Сквозь Силу

      Три долгих года его разум, обычно такой собранный и дисциплинированный, в минуты тишины был занят лишь одним — поиском в Силе. Он простирал свое сознание сквозь светлые и тёмные потоки галактики, пытаясь нащупать ту самую, знакомую до боли нить, что когда-то связывала ИХ. Но не находил. Саймон Паладино, мастер-джедай, набирающий популярность переговорщик Ордена, следовал Кодексу во всём. Кроме этого. Тайные поиски, на заданиях, во время медитации.        И вот, на непримечательной планетке, он наконец его нашел. Фигура в черных одеждах, что с невозмутимым спокойствием загружала в свой корабль украденные данные в старинной форме — на бумаге. Кто в здравом уме хранит важные тексты на бумаге? Миссия Саймона заключалась в том, чтобы вернуть эти данные и предотвратить конфликт. Но его ноги приросли к земле, едва он увидел лицо под капюшоном.       — Джек... — имя сорвалось с его губ само собой, звук, полный надежды и боли. Его сила потянулась вперед, обжигаясь о холодную, такую незнакомую силу друга…       Саймон, увидел то, от чего сжалось сердце. Те великолепные зелёные глаза, в глубину которых он когда-то впервые с таким страхом и восторгом посмотрел с новым, непозволительным чувством… Теперь они были залиты ровным, безжалостным золотом. В них не осталось и следа от того тепла, что когда-то заставляло его собственный разум терять четкие очертания. Не было того, из-за чего он стыдливо закрылся от друга, стал чаще медитировать. Того, от чего сила внутри просилась наружу, чтобы ласково прильнуть… Беспорядочные светлые пряди, которые он помнил, теперь были уложены в идеальную прическу. Не было того вихря, будто их хозяин носился на гонках, закручивая такие виражи, что его Мастер хватался за голову.        — Джек мертв, — голос был низким, отточенным, словно клинок. Золотые глаза ситха смотрели на него без тени былого тепла. — Его убили вместе с его семьёй, пока джедаи наблюдали. Теперь здесь только я. Дарт Равен.       Саймон застыл. Его мозг, обычно такой быстрый, на секунду отказался обрабатывать информацию. Недоумение на мгновение затмило даже горечь. Он моргнул, и его тёмные короткие волосы упали на лоб.       — ...Равен? — переспросил он, и в его голосе прозвучала непроизвольная нотка того самого старого, лёгкого недоумения, с которым он когда-то реагировал на самые сумасбродные идеи Джека.       Тень чего-то, что могло бы быть яркой и ослепляющей улыбкой, скользнула по искаженному тьмой лицу ситха.       — Ты всегда говорил, что это самое смешное имя для ситха. Я решил, что оно мне подходит.       В этот момент Саймон понял, что не знает, смеяться ему или плакать. Всё это было слишком сюрреалистично: их встреча, эти золотые глаза, это абсурдное имя, выбранное, кажется, лишь для того, чтобы досадить ему лично.       — Я искал тебя, — тихо сказал Саймон, делая шаг вперёд. Его высокий рост всегда заставлял слегка сутулиться рядом с Джеком, но теперь он выпрямился во весь свой рост, пытаясь найти в глазах друга хоть что-то знакомое. — Все эти годы. Я хотел помочь.       — Помочь? — Дарт Равен, нет Джек, фыркнул. — Ты не можешь помочь. Ты — часть системы, которая всё это допустила. Но я придумал кое-что... получше.       Он не потянулся к световому мечу. Сила сгустилась вокруг Саймона, как паутина — липкая, удушающая, парализующая. Это была древняя, забытая магия ситхов, которую Джек откопал в какой-то старинной гробнице. Саймон попытался поднять руку, чтобы отразить атаку, но его мышцы не слушались. Он чувствовал, как его воля, его связь со Светом, подавляется чем-то чужеродным и невероятно мощным. Он видел, как Джек приближается к нему, и в этих золотых глазах горела не ненависть, а нечто гораздо более страшное — одержимость.       — Ты всегда принадлежал мне, Саймон, — прошептал Джек, уже совсем близко. Его пальцы коснулись виска джедая, и последние проблески сознания начали угасать. — Просто ты был слишком слеп, чтобы видеть. Я исправлю это. Я заберу то, что всегда было моим.       Тёмная сторона сомкнулась над Саймоном, как волна. Последнее, что он почувствовал, прежде чем погрузиться во тьму, — это не грубое падение, а забытое нежное прикосновение мозолистой руки, которая подхватила его падающее тело, и тихий, торжествующий шёпот бывшего друга:       — Теперь мы будем вместе. Навсегда.       Сознание возвращалось медленно, нехотя. Первым пришло ощущение мягкости под спиной — слишком мягкой, неестественной после спартанской койки в храме. Потом — тишина. Не благотворная тишина медитации, а гнетущая, глухая. Как в барокамере.       Саймон открыл свои голубые глаза, затуманенные и полные страха. Он лежал на широкой кровати в помещении, отделанном темным, отполированным до блеска камнем. В воздухе витал слабый запах чего-то незнакомого. Но это было не главное.       Главное — внутри была пустота.       Там, где всегда был бездонный колодец Силы, утешающий и дающий опору, зияла тишина. Он сосредоточился и отшатнулся — на его пути встала гладкая, черная, непроницаемая стена. Холодный ужас, липкий и безрассудный, сковал его грудь. Он не чувствовал Силу. Её не было. Он был… пуст. Отрезан. Один.       — Успокойся, — раздался знакомый голос из глубины комнаты. — Ты в безопасности.              Из теней вышел Джек. Он был без плаща, только в простых черных одеждах, и его золотые глаза пристально изучали Саймона. Он подошел к кровати и сел на край. Перед глазами возникла ситуация из прошлого. Когда Джек с разгона запрыгивал на его кровать и быстро и громко рассказывал о новом изучаемом приеме. Но сейчас… Ни одного лишнего движения и что-то, что делало его присутствие подавляющим.       — Что ты сделал? — голос Саймона звучал хрипло и чужим. — Я… я не чувствую Силу.       — Я знаю, — Джек сказал это спокойно, почти ласково. Его пальцы легонько провели по одеялу рядом с рукой Саймона, не касаясь её. — Это временно. Древний артефакт, одна из многих вещей, которые я нашёл. Он блокирует твою связь с Силой. Пока я не буду уверен, что ты наконец понял.       — Понял что? — Саймон напрягся, чувствуя, как подступает паника.       — Что мы созданы друг для друга, — Джек сказал это с такой простой, безжалостной уверенностью, что у Саймона перехватило дыхание. — Что все эти годы мы потратили впустую, убегая от себя. Я не позволю тебе убежать снова.       Сердце Саймона бешено колотилось. Страх, гнев, отчаяние — всё это требовало выхода. Но где-то в глубине, сквозь весь этот хаос, пробился холодный луч ясности.        “Он не причиняет мне вреда. Он говорит. Это шанс. Шанс достучаться до него, вернуть.”       Саймон медленно выдохнул и откинулся на подушки, расслабляясь. Джедай опустил взгляд, стараясь выглядеть покорным и растерянным. Внутри же он собирал всю свою волю.       — Хорошо, — тихо сказал он. — Я… я не буду сопротивляться.       Уголки губ Джека дрогнули в подобии улыбки. Он приблизился. Его рука поднялась, и пальцы мягко отодвинули прядь темных волос со лба Саймона. Прикосновение было обжигающим и таким знакомым, что заныло в груди. Джедай чувствовал себя слишком беспомощным без связи с Силой, не мог спрятаться от этих запретных эмоций и желаний.       — Я ждал этого так долго, — прошептал Джек.       И прежде чем Саймон успел что-то сказать, Джек наклонился и коснулся его губ своими.       Это был нежный, почти невинный поцелуй. Короткий, вопросительный. Саймон замер, ощущая, как жар разливается по его щекам и шее. Его разум кричал о нарушении всех правил, о нарушении Кодекса, но тело отреагировало само — сердцебиение участилось, а по спине пробежали мурашки.       Джек отстранился, чтобы посмотреть на него. Его золотые глаза сияли триумфом, смакуя румянец на лице джедая, его растерянность. И этого ему показалось мало. — Прятал от меня такую красоту, — прошептал, сверкнув глазами и снова наклонился.       На этот раз поцелуй был другим. Настойчивым, требовательным, властным. В нём не было невинности. Была лишь давно скопившаяся жажда. Саймон попытался отстраниться, слабый протестный звук застрял у него в горле, но Джек был неумолим. Одна его рука обвила шею Саймона, удерживая его на месте, а другая легла на его грудную клетку, чувствуя, как бешено бьется сердце под тканью.       И Саймон… Саймон сломался. Пустота внутри, страх, долгие годы подавленных чувств, тайная любовь, которую он так тщательно хоронил — всё это смешалось в один клубок и вырвалось наружу. Он ответил на поцелуй. Сначала неуверенно, почти робко, потом — с той же яростью, что и Джек. Его руки сами потянулись к бывшему другу, вцепились в его одежду, притягивая ближе.              Они оба были неискушенные, выросшие в строгости Ордена, где любая физическая близость была табу. Но сейчас ими двигали не знания, а инстинкты. Джек, опьяненный властью и желанием, был более агрессивен. Его руки скользили по торсу Саймона, под его робу, касаясь обнаженной кожи, исследуя каждую мышцу, каждую впадину. Он ласкал, сжимал, дразнил, наслаждаясь тем, как светлая сила Саймона, даже заблокированная, инстинктивно тянулась к его темной, создавая на коже пьянящие, статические разряды.       Саймон стонал, его разум плыл. Он забыл о миссии, о долге, о Кодексе. Было только это — жаркие губы Джека, его требовательные руки, пожирающие его тело, и оглушительный гул желания в ушах. Его собственные руки блуждали по спине ситха, ощущая мощные мышцы под грубой тканью.       Дарт Равен прижал его к матрасу всем своим весом, его дыхание было горячим и прерывистым у самого уха Саймона.       — Видишь? — шепот опалил покрасневшее ухо, его голос был низким и хриплым от страсти. — Ты всегда был моим. Даже твой Свет… он тянется ко мне. Он хочет этого.       Саймон ничего не ответил. Он уже не мог думать. Он мог только чувствовать. И он чувствовал, как тает последняя преграда, которую он так тщательно выстраивал годами. Он проигрывал эту битву. И самая ужасная часть его сознания шептала, что он не хочет, чтобы это заканчивалось.       Вокруг гудела Сила. Воздух в комнате стал густым и тяжелым, наполненным прерывистым дыханием и едва слышным шелестом ткани. Джек, не отрывая губ от губ Саймона, ловкими, уверенными движениями принялся раздевать его. Каждый освобожденный участок кожи встречался поцелуями, прикосновениями языка, обжигающими ладонями. Саймон, опьяненный и потерянный, лишь глухо стонал, его тело выгибалось навстречу, предательски отвечая на каждую ласку.       — Я так долго этого хотел, — голос Джека был низким, вибрирующим от сдерживаемой страсти. — Так долго мечтал видеть тебя таким. Открытым. Прекрасным.       Он отстранился на мгновение, доставая небольшой флакон. Золотистая жидкость заблестела в тусклом свете комнаты. Саймон, обнажённый и покрасневший, смотрел на него затуманенным взглядом, грудь вздымалась в неровном ритме. Стыд и желание вели в нём яростную войну, и пока побеждало последнее.       Джек был медлителен и методичен. Его пальцы, смазанные ароматной жидкостью, скользнули между упругих ягодиц, к тугому, нетронутому входу. Саймон дернулся от неожиданности, тихо ахнув.       — Расслабься, — прошептал Джек, и в тот же миг Сила обвилась вокруг члена Саймона, словно невидимая, но идеально осязаемая ладонь. Она сжала его у основания, туго и уверенно, не позволяя кончить, в то же время призрачные пальцы принялись ласкать головку, скользя по чувствительной плоти с дразнящей нежностью. Сжавшиеся от предвкушения соски Саймона вдруг ощутили прикосновение, будто чей-то мокрый и холодный язык принялся играть с ними, сжимая и пощипывая.       Джедай зажмурился. Это было странно. Необычно. Но вместе с тем… невыносимо возбуждающе. Его тело вздрагивало, а фантомные ласки Силы сводили его с ума.       — Джек... — его собственный голос прозвучал как призыв, в которой смешались отчаяние и мольба не останавливаться.       Вскрик застрял в горле, превратившись в протяжный, дрожащий стон. Волны удовольствия, о которых он не подозревал, прокатились по всему его телу. Джек, не прекращая ментальной стимуляции, склонился ниже. Его горячее дыхание смешалось с холодом фантомных ласк, а затем его губы сомкнулись вокруг члена, а язык принялся выписывать виртуозные, сводящие с ума круги.       Саймон закинул голову назад, его пальцы вцепились в подушку. Он был на грани, ощущение нарастало, сжимаясь в тугой, болезненный узел внизу живота. Он был готов извергнуться, потерять контроль… Но в тот самый миг Джек отпустил его, подтянулся выше и втянул его в глубокий, влажный, отвлекающий поцелуй. Саймон бессильно застонал в его уста, его тело тряслось от желания оргазма, разум полностью отключился, остались только ощущения.       И в этот миг полной уязвимости и Джек вошёл в него. Одним плавным, но безжалостно решительным движением он заполнил его, разрывая последние преграды. Боль, острая и обжигающая, пронзила Саймона, заставив его голубые глаза широко распахнуться. Он попытался вырваться, но тело Джека прижало его к матрасу, а его губы по-прежнему не отпускали, поглощая его крик. Боль медленно отступала, сменяясь новым, пугающим ощущением — полноты, невероятной близости, слияния. Джек замер, давая ему привыкнуть, его золотые глаза смотрели в затуманенные глаза джедая с безумной смесью триумфа, одержимости и чего-то ещё, что Саймон не мог распознать. И в их глубине, как предвестник бури, тлел красноватый отсвет.       — Теперь ты мой, — прошептал Джек, и это прозвучало как окончательный приговор. — Полностью.       И он начал двигаться.       Боль была лишь порогом, за которым начиналось нечто, что Саймон не мог описать словами. Каждое движение Джека внутри него, каждый толчок, бивший точно по чувствительному месту, отзывался глубоким, сокрушительным эхом, будто ударяя в самый фундамент его существа. Но это было не все...       Его член, напряженный и болезненно чувствительный, был все еще схвачен в невидимую, но совершенно осязаемую хватку. Это Сила Джека — холодная, виртуозная, безжалостная в своём мастерстве. Она сжимала его у основания, как тугая лента, не позволяя кульминации наступить, и в то же время призрачные пальцы скользили по его длине, ласкали головку, собирая с неё выступившие капли, будто невидимый язык. А холодные, мокрые щипки на его сосках посылали в мозг острые, почти болезненные разряды, смешиваясь с реальным прикосновением горячей кожи Джека.              Саймон зажмурился, тихо заскулил. Это было невыносимо. Его тело было зажато в тиски наслаждения, ему не позволяли кончить. Тугая дырочка обхватывала твердый член, не желая его выпускать. Каждый толчок смущал пошлым и стыдным звуком плоти.       — Терпи, — прошептал Дарт Равен, его губы коснулись влажной кожи шеи Саймона. Золото его глаз теперь явно отливало алым, выдавая бурю сдерживаемых эмоций. — Все будет. Но только когда я решу.       “Нет… страсти… есть… ясность…” — мысль была рваной, бессвязной. Какой уж тут покой. Его разум был заполнен только этим: фантомными ласками на его плоти, реальной полнотой внутри и золотым пламенем в глазах над ним, наливающимся кровью.       Джек изменил ритм, его бедра задвигались быстрее, и каждый его толчок теперь намеренно бил в ту самую точку внутри, что заставляла Саймона кричать — тихо, сдавленно, теряя последние остатки контроля. Его собственные бёдра предательски подмахивали, встречая толчки, требуя большего. Стыд сгорал в огне физиологического отклика. Мокрые звуки, шлепки кожи о кожу… ушли на задний план.       — Ты чувствуешь? — голос Джека был хриплым, его собственное дыхание сбивалось. Его тёмная Сила сжала член Саймона ещё сильнее, едва не доводя до пика, и в тот же миг снова ослабла, оставив в изнеможении и мучительном ожидании. — Мы созданы друг для друга!       Саймон мог только молчать, его голубые глаза были полны слез от переизбытка ощущений. Он был потерян. И самым ужасным было то, что ему это нравилось. Нравилась эта полная потеря власти, этот тотальный контроль того, кому он когда-то доверял больше всех.       Джек наклонился, и их губы снова встретились в поцелуе, который был уже не битвой, а странной, извращённой нежностью. Языки сталкивались и заигрывали в пошлом танце, имитируя толчки. И в этот миг он отпустил все ограничения.              Темная Сила будто заурчала и полностью обернулась вокруг тела джедая. Осталось только яростное, ничем не сдерживаемое трение его члена о живот Джека и те самые, точные, разбивающие вдребезги толчки внутри.       Взрыв был мгновенным и всепоглощающим. Белое, ослепляющее пламя поглотило его целиком, выжигая изнутри. Его тело затряслось в немом крике, семя выплеснулось между их телами. Он чувствовал, как содрогается внутри него Джек, слышал его низкий, торжествующий стон, чувствовал, как его заполняет волна тепла.       Они замерли, сплетенные, тяжело дыша. Саймон лежал с закрытыми глазами, совершенно пустой. Разбитый. Побежденный. И где-то в глубине этой пустоты, под пеплом стыда и остатками наслаждения, тлела крошечная, теплая искра чего-то, что очень походило на обретение. А в полумраке над ним золотые глаза Джека, понемногу теряя багровый оттенок, сияли тихим, безраздельным триумфом.       Кто же победит? Свет или Тьма? Разницы не было, ведь теперь несмотря на правила… Джедай и ситх не отпустят друг друга…