и редкие огни в окне. Потом Валера сказал: — Не принимай близко. Витя… ну, загулял, да. Попустит. У нас жизнь такая — год за два. Алиса повернула голову, глаза блестели. — Жизнь у него, да? — голос дрожал. — Тогда зачем он семью заводил, Валера? Зачем обещал, если не собирался держать слово? — Не плачь, Лиска, — мягко сказал он. — Он не спал ни с кем. Только… заблудился. Бывает… Алиса отвернулась к окну. Москва за стеклом была мрачной, снежной, будто город сам устал от всех этих разборок, предательств и обещаний. А в «Империи» Витя сидел на диване. Дым клубился в воздухе, коньяк в стакане дрожал в его руке. Подошла та девица, обняла его сзади, тихо прошептала: — Ну не злись, Витюш… Он резко скинул её руки. — Исчезни, — сказал тихо, но так, что она поняла, лучше уйти. Витя снова налил коньяк, затянулся сигаретой. В глазах — муть и злость на самого себя. Саня откинулся в кресле, затянулся сигаретой. — Не парься, Пчела. Попустит её. Все бабы такие. Витя долго молчал, потом выдохнул сквозь зубы: — Не попустит. Она не Оля. ——— Прошла неделя после той ночи в «Империи». Снег лежал плотным слоем, улицы будто вымерли, только ветер гонял серую пыль. Витя немного пришёл в себя — пил меньше, стал чаще появляться в офисе. Снаружи — спокойный, собранный, но внутри всё кипело. Он не мог признать, что виноват. Да и не хотел. Проще было злиться на всех вокруг. На Алису — за то, что прилетела без предупреждения. На Валеру — за то, что привёз её тогда прямо в казино. На Космоса — за его нравоучения. На Саню — за то, что молчит и делает вид, будто всё нормально. На весь мир. Кроме самого себя. Алиса, конечно, дома не появлялась. И лишь через пару дней объявилась Оля — загорелая, в джинсах, с характерной усталостью матери, которая тоже устала быть миротворцем. — Алиса у бабушки, — сказала она с порога, не глядя на Витю.  Он поднял глаза от стола. — И чё, надолго? — Сколько нужно, — отрезала Оля. — И чтоб ты даже не думал туда ехать. Она сейчас не в состоянии тебя видеть. Витя хотел ответить, но она не дала. — И не смей перекладывать всё на неё, понял? Она — мать твоего ребёнка, Витя. Он ничего не сказал. Просто закурил и отвернулся. Потом узнал, что и Сане досталось. Оля устроила разгон — по полной. Но тот лишь хмыкнул, мол, «ну ты даёшь», и вернулся к бутылке. Им обоим было по-своему плевать. Или просто не хотелось думать. Витя потом не раз ловил себя на мысли: а как вообще так вышло? Отмечали новую сделку — крупную, с американцами. Решили «по-людски» посидеть: ресторан, коньяк, потом кто-то предложил поехать в казино. Как из вечеринки всё превратилось в провал? А дальше — как в тумане. Карты, смех, женщины, звон монет, звон бокалов. С каждым днём ему всё меньше хотелось возвращаться домой. Свободно, весело, по-пацански. Как раньше. Как будто вернулся в 89-е, в ту самую молодость, где не было ни чувства вины, ни привязанностей. Свобода — липкая, но сладкая. И чем больше он в неё погружался, тем сильнее отдалялся от всего, что считал своим. Поначалу думал: ну вечер, отдохну — и всё. А потом прошла неделя. Потом две. И он даже не замечал, что не звонит Алисе. Не спрашивает, как сын. Не интересуется, живы ли вообще они там, за океаном. Тогда ему было плевать. Он и Саша жили как хотели. Вечером — выпивка, утром — дела, днём — делёжка прибыли. Иногда даже весело было. Даже слишком. А потом — всё поехало.  Даже с Космосом успел сцепиться — по делу. Тот был против контракта с американцами, мол, «слишком рискованно», «всё по-другому у них». Витя вскипел, заорал, тот в ответ. Только Валера и разнял. С тех пор — не разговаривали. После опять Кос не выдержал. Ругались в офисе, громко, по-взрослому. Кос швырнул папку об стену, орал, что «ты, Пчела, скатился!». Витя рявкнул в ответ. Мол, «не тебе учить меня». Разнял их Валера — как всегда. После того разговора они больше не обменялись ни словом. Только взглядами. Холодными, колющими. Витя сидел в кабинете, в руках сигарета. Пепел сыпался на стол, но он не замечал. За окном — серый снег, машины, гул города. Он не любил зиму. Слишком холодно, слишком пусто. На столе лежала фотография — Алиса с Пашкой, снятая летом на море. Смеются оба, солнце, ветер в волосах. Он посмотрел на неё и тихо выдохнул: — Дура… зачем прилетела тогда? Пауза. — Всё же было нормально. Но внутри — неприятный укол. Потому что, если честно, не было. Офис стоял на привычном шуме — где-то звенел телефон, в коридоре спорили охранники, но в кабинете было тихо. Тихо, тяжело, глухо. Космос и Витя сидели по разные стороны стола, как два чужих. Между ними — пустая пепельница, стопка нераспечатанных папок и воздух, натянутый до звона. Они уже давно не разговаривали. Взгляды — как лезвия. Каждый раз, когда кто-то из них закуривал, другой делал то же самое, будто наперекор. Саша сидел у окна, смотрел на серый двор. Валера молчал, листая бумаги, но краем глаза следил — чтобы не рванули снова. Витя откинулся в кресле, глаза уставшие, щетина, сигарета догорает. С каждым днём становился всё более замкнутым, злым, будто мир его достал до дна. Вдруг — стук. — Виктор Павлович, — в дверь просунулась Люда, — к вам адвокат. Витя не сразу отреагировал, будто не понял. — Какой ещё, нахрен, адвокат? — Он говорит, что… от вашей жены. Витя медленно поднял голову, глаза сузились. — От моей? — холодно. — Пусть заходит. Люда исчезла, а через секунду дверь открылась. Вошёл мужчина лет пятидесяти, аккуратный, в очках, с папкой под мышкой. Типичный интеллигент — не из их мира. — Добрый день. Меня зовут Сергей Иванович. Я представляю интересы вашей супруги, Алисы Евгеньевны, — голос ровный, но напряжённый. В кабинете повисла мёртвая тишина. Космос перестал листать документы. Саша повернулся. Даже Люда, стоявшая у двери, замерла. Витя усмехнулся, опустив взгляд: — Интересы, говоришь? Какие ещё интересы? — По делу о разводе, — спокойно ответил адвокат, садясь на край стола. Витя медленно выдохнул, дым скользнул вдоль щеки. — Каком… разводе? Мужчина достал из папки бумаги. — Ваша жена подала заявление. Вам повезло: она не претендует на имущество, не требует алиментов. Единственное условие — вы больше не появляетесь в её жизни. Он разложил документы перед Витей. — С ребёнком сможете видеться два раза в неделю. Он подтолкнул бумаги. — Вот здесь и здесь — ваша подпись. Саша тихо чертыхнулся. Валера опустил взгляд. Космос хмыкнул, но промолчал. Витя молчал долго. Потом коротко рассмеялся — глухо, зло, почти без звука. — Значит, вот так, да?.. Он взял бумаги, полистал. Действительно — развод. Всё оформлено. Даже дата встречи стоит — следующая пятница. — Сука ты, Лиска, — выдохнул он почти шёпотом. Саня посмотрел на Валеру, но тот лишь покачал головой: не лезь. Витя отложил бумаги, потянулся к пистолету, лежавшему на столе. Адвокат заметно напрягся. — Виктор Павлович, не нужно… — Ты чё, юрист, — Витя криво усмехнулся, — думаешь, я сейчас тебя пристрелю? Да не… просто достал. Чтоб понятней было. Он лениво поднял ствол, направил в сторону стены, потом — вбок, играя пальцем по спуску. Глаза холодные, стальные. — Передай своей клиентке, — произнёс тихо, но с нажимом, — никакого развода не будет. Понял? Мужчина сглотнул. — Я… передам. — Валяй. И чтоб ноги твоей здесь больше не было. Адвокат попытался забрать бумаги, но Витя отдёрнул руку. — Это я сам ей передам. Лично. Сергей Иванович коротко кивнул, сжал папку и почти выбежал из кабинета. Дверь захлопнулась. Пару секунд — тишина. Только тикали часы. Витя закурил новую сигарету, втянул дым, потом коротко рявкнул: — Люда! Водки принеси. Через минуту вошла секретарша, поставила на стол бутылку и лимон. Он налил, выпил одним махом. Валера хотел что-то сказать, но Космос опередил, всё это время смотревший в сторону, вдруг тихо, но ядовито произнёс: — Правильно Лиска сделала. С таким как ты жить — себе дороже. Витя медленно поднял глаза. — Что ты сказал? Космос усмехнулся. — Я говорил тебе, Пчела, не будет у тебя нормальной семьи. Не создан ты для этого. Как был бабником — так и остался. Саша тихо выдохнул: — Кос, не начинай… Но было поздно. Витя вскочил. — Ты чё, мразь, базаришь такое?! Кос встал, глядя прямо в глаза. — А чё, неправду сказал? Ты её сам погубил. Она — нормальная. Умная, красивая, а ты… — он усмехнулся, — ты всё просрал. Мгновение — и Витя сорвался. С грохотом откинул стул, стол опрокинулся, стаканы разбились. Рванул к нему. Кос тоже поднялся. Саша и Валера едва успели схватить обоих — но те уже обменялись ударами. Глухие звуки, короткие крики, грохот мебели. — Харэ, суки! — рявкнул Саша, хватая Витю за грудки и оттаскивая к стене. Валера, пыхтя, удерживал Космоса. — Вы чего творите, братья?! — срывался Валера. — Кумовья, мать вашу! Вместе прошли всё, а сейчас глотки грызёте! Кос, тяжело дыша, вытер кровь с губы и усмехнулся: — А что, я не прав? Лиска — хорошая баба. С характером, с мозгами. А он её загубил. Витя, с кровью под носом, зло усмехнулся: — Ну так может, ты её и подберёшь после меня? Кос глянул на него, глаза холодные: — Может, и подберу. Витя снова дёрнулся, но Валера вцепился в него. — Всё, хватит! — рявкнул он. — Не дело так говорить, Кос. Ни о жене друга, ни вообще. Саша ударил кулаком по столу, перекрывая всех: — Замолчали оба! Сейчас каждому по башке дам, чтоб вспомнили, кто с кем хлеб ел! Тишина. Только тяжёлое дыхание. Витя стоял, вытирая кровь, потом рывком схватил пальто с вешалки. — Пошли вы все. — Куда собрался? — спросил Саша. Витя, не оборачиваясь: — Съезжу. Поговорю с ней. И хлопнул дверью так, что стекло в раме дрогнуло.