Прекрасный сон.

Его стоны. Эти шлепки. Он прыгает на члене и не собирается слезать. Взгляд, что заставляет перестать дышать, и только сухими губами с трудом получается выдавить из своих уст: «- Флинс.» Кажется, Варка не мог уже сосчитать, сколько раз к нему во сне приходил этот парень. Когда это вообще началось? И хотел бы он, чтобы это заканчивалось? Каждое утро он просыпался оттого, что слышит, как сам в сонном бреду шепчет чужое имя и с рыком кончает себе прямо в боксеры. Все его тело липкое от пота, что также впиталось в постельное белье, а сам он ощущал себя так, будто всю ночь на нем скакали, царапали и оставляли засосы, но он явно не спал. Нет, в первые сны его одноклассник просто приходил и впивался в его губы, хватаясь за ворот футболки, в которой обычно спал его одноклассник. Эти поцелуи стали неким наркотиком, и даже после первого парень с волосами цвета пшеницы не мог его оттолкнуть. Руки сами смыкались на чужой талии, ощущая то, как прохладная кожа парня становится все горячее от прикосновений. И если в начале Кирилл оказывался во снах в какой-либо одежде, то в последние уже он был гол. Да и сам ученик старшей школы уже не мог ложиться спать в футболке, потому что во сне не хотелось тратить слишком много времени, чтобы ее снять. Но вот трусы… Трусы он оставлял. Вид того, как тот аккуратно снимает их зубами, чтобы после запихнуть скорее себе член в рот, заставлял сердце спортсмена разогнаться так, что пульс мог скакать больше 120 ударов. «- Флинс. Скорее. Я. Хочу. Тебя. » «- Флинс.» Но вот в школе все было по-другому. Заходя в кабинет, голубые глаза всегда в первую очередь падали за дальнюю парту, где обычно прятался отшельник класса. Маленькая мышка, что носил обычно готические вещи и что-то рисовал у себя в тетради, ни разу не подняла своих уставших глаз на одноклассника. Его темно-синие волосы с пепельными кончиками беспорядочно падали на спину и плечи, на которых могли остаться следы их плотских утех. Только в школу он одевался по правилам, и белоснежная рубашка была застегнута на все пуговицы, а галстук туго завязан на шее, старательно скрывая все, что можно было бы случайно увидеть. Когда-то Варка тянул именно за этот красный галстук, когда Кирилл явился во сне в школьной форме, трахая его раком, будто на поводке. В тот раз он искусал всю спину Флинсу в порыве страсти, а на следующий день жертва отказалась от урока плавания, сославшись на плохое самочувствие. Конечно, сложив пазлы в своей светлой голове, голубоглазый представлял, что тот прятал эти следы. Стояк после пришлось оправдывать неожиданной эрекцией на девчонок. А те даже не были против того, что вдруг на них встал хуй старосты класса и первого футболиста школы, что привел к победе свою команду множество раз и получил уйму наград, став гордостью учебного учреждения. Варка Фавониус, что был популярен и даже имел свой фан-клуб, где ему поклонялись девочки, да и не только. Тот, кто получал сотню валентинок на праздники и при этом сам никому не отправлял. Он был очень общительным, к нему тянулись буквально все, кроме одного. Кроме Флинса Кирилла, что так нагло проходил мимо и даже не здоровался. Он ни разу не смотрел в его сторону. Ни разу не пожал тому руку. Парень был одиночкой, и тот даже не жаловался на это, одиночество было его комфортной средой, где он тихо сидел, собирал камешки или монеты в свою коллекцию, а порой просто рисовал. Его даже на уроках спрашивали редко, но тот отвечал всегда емко и по делу, чтобы от него скорее отстали и он мог вернуться к своему делу. Под его глазами всегда были синяки, и Варка даже не помнил, что он мог видеть когда-то своего одноклассника без них. Фавониус всегда считал, что ему нравятся только девушки. Он не мог себе представить, как будет натягивать анус парня на свой член. Не мог, но после первых снов тот так и не смог выкинуть Флинса из головы. Вначале это казалось неким диссонансом в душе, мол, что кто-то на него болт положил и не пищит только от его вида. Потом он начал себя накручивать. Ему так хотелось, чтобы парень хотя бы раз на него взглянул. Это не могло уняться в голове. «- Флинс, почему ты не смотришь на меня? Посмотри на меня. Посмотри в мои глаза. » Он спрашивал это во снах, заставлял парня раз за разом смотреть на него, запрокидывал его голову в разных позах так, чтобы тот не мог отвести взгляда. Это стало помешательством. Стало фетишем только этих двоих. Смотреть друг на друга. Флинс ни разу не ответил ему во сне. Ни на один вопрос. Почему он приходит к нему? Помутнения сознания он или правда его одноклассник? Будет ли он встречаться с ним, если он предложит в реальности это? Было столько вопросов, что оставались без ответов, но Варка был терпелив. Пока Флинс приходит к нему, он будет ждать, чтобы после подмять это тельце полностью под себя. - У нас новенький! Знакомьтесь, ребята, это Итер! Он из другой страны, поэтому, пожалуйста, позаботьтесь о нем! - нежный голос Лизы Минчи прозвучал со стороны учительского стола. Все подняли голову, чтобы посмотреть на новенького, но Фавониус решил удостоверится, что его объект воздыхания все также что-то чертит у себя в тетради, но какого его было удивление, что и тот посмотрел в сторону доски, где стоял светловолосый мальчишка с косичкой. Что-то липкое и неприятное кольнуло в районе сердца, и тот не заметил, как брови опустились к переносице. Столько времени парень жил в своем маленьком мирке, где не было места для кого-то второго, и только в сноведениях Варка врывался туда, показывая то, что именно он может там находиться, а сейчас он смеет смотреть на кого-то другого? От злости староста сломал карандаш напополам, и вот наконец он увидел эти пустые золотистые радужки. Флинс перевел взгляд на одноклассника и слегка вопросительно наклонил голову в бок, не понимая, почему в нем дыру прожигают. - Тут не занято? - голос новенького все никак не мог обратить на себя внимания русоволосого, что почувствовал возбуждения от встречи взглядов. БЛЯТЬ. Это сработало неожиданно! Кто бы мог знать, что Флинс наконец обратит на него внимание? Не хотелось разрывать этот момент только от незваного новенького. Рука потянулась в сторону штанов. Он сходил с ума, он хотел начать дрочить прямо сейчас, только если Кирилл будет на это смотреть. Хоть немного. Пожалуйста? Новенький, не дождавшись ответа на то, чтобы он мог присесть рядом с Варкой, пошел к следующему пустому месту, что был рядом с Чудомировичем. Переведя взгляд на Итера, тот кивнул ему и слегка улыбнулся, показывая свое дружелюбие. Стояк сразу же упал, а гнев пропитал каждую каплю крови Фавониуса. - Ты можешь присесть, тут свободно. В этот момент будто все начало рушится внутри футболиста. В их идеальный мир кто-то так нагло ворвался, и теперь его Флинс отвечает этому ублюдку. Улыбается. Смотрит на него. Как же это злило, как же хотелось выкинуть Итера в окно и сесть за эту парту, схватив за щеки Флинса, чтобы тот вспомнил, под кем он прогибался столько ночей, кому принадлежит. Сорвать его рубашку, показать всем свои отметины. Варка ждал ночи, считая каждую минуту. Он не мог ни есть, ни пить. Хотелось скорее поговорить с ним. Выбить наконец ответы на все вопросы. И отъебать, чтобы тот не смог прийти в школу на следующее утро, а после заставить Итера свалить с места рядом с синеволосым. План был прост. Был идеален. Но матушка-судьба решила поиздеваться над помешанным. Решила показать то, что он не такой идеальный, и то, что планы могут рушиться, даже не начавшись. В эту ночь Флинс не пришел. ЧТО, БЛЯТЬ?! Варка проснулся резко, хватая губами воздух. Было нечем дышать, и нет, от хорошего секса, а от страха. То, чего так боялся мужчина, наступило именно в такой момент. Подушка полетела куда-то в сторону, сбивая с грохотом со стола какие-то вещи и разбудив своих сестер. Джинн и Барбара ворвались в комнату, оглядывая своего старшего брата, что явно был в ярости. Такое они видели впервые. Решив, что сейчас узнавать, в чем дело, было последним делом, они тихонько прикрыли дверь комнаты и пошли собирать завтрак им в школу. Когда Фавониус вступил за порог кабинета, он увидел, как этот мелкий гаденыш все расспрашивает его Флинса. ЕГО ФЛИНСА. А тот спокойно ему отвечает и порой как-то подшучивает над мальчишкой. И они дружно смеются. Кулаки чесались, гнев, кажется, пропитал его кости. В мозгах рисовалось то, как избитый в мясо Итер сидит на этом стуле, а Кирилла трахают на парте, вжав его лицо прямо в нее. В этот раз он не хотел смотреть ему в глаза. Хотелось наказать. Забрать. Спрятать. Не отдавать никому. Стоя прямо у входа и сжимая кулаки, Варка чувствовал, как у виска набухла вена. Он вообще дышал все это время? Неважно. Сейчас было важно только… Глаза Флинса посмотрели в его сторону, и его губы что-то прошептали. Было трудно разобрать, но Варка повторил их движение, и сейчас его тело прошибло потом. «- Сядь на свое место, Варка. » Флинс не просто на него посмотрел, а даже что-то сказал, прошептал теми губами, которыми пленил старосту. Обратился по имени. По имени. О боже… Варка, закинув свой портфель на крючок парты, наконец выдохнул, чтобы подумать наконец рационально. Он чуть не сорвался. Он чуть не совершил ошибку. И если бы не Кирилл, то русоволосого могли не только исключить со школы, но и завести уголовку. Вся идеальная картинка могла рухнуть, и он мог подставить свою семью, потому что стал нариком, а наркотик ему нужен только одного сорта. Дилер не пришел и в эту ночь. И в следующую. Флинс уже не приходил к Варке неделю. В школе тот пытался с ним поговорить, но одноклассник успешно избегал старосту. Он перестал на него обращать внимание и ничего ему не говорил. Варка уже не мог переносить этих издевательств. Эти качели, где собаку то гладят, то пинают под зад, а сейчас одного оставили в этой пустой комнате. Сидя на полу, тот не мог сообразить, что ему делать. Кричать на весь класс, что любит отброса класса, что дышит только им и не может даже тренироваться теперь спокойно. Фавониус ощущает, как по щеке течет что-то мокрое. Он плачет? Кажется, он никогда и не плакал. Всегда был сильным и держал все в себе, как ему не было больно. Глаза опустились на блистеры, что разбросаны по комнате. В них хранились таблетки со снотворным. Он покупал их на третий день отсутствия Кирилла, от волнений было трудно уснуть, поэтому тот пил их, но даже так тот не приходил. - Пожалуйста… вернись ко мне… Губы сами шевелились, и тот не осознавал, как плача уже молится богу, лишь бы тот вернулся. Сколько его можно мучить? Сколько ему терпеть? Он так хотел приклеить его к себе и не спрятать от всех. Так хотелось… Так хотелось… ____ - Открой дверь. - уже раздраженный голос вырывается из уст. Руки дергают дверь класса, но та не собиралась сдаваться, ведь ее заперли и ключик не оставили пойманной мышке в мышеловку. Тут глухой грохот доносится до ушей, и тетрадки с ручками, да и все содержимое портфеля Флинса летит на парту. Альбом, в котором обычно рисовал одиночка, открывается на последней странице, где показывается вид на свежий рисунок Итера. Голубые глаза смотрят на это, а после на парня, что подбежал к своим вещам и хотел все убрать, спрятать подальше. Сейчас на его лице казались нотки волнения и страха. Правильно. Он должен бояться. Он сам довел русоволосого до этого. Неужели эта шлюха его променяла на этого отброса? Грязный. Он грязный. Изменщик. - Ты теперь с ним трахаешься? Задает вопрос Варка и схватил за руку Кирилла, не давая убрать альбом. Тот посмотрел в чужие глаза. Блять. Как же. Он. Их. Любит. Ладонь замахнулась и резко шлепнула по щеке синеволосого, оставляя красный след, и из уголка губ пошла кровь. Сердце не колышется. Если раньше тот бы испугался за парня, то сейчас хотелось ударить еще и еще, чтобы вправить тому мозги. - Больно! Отпусти меня! Кричит тот и пытается пнуть своего обидчика, но нога промахивается и врезается прямо в стену, но парень не сдался и теперь пытался выкрутить руку, которой было уже адски больно от хватки. - Ты не ответил на мой вопрос. ТЫ ВООБЩЕ КОГДА-НИБУДЬ ОТВЕТИШЬ НА НИХ?! Тот уже перешел на крик, а после отпустил руку, заставив Флинса свалиться на собственную парту. Тот, как маленький котенок, начал отбиваться, а лицо раскраснелось. Тело Варки нависло над своей жертвой или же над своим мучителем? Он смотрел на него холодно. Но в душе понимал, что чертовски его любит и не отпустит его просто так. - Я его нарисовал, потому что он попросил! Что ты себе надумал?! Наконец тот выдал хоть что-то, но это был не ответ, который тот ожидал. Почему он молчит? Почему скрывает? Придется Варке самому проверять, раз птенчик не хочет говорить по-хорошему. Руки резко с треском разрывают чужую школьную рубашку. Флинс сопротивлялся, он пытался того ударить, оттолкнуть, дернуть за волосы. Но что может сделать дохляк против спортсмена? Самая настоящая потеха. Ладони исследуют все тело, осматривают каждый участок кожи. Вот же черт. Оно было таким же, как в его снах. Каждая родинка, цвет сосков, форма ключиц, его легко выступающий кадык. Варка не сходил с ума, он изучал его тело с дикой любовью и любопытством в сноведении. Поэтому точно знал, где и что будет находится. Вот тот самый шрам на плоском животе, будто тот в детстве на что-то напоролся. Вот его маленькая родинка в двух сантиметрах над розовым соском. Его грудь не имела ни одного волоска. Кирилл напоминал фарфоровую куклу, а вот на изгибе засос недельной давности, который Варка оставил в подарок, даже не зная, что это последний секс. Но самое главное, что не было ничего нового. Этому не верилось. Он нахмурил брови. Не может быть такого, чтобы тот вдруг просто пропал на неделю. Нет. Значит, нужно проверить излюбленное место, которое его хуй изучил как «Отче наш». - ЭЙ! Ты уже переходишь все границы, Фавониус! Кричит тот, уже пытаясь спасти свои штаны, не давая мужчине хоть как-то спустить их, но тут же по дланям больно бьют, заставляя их отдернуть. Штаны летят вниз, а белье рвут, не желая с ним церемониться. Он долго ждал. Слишком уж долго. Ни одна девушка не заставляла рыдать Варку, как маленького ребенка, трясясь от страха. Пальцы поглаживают по бедру, и тут глаза закатываются от воспоминаний, от ощущений, что были так излюблены старостой. Грубо раздвинув чужие ноги, одной рукой он проводит по колечку мышц, вот оно… так и хочет, чтобы в него вошли, будто отзываясь на знакомые касания, оно не сжималось от страха, а наоборот расслаблялось, зная, что сейчас в него войдут. - Почему ты перестал ко мне приходить? Флинс смотрел на Варку, поджав губы, на уголках глаз проявились слезы, он лежал голый на своей парте, за которой пишет лекции или рисует. Лежит в классе, где обычно шумно, но сейчас были только они двое. Заперты. И над ним издеваются, расспрашивают. Тот капризно отвел голову в сторону, будто все еще делая вид, что не понимает, о чем тот говорит, но за это сразу расплачивается. Два пальца врываются внутрь и раздвигают стенки, проверяя тугость ануса. Стон вырывается из рта, и тут аж по горячим мышцам ощутилась легкая дрожь футболиста. Он точно узнал этот звук. Неоспоримое доказательство. Флинс проиграл в этой молчанке. А Варка кончил без прикосновений, пачкая свое белье. Член буквально среагировал на этот звук. Тяжелое дыхание слышится от измученного человека, и тот наконец наклоняется к его лицу, чтобы впиться в губы и начать его страстно целовать, а рукой он продолжает двигать, трахая колечко мышц. Оно явно скучало, сжимало пальцы, не желая далеко от себя отпускать. Фаланги нащупали простату в уже знакомом его месте. И, как ожидалось, от игры с ней Флинс застонет еще громче, но поцелуй заглушал это. - Ты приходил к нему? Кирилл… ответь мне… пожалуйста… - Я не приходил к нему, клянусь! Наконец он получает то, что хотел услышать. Пальцы ощущали то, что внутри никого не было, там было чисто, и анал будто покорно ждал именно Варку. Тот наконец отстраняется от губ, оставляя за собой паутинку слюней между губ. Слышится то, как ширинка расстегнулась, и мокрый член выглянул, уже дымясь от ожидания. Венки покрыли стояк, а сам был чертовски твердый. Он ждал его. Он ждал своего мальчика, что был все-таки верен Варке. И наконец они… это делают в реальности! Наконец это не сон. Наконец Флинс отвечает на его вопросы. - Я тебе нравлюсь, Кирилл? - Нравишься, Варка.. Его голос сейчас дрожал, наконец он сдался перед ним, и орган проникает по самый волосатый лобок. Тот аж перестал дышать на какое-то время, а просто грубые толчки начали напоминать эти ощущения, которыми они наслаждались каждую ночь. Парта скрипела под ними двоими, а стоны Флинса заполнили класс, совсем не переживая, что их могут заметить. Кирилл пытался уместиться на неудобной поверхности так, что случайно выронил альбом, что был под ними. Взгляд Варки направились на листы, что медленно начали переворачиваться, и сердце забилось еще быстрее. Почти на каждой странице был он. Голый, в одежде, лицо, в спортивной форме. Флинс его рисовал на постоянной основе, и именно это он хотел спрятать, когда подбежал к своим вещам. Ему было стыдно показать такое, ведь это настоящее сталкерство особого вида, где за место фотографий ты создавал образ возлюбленного своими руками. - Блять! Вырывается у светловолосого, и движения бедрами уже ускоряются. Этот темп был такой быстрый, что голос ночного гостя срывался, его руки вцепились в крепкую шею, а ноги закинулись на чужой таз. Было так больно, но от этого безумно приятно. Его простату вдалбливали. А стоячий член Кирилла был готов взорваться от стояка. После проникновения он окреп, а сейчас из уретры выделялся предэякулят, что пачкал собственный живот. - Медленнее, Варка… я не выдерживаю.. - Раньше ты не жаловался. - Я ОТВЫК! - Сам виноват. Варка не желал оставлять в покое это тело. Он как пес с гоном, что должен был себя хорошенько удовлетворить, а после накончать в свою самочку, чтобы та нарожала ему щенят. Ах, вот бы Флинс бы правда мог от него залететь, тогда он бы точно стал бы только его и не смог бы никуда уйти. Но сейчас голубоглазый понимал, что парень уже не сможет больше от него сбежать. Сорвав со своей шеи руки, тот прижал к парте, и наконец он делает последние толчки, смотря прямо тому в глаза. О да. Умница, Флинс, сразу понял, что желал Фавониус. Шлепки, мокрые звуки, сбитое дыхание спортсмена и стоны изгоя класса. Тот кончает во внутрь с громким мычением, да таким толчком, что парта проехалась аж до второй парты, с грохотом врезавшись в нее. И в этот же момент сам Флинс пачкает спермой грудь и живот своего насильника. Они закончили одновременно. - Почему ты ко мне не приходил целую неделю? Наконец кислород начал попадать в легкие, хотя он обжигал их, ведь воздух был раскален от их же дыхания. Мокрые тела вдруг прилипли к друг-другу, как тот и мечтал, вдавив уставшее тельце своей массой в стол. - Я приходил с помощью осознанных снов. Чтобы туда попасть, нужен покой, а ко мне приехала племянница, а она с утра до ночи шумит своими роботами и механизмами. Гений-ребенок Айно... В общем, я просто не мог сконцентрироваться... Наконец признается синеволосый, на его лице был явно румянец, и он снова прячет свой взгляд, ведь признаваться в маньячестве было ужасно стыдно. - Почему ты в реальности не обращал на меня внимания? - Если бы ты обратил внимание до снов, то я бы с удовольствием бы тебе ответил, но у тебя и так много фанаток, для меня места явно не было... Я когда первый раз пришел к тебе... Хотел просто закрыть гештальт и больше не приходить, но ты меня не оттолкнул, поэтому я стал наглее и начал заявляться каждый день. Нам двоим это нравилось, но в реальности мне было стыдно смотреть тебе в глаза, вспоминая, что мы с тобой делали во снах... Я просто не мог... Выдавить и слова. - Так давай встречаться? - Что?!