Тень и Огонь

Мороз стоял такой, что стекло на окнах трещало едва слышно, будто дом сам пытался переждать эту зиму. Алиса сидела на полу возле ёлки, перебирала коробку с игрушками — те самые, старые, из её с Олей детства. Пашка бегал вокруг, смеялся, ставил игрушечного зайца под ветку и радовался, будто это было самое важное событие в мире. Алиса смотрела на сына и думала: только ради него она выдержала этот год. Слишком тяжёлый. Слишком долгий. Слишком… пустой. Она по-прежнему навещала Валеру. По-прежнему помогала Томe. По-прежнему не могла полностью выбросить Витю из сердца. Но и вернуться к нему — не могла. Страх сильнее любви. И любая ночь могла стать последней — если быть рядом с ним. Алиса тихо вздохнула, повесила на ёлку последнюю игрушку и пошла на кухню — поставить чайник. Не успела. В дверь постучали. Стук был короткий, уверенный. Узнаваемый. От которого сердце невольно вздрыгнуло. Пашка выбежал в коридор и говорит еще плохо но понятно.  — Ма-а, Мороз? Алиса задержала дыхание. Она уже знала — это не дед Мороз. Она открыла дверь. Витя стоял на пороге. Снег на плечах, замёрзшие пальцы, покрасневший нос — видно, стоял давно. — Привет, — тихо сказал он. Без вызова. Без злости. Усталый. Она молча посторонилась. Он вошёл. Пашка подлетел к отцу, прыгая от радости: — Па ! Па-па, ёлка! Идем! Витя улыбнулся. Настояще. Опустился на корточки, крепко обнял сына и вдохнул его запах, словно боялся забыть. — Идём, командир, покажешь. Они прошли в комнату. Алиса стояла в дверях, наблюдала. И что-то щемило под рёбрами — больно и сладко одновременно. Пашка начал показывать игрушки. Витя слушал внимательно, как будто это был деловой отчёт. Алиса поймала себя на мысли, что вот — семья. Их семья. Которую они сами же и разрушили. Пашка убежал к игрушкам, и в комнате воцарилась тишина. Тишина, в которой всегда было слишком много несказанного. Витя встал, подошёл ближе. — Лис… я привёз подарок. Не злись. Просто… Новый год. Хочу, чтобы у сына было всё. Алиса кивнула: — Оставь. Спасибо Пауза. Долгая, тягучая. Он смотрел на неё, как на человека, которого потерял навсегда, но ещё надеялся вернуть хотя бы взглядом. — Ты похудела, — вдруг сказал он. — тебе кажется. — Ага… — он усмехнулся криво. — А я думал, скучаешь. Алиса отвернулась: — Не начинай. Витя шагнул ближе. Очень медленно. Он всегда чувствовал её границы… но всегда пытался их нарушить. — Я не начинаю. Я просто… — он на секунду закрыл глаза. — Лис, я не хочу с тобой ругаться. Сегодня нет. Новый год же. — Новый год не отменяет правды, Вить, — тихо сказала она. — А правда… мы не вместе.  Он смотрел так, будто она била его. — А ты всё ещё веришь, что я когда-нибудь это приму? — Мне нужно, чтобы ты принял. Он усмехнулся зло и очень устало: — Я могу принять что угодно. Кроме жизни без тебя. Её дыхание сбилось. Она хотела сказать что-то резкое — чтобы защититься. Но в этот момент Пашка снова вбежал в комнату, прыгая: — Ма! Пап! Снег. Там. идёт! И они оба посмотрели на него. И оба — на секунду — увидели, каким мог быть их мир, если бы всё не поломалось. Витя сглотнул: — Можно я посижу с ним? Минут десять. Пожалуйста. И уйду.  Алиса молча кивнула. Он подошёл к сыну, поднял его на руки и подошёл к окну. Снег падал крупными хлопьями — редкий, сказочный.Алиса стояла позади, смотрела на них. И думала: «пусть бы время остановилось. Хотя бы на минуту.» Елизавета Андреевна тихо вошла в комнату и увидела семью которая на грани. И решила не мешать тихо вышла. Когда Пашка устал носиться по комнате и уснул прямо на ковре, Витя аккуратно поднял его, уложил на кровать и тихо прикрыл дверь. Алиса в это время стояла на кухне — спиной к дверному проёму, держа в руках чайник. Сделала вид, что занята. Сделала вид, что не слышит, как он подходит. Но она всегда чувствовала его шаги. Всегда. Витя остановился в дверях, руки в карманах, смотрит на её затылок. — Лис… можно минуту? — тихо. Она не обернулась: — Ты уже сидел с Пашкой. Твой Новый год удался. Можешь идти. Он чуть усмехнулся, но без злости: — А вот этого, Лис, я как раз и не хочу. Уходить вот так. Алиса поставила чайник. Не повернулась. — Чего ты хочешь, Витя? Он медленно подошёл ближе, но на расстоянии вытянутой руки остановился. Словно боялся спугнуть. — Я кое-что собирался сказать давно. Год назад. Думал… может, сегодня скажу. Перед новым годом. Алиса почувствовала, как что-то кольнуло под рёбрами. Она сделала глубокий вдох и обернулась. Смотрит прямо ему в глаза. Спокойно. Внешне. — Говори. Витя выдохнул медленно, тяжело. — Я не отрицаю, Лис. Я виноват. Перед тобой. Перед сыном. Перед всем этим… — он махнул рукой в воздух. — Я не умею жить по-другому. У меня всё или ничто. Ты знаешь. Алиса скрестила руки на груди: — И что? Мне должно стать легче? — Нет, — он снова усмехнулся, но уголки губ дрожали. — Легче, нет. Но ты должна знать. Он подошёл совсем близко. Алиса не отошла. — Я пытался жить без тебя. Год. Честно пытался. Пытался работать, пытался спать, пытался забыть. Ни хрена не вышло. Алиса сглотнула: — Витя, не надо… — Надо. — его голос стал глуже. — Потому что если я не скажу сейчас, то никогда не скажу. Я тебя люблю, Лис. Понимаешь? Не как раньше. Не как пацан, которому всё по кайфу. Я люблю тебя настолько, что аж дышать больно. Он сделал шаг. Она — нет. — Я жить без тебя не могу, — сказал он почти шёпотом. — Я год пытался, Лиска. Но это как будто мне половину вырвали. Она хотела что-то сказать, закрыла глаза на секунду. Он перебил: — Подожди. Пойди со мной. Попроси бабку  присмотреть за Пашкой. — Куда? — тихо спросила она. Он улыбнулся, протянул руку. Она замерла, потом неуверенно взяла её. Они ехали в тишине. В машине было тепло, но напряжение висело почти ощутимо — взгляд Вити иногда скользил на Алису, Алиса же играла пальцами с ремнем безопасности, улыбаясь про себя. — Привез вопросы решать, — усмехнулась она, глядя на парк. — Мы их решаем в лесу, — спокойно ответил Витя, с лёгкой улыбкой на губах. Открыв дверь, Витя подал ей руку. Она посмотрела на него, немного помедлила, но прошла мимо, выйдя сама. Он кивнул и улыбнулся, будто понимая её упрямство, и они медленно пошли по заснеженной тропинке. Через несколько минут они вышли на поляну. Фонари мягко освещали снег, превращая парк в почти волшебное пространство. В центре стоял стол, накрытый скатертью, на которой лежали разнообразные угощения: фрукты, сыры, свежий хлеб, вино. Повсюду расставлены свечи, и на столе стояли букеты белых лилий. Алиса замерла. Глаза её расширились, губы слегка приоткрылись. — Что это, Вить?.. — тихо произнесла она. Он повернулся к ней, лёгкая усмешка играла на лице: — Ну… за столько лет брака у нас ещё не было свидания. Вот, исправляю. Алиса нерешительно, но всё же подошла к столу. Витя, словно настоящий джентльмен, отодвинул стул и мягко помог ей сесть. Он налил вино в два бокала, поставил перед ними и сел напротив. Она посмотрела на стол, на всё это великолепие, на свечи и цветы. — Для тебя ничего не жалко. Всё, что захочешь, — сказал он, улыбаясь. Алиса хитро улыбнулась. — Прям всё? — приподняла бровь. — Всё! — подтвердил он. Она нахмурилась и вдруг, словно вспомнив детскую капризность, сказала: — Арбуз хочу. Витя моргнул, чуть опешив, и про себя подумал: «Какого чёрта… зима… арбуз?» Но не теряя самообладания, достал телефон и набрал номер: — Шмидт, найди и привези арбуз. Срочно. Алиса улыбнулась, глядя на него с лёгким восхищением. Он с видом будто, все может: — Видишь… Тебе ничего не жалко. Хоть луну с неба достану. —Он усмехнулся, наблюдая за её игривым выражением лица. — Знаешь, как говорят… как Новый год встретишь, так и проведёшь. Вот и я хочу встретить его с тобой, — сказал он, подперев рукой голову и глядя прямо на неё. Алиса тихо вздохнула: — Вить… — Да, Лис? — он наклонился чуть ближе. — Люблю тебя, дурака, — сказала она и потянулась за поцелуем. Витя улыбнулся сквозь поцелуй, прижимая её к себе.  Они смеялись, говорили и тихо шептались, будто снова были подростками, которым казалось, что весь мир принадлежит только им. В этот момент из темноты показался Шмидт. Он посмотрел на них с видом человека, который не знает, как реагировать, и сказал: — Вить… арбуза не нашёл. Нашёл только варенье из арбуза. Пойдёт? Алиса снова расхохоталась, а Витя захватил её смех своим, глядя на Шмидта с лёгкой ухмылкой: — Пойдёт! — сказал он уверенно. Шмидт пожал плечами, недоуменно покачал головой и ушёл, оставив их вдвоём среди свечей, фонарей и зимнего леса. Алиса снова посмотрела на Витю, и на мгновение казалось, что их прошлое, ссоры и боль, растворилось в этом тихом, почти волшебном вечере.