metempsychosis

      Мацуда очнулся на знакомом диване.       Однако, он точно помнил, что не засыпал в штаб-квартире оперативной группы – Мацуда уснул у Идэ, потому что тот не хотел, чтобы он оставался один. Возможно, мужчина и сам избегал одиночества. Но Мацуда узнал бы этот диван из тысячи, столько раз он засыпал на нем после длительных ночей работы. Из Лос-Анджелеса в Токио, с дивана на диван. На нем лежало мягкое одеяло, а под голову была сунута черная декоративная подушка с рюшами, явно купленная Мисой. Он помнил, что в ванной для него припасена запасная зубная щетка. Она была у каждого, ведь никто из них надолго не задерживался на своем спальном месте, вечно меняясь ими, режим сна давно был сбит, а Мацуде просто повезло с самым постоянным местом. На тот момент его собственная квартира была почти заброшена.       Но все же, Лайт ведь был мертв, поэтому у него попросту не было причины ночевать здесь. У Мацуды есть пароль, ключ-карта, как и у всей остальной оперативной группы, неужели он начал ходить во сне? Или скорее всего сошел с ума? Знакомый свет, пробивающийся через занавески, мужчина узнал бы, даже будучи слепым. Он помнил это рассветное солнце, помнил, как в то утро, когда жизнь пошла прахом, первые лучи в темноте мягко касались его лица.       Он имел полное право быть здесь. Верно? Должно быть, вчерашний вечер просто размылся в памяти – он тогда был сам не свой. Все, что было после оставалось как в тумане. Единственное, что еще было выжжено в его сознании – оглушительный звук выстрела.       Мацуда ни за что бы не смог уснуть в этой квартире, не после всего, что произошло вчера. Штаб был полностью пропитан Лайтом. Ягами жил по своему сбитому ритму, каждую ночь забываясь сном на узкой раскладушке в соседней комнате. Каждый день, словно по расписанию, он заставал их уход и был уже на ногах, когда остальные члены команды возвращались. Незыблемый, как гул серверов, что всегда сопровождал их. В то же время, штаб был местом тихих утренних разговоров и мимолетных прикосновений к горячей керамике чашек с кофе.       Мацуда тяжело оторвался от пригретого места и сел, уставившись в пол. В памяти снова всплыло вчерашнее утро: когда он встал, Лайт уже был на ногах. Резко спину пронзила ноющая боль от последствий регулярного сна на не самом комфортном диване. Когда он последний раз ночевал в своей постели? Мужчина неожиданно уловил горьковатый запах кофе.       С кухни доносились чьи-то шаги. Дежавю сжало горло. Может, он всё же вчера вечером пришел сюда? Значит, на кухне должен быть Идэ – тот, кто всю жизнь привык спать до полудня, однако в последнее время все изменилось, ничего уже не будет нормальным.       Мацуда потер заспанные глаза. Сознание было слегка сбито с толку, но к чему уже копаться в обрывках воспоминаний о вчерашнем вечере? Сейчас он точно находился в штабе, а если ему помнилось, будто вчера он вернулся в другое место, то это только его вина. Мужчина поднялся и, накинув одеяло на спинку дивана, осмотрел комнату. Каждая вещь лежала на своем месте точно так же, как они тогда оставили. Нужно было с этим что-то сделать, он надеялся, что Аидзава возьмет на себя эту ответственность, потому что ему больше не хотелось ни о чем думать.       В животе предательски заурчало. Сейчас мысль о завтраке казалась единственной светлой идеей. Можно поесть овсянку или какой-нибудь простой йогурт. На яичницу с беконом сейчас его точно стошнило бы – память тут же воскрешала мерзко расползающуюся по бетону липкую лужу крови Лайта.       Мацуда зевнул, прикрыв рот рукой. На языке неприятно встал привкус меди. Пошатываясь, мужчина направился в сторону кухни. Нужно было что-то поесть, но он боялся, что его тут же вырвет.       У столешницы замер Ягами Лайт. Он был жив, дышал, и его руки заваривали кофе.       Мацуда застыл в дверном проеме. Стоящая позади индукционная плита сверкала неестественной чистотой, воротник Лайта был расстегнут. Мужчина помнил выглядывающую оттуда ключицу. Он помнил этот жест рук, помнил, как они задумчиво застыли на кофейнике. «Полный контроль» пронеслось в памяти, абсолютная уверенность, что Ниа ошибался. Но сейчас от призрака напротив разило чувством вины. Приведение методичными движениями спокойно заваривало кофе. Он не был ранен, не истекал кровью.       Лайт даже не взглянул на него, хотя точно услышал чужие шаги. Он вообще не должен был услышать их, потому что умер. Только вчера Мацуда опускался на колени перед его бездыханным телом, одной рукой закрывая тонкие веки глаз, а второй щупая пульс пальцами, что слишком долго задержались на остывающем запястье. Приведение на кухне сохраняло неестественное спокойствие, ведь Лайт погиб в ужасе.       Кофейник издал щелчок, и тонкая струйка кофе оборвалась. Ягами налил себе чашку кофе. Затем, развернувшись, отворил дверцу шкафа и вынул оттуда второй стакан.       – Ты ведь пьешь черный, верно? – Произнес Ягами, опуская в жидкость два кубика сахара.       Да, все было именно так. В тот день он на этой кухне утром пил с Лайтом черный кофе, прежде чем все кончилось. От нахлынувшего шока Мацуда не мог издать ни звука.       Это сон? Он попытался мысленно заставить Лайта исчезнуть, но ничего не произошло. Мужчина перевел взгляд на циферблат в углу помещения, смутно припоминая, что во снах они не работают, но цифры оставались четкими: 6:34 утра.       Мацуда принял кофе и, когда чужие пальцы коснулись его, хватка внезапно ослабла. Керамическая кружка выскользнула из рук и с огушительным звуком разбилась об пол, разлетевшись на осколки. Брызги от кипятка попали на пальцы, резко пронзая жгучей болью. Мужчина молча смотрел на покрасневшую кожу, доказывающую, что все вокруг слишком реальное для сна. Теперь на его ладони разрастался ожог – он точно знал, каков он на ощупь.       – Прости, – на автомате выдохнул Мацуда.       – Оно же только снято с плиты, – в голосе Лайта не было слышно ни раздражения, ни насмешки, лишь легкая нота беспокойства, – опусти руку под холодную воду.       Когда Мацуда не сдвинулся с места, Лайт взял его за запястье и повел к раковине. Ледяная вода омыла обожженную кожу, успокаивая раздражение.       – Выглядишь так, будто призрака увидел, – хмыкнул Лайт, его пальцы все еще смыкались на руке, – успокойся, Мацуда. Сегодня не случится ничего страшного, – чужие уголки губ сдержанно приподнялись в той самой неясной улыбке, которая каждый раз заставляла Мацуду верить в лучшее, – я знаю, в критической ситуации ты собран, поэтому уверен, что твои нервы скоро успокоятся.       Единственное, что он сейчас ощущал, это холод воды. Он открыл рот и почувствовал, как внутри все пересохло. Пальцы Лайта пропали, оставив руку Мацуды под струей в одиночестве. В голове вспыхнула иррациональная уверенность в том, что вода из крана – это веревка, последняя нить, что удерживала его, а оторвать руку, значило бы отпустить ее. Но отпустить что? К чему еще он мог привязаться ею?       Мужчина потер глаза свободной ладонью. Он вел себя глупо. Если между миром и им самим и было какое-то несоответствие, то, очевидно, проблема была лишь в нем, потому что Мацуда давно знал, что он идиот. Если Лайт жив, хотя во сне он видел его мёртвым, значит, Лайт не умирал. Если ему кажется, будто он проживает то же утро снова – значит, Мацуда сошёл с ума.       Облегчение нахлынуло с такой силой, что у него чуть не подкосились ноги. Пришлось ухватиться за край раковины, как за спасательный круг. Он просто сошел с ума, а этот кошмарный сон был настолько ярким, что его поврежденное сознание восприняло плод фантазии как реальное воспоминание. Значит, Лайт не Кира, просто мужчина увидел наихудший сценарий во сне на почве стресса. Сегодня они отправятся на склад, где все доводы Ниа окажутся простыми, как бумажные тигры, не представляющие из себя ничего более, чем ложные обвинения и угрозы. Их команда поймает настоящего преступника, и всё встанет на свои места, настолько, насколько это вообще возможно.       Желудок тут же скрутило тошнотворным узлом вины. Пускай это и не было под его контролем, но как он мог засомневаться в Лайте, повесить на него самое чудовищное обвинение из всех? Как выстрел во сне и холодная сталь пистолета под трясущимися пальцами ощущались настолько реальными? Отголоски той дрожи, с которой он сжимал оружие, до сих пор жили в его руках.       Мацуда вялыми движениями выключил воду. На нем все еще была его одежда для сна: майка и брюки без ремня. В какой-то момент им пришлось купить дополнительный утюг и гладильную доску в их штаб, поскольку оперативная группа регулярно спала там в одежде. Правда, пользовались они всем этим не так часто после того, как Моги... ушел? Или его похитили? Самое время перестать зацикливаться на своих страхах и начать новый день. Со всем этим можно разобраться и после склада, сейчас для него важнее не остаться обузой для команды. Он и так не был особо ценным сотрудником, поэтому, перерыв ему выдадут без проблем, если это понадобится.       Его руки подрагивали, пока он затягивал узел галстука, затем мужчина пригладил волосы мокрыми пальцами. На щеке белым пятном проступил крошечный шрам от ожога, который Мацуда заметил только когда встал напротив зеркала. Скоро вернется Аидзава вместе с Идэ и они сразу поедут на склад. Все обязательно будет в порядке.       Как и должно быть.       Мужчина вернулся на кухню. От одной лишь мысли о яйцах или мясе его все еще тошнило, поэтому, засыпав скромную порцию риса в мультиварку, он принялся завтракать. После нескольких безвкусных ложек каши он замер, снова ощутив встревающий в ноздри металлический запах крови из кошмара.       Идэ с Аидзавой появились примерно через полтора часа после того, как он проснулся. Утро прошло в размеренной рутине, Мацуда даже поймал себя на том, что смог выдавить фальшивую улыбку, которая быстро переросла в естественную – ее поддерживало оживление в воздухе и предвкушение перед тем, что Ниа собирался сказать им. Рядом с другими людьми всегда было легче оставаться счастливым и беспечным.       Затем настроение начало снова постепенно опускаться на дно. Звонок Ниа, извлечение тетради смерти из сейфа: все в точности повторяло тот самый сон. Руки Мацуды дрожали, однако, разве в этом и не был смысл? Это была та самая рутина, которую они спланировали, поэтому его подсознание легко смогло ее предвидеть и воспроизвести в кошмаре.       Поездка отличалась – несмотря на обожженную руку, Мацуда вызвался вести машину, Аидзава нехотя согласился. Боль в пальцах отдавала легким, почти отрезвляющим покалыванием, пока руки нервно сжимали руль. Он точно знал маршрут, узнавал все места, проносящиеся за стеклом автомобиля, но и в этом не было ничего странного. Сразу после назначения места встречи Лайт велел всем изучить его и дорогу, Мацуда видит склад не впервые.       Когда команда приехала, они приступили к осмотру здания. То, что он помнил это место, не значило ровным счетом ничего, ведь все их действия были логичными и последовательными. Ему не приснилось сегодня ничего, что он не мог бы предположить заранее. Аидзава отворил стальную дверь, пропуская всех внутрь. Заходя, Мацуда усердно в мыслях внушал себе, что Ниа будет выглядеть совершенно иначе, что перед ним не будет восседать на полу беловолосый мальчик.       Члены СПК были уже на месте и, перешагнув порог последним, Мацуда на мгновение замер от шока. На бетонном полу сидел Ниа, точная копия преемника Эл из его сна. Он никогда не встречал его отряд раньше, не должен был знать, как они выглядят, и всё же их образы горели в его памяти с пугающей точностью.       Они снова вышли наружу.       – Мацуда, ты в порядке? – Обеспокоенно спросил Аидзава.       – Я не выдерживаю, – прохрипел он.       Мужчина в ответ пристально посмотрел на него:       – Возьми себя в руки.       Мацуда вяло кивнул и последовал за ним к автомобилю, не произнеся больше ни слова. Что можно еще сказать? У него не находилось объяснений или они были слишком очевидными. Он точно знал, что последует дальше, после того как они вернутся из машины, ведь, как в кино, видел эту сцену от начала до конца.       Его ум лихорадочно цеплялся за призрачные версии всего происходящего: вещие сны, галлюцинации на почве стресса, чья-то ужасная шутка, но ни одна не казалась хотя бы каплю убедительной. Правда была куда проще и страшнее. Законы этого мира пошли по швам еще несколько лет назад, когда Кира, нет, Лайт подобрал тетрадь смерти.       Он снова проживал тот же день.       Лайт умрет.       Мацуда вылез из машины последним. Ноги не слушались, словно налитые свинцом. С третьей попытки ему все же удалось выпрямиться.       Он молча наблюдал за разворачиванием знакомой игры в ожидание, отличаемой лишь некоторыми изменениями в действиях из-за его неучастия. В первый раз он был наивным, полным нервного возбуждения, плевался вспышками гнева. Сейчас же он был почти в кататоническом ступоре.       Лайт умрет. Все фишки домино уже начали падать.       Миками ворвался на склад. Лайт умрет.       Кира взорвался истеричным смехом. Он умрет, ничего уже нельзя изменить, нечего было сказать, нечего было делать, не на что было обращать внимание. Склад был точь-в-точь таким, каким он его помнил. Лайт, стоя в центре, был таким же, как накануне, в тот самый день.       Мацуда, словно завороженный, смотрел, как Кира потянулся к часам. Его собственные руки бессильно омертвели, пальцы сжали крошку бетона. Он не заметил, как рухнул на колени. По всему телу начала бить дрожь, но не от холода. Неожиданно кто-то вскрикнул. Это был Аидзава? На несколько мгновений воцарилась тишина, и в бреду Мацуде почудилось, что, возможно, всё снова будет хорошо.       Оглушающие выстрелы заставили Мацуду повернуть голову. Джеванни замер с дымящимся стволом в руках. Лицо Ниа исказилось легкой гримасой изумления, тот медленно поднялся на ноги. А затем послышался хрип, переходящий в безумный смех Лайта, вырвавшийся из его глотки. Кровавая пена на его губах заставляла тело пошатываться, перейдя в алый фонтан, хлынувший на пол. Джеванни прицелился в грудь и без промедлений повторно выпустил пулю. Лайт споткнулся, его колени ударились о бетон.        – Не повезло, Ниа, – захлебываясь собственной кровью, выдавил он.       – Ты… – У Джеванни перехватило дыхание.       – Нейт Ривер, – Лайт с торжеством поднял окровавленный клочок бумаги. Слова путались, утопая в кровавой жиже, – ты проиграл.       – Как и ты, – хрипло, с безупречным спокойствием произнес Ниа, – ни один из нас не покинет это место живым.       Он взмахнул рукой, и Джеванни выстрелил снова, две пули снайперской точностью пронзили сердце Киры. Лайт рухнул на пол со звуком, похожим на шлепок мокрого мяса, и бульканьем в забитом горле.       Ниа умер тихо, упав ненужной игрушкой в безразмерной пижаме на пол. Он казался безумно маленьким и похожим на Эл, когда тот умирал.       Над ними прогремел леденящий душу хохот Рюка:       – Думаю, мне стоит поторопиться. Скоро твоему сердцу уже нечего будет перекачивать, Лайт.       Лайт поднял глаза на бога смерти. Его взгляд обезумел от надвигающегося конца, нечленораздельная мольба заструилась с его глянцевых алых губ.       – Лайт... – Наконец вырвалось у Мацуды сквозь подступающую к горлу желчь.       Лайт умер от сердечного приступа на складе «Жёлтый ящик». Его тело дёрнулось в последний раз и замерло.       Выстрелы, должно быть, пронеслись настолько близко к ушам Мацуды, что теперь в них стоял оглушительный звон, из-за которого он не слышал ничего больше. Он пополз вперед. На этот раз всё кончилось немного иначе – губы Лайта были залиты кровью, а рубашка на его груди не сохранила ни клочка белой ткани. У Ягами не хватило времени даже на мольбы. И Ниа оказался мертв, петля не повторяла в идеале прошлую попытку. Но что, в конечном счёте, изменилось? Бетонный пол по-прежнему был залит липкой алой жидкостью.       Всё было кончено, всё завершилось, всё пошло не так.