Путы времени и его осколки

Крики отчаяния, кровь на руках, глаза, когда-то горящие ярче самой звезды, медленно угасали и становились стеклянными. Тело холодело на руках, а теплая кровь больно обжигала, заставляя дрожать. Поток слёз невозможно остановить. Старая рана снова стала кровоточить. Казалось, все, что окружало под ногами, рухнуло. Для Лу Гуана мир без Чен Сяоши не существует. Раненый и истекающий кровью парень из последних сил протягивает руку Гуану и просит спасти их. Беловолосый крепко сжимает ослабевшую, холодевшую с каждой секундой ладонь и слушает последние слова своего друга. Он снова умер у него на руках. Беловолосый крепко прижимает к себе окровавленное мёртвое тело. Сколько раз он проживал этот момент, каждый раз Лу Гуан заливается слезами. Кричит на Чен Сяоши, но тот его не может услышать. Он дожидается, пока последнее тепло уйдет, чтобы отпустить его. Не иронично ли, что человек, который всегда твердил не менять прошлое, переписывал его каждый раз, как только любимый его сердцу человек умирал? Смерть – это точка невозврата. Лу Гуан это прекрасно знает. Но он хочет сделать так, чтобы эта точка стала возвратной. Красные линии не должны пересекаться, неопределенность должна стать определенностью. Да к чёрту эти правила! Нужны ли они, раз Чен Сяоши снова находится по ту сторону жизни? С горем пополам беловолосому удаётся всё-таки подняться в их с Сяоши комнату. Парень уже не может смотреть на фотоателье. А кто бы смог, если из раза в раз буквально переступаешь через трупы своих друзей? Он подвёл Цяо Лин и Чен Сяоши. Единственных на всем белом свете дорогих ему людей, и то не смог уберечь. Лу Гуан заново запускает бомбу замедленного действия под названием "Время". Не он ли постоянно вбивал себе в голову: "Не стоит оглядываться на прошлое и думать, что произойдет в будущем". Он просто лицемер. Парень снова колеблется. Казалось, такое простое действие, но каждый раз, смотря на фотографию, он задумывался: "Надо ли ещё пытаться?" Порой собственные мысли его пугали. Нет, однозначно, надо пытаться ещё. Он будет пытаться спасти Чен Сяоши столько, сколько потребуется. Он выполнит их детское обещание. Исполнит последнюю просьбу Чен Сяоши, перед тем, как тот уйдёт в иной мир. Он спасёт его и Цяо Лин. Лу Гуан судорожно вздыхает, приготавливая руки, чтобы хлопнуть. Они снова в его крови. Каждый раз, смотря на свои собственные руки, он вспоминает все смерти Чен Сяоши. И в каждой смерти виноват лишь сам Лу Гуан. По крайней мере, так считал только он один. Лишь один хлопок, и все начинается с начала.

***

"Не уходи... Чен Сяоши..." Эта маленькая просьба всегда крутится в голове Лу Гуана. Каждый раз, как только беловолосый погружается в фотографию, он всегда хватает Чен Сяоши за руку. Живого Сяоши. Он чувствует это тепло на мгновение, и тут же отпускает. Ему достаточно убедиться, что он жив, что перед ним сейчас не отблески его кошмаров. Ведь, взяв его за руку в прошлый раз, поклявшись больше никогда не отпускать, услышал самые больные слова от человека, от которого даже мысли не было, чтобы он мог это сказать: "Разве мы с тобой знакомы?" Он его не помнит... Не помнит их совместное наполненное детским счастьем прошлое... Чен Сяоши не помнит его прошлого. Прошлого Лу Гуана. Не помнит их обещание. Кажется... Будто всё забыл. Его и так раненое сердце окончательно разбилось на куски. Гуан и сам не помнит, какая была их оригинальная реальность. Казалось, он стал забывать её, как и сам Сяоши забыл друга детства. — Эй, новенький! Нам одного человека не хватает для игры! И опять все сначала. — Классно поиграли! Отныне мы напарники! Такие знакомые слова. — Что за глупости, просто в мяч поиграли. Какие напарники? — Вот уж дудки! Каждый мой пас – это признак доверия. В нашей жизни иметь друга и партнёра, достойного доверия – настоящая редкость. И большое счастье. Эти несколько фраз Лу Гуан запомнил навсегда. Буквально вбил под корку своего сознания. В каждой другой временной линии происходили изменения. Но одно всегда остается прежним. Эти слова Чен Сяоши. Они словно греют душу, но в то же время как стрела пронзают сердце, заставляя винить себя за то, что не уберег единственного дорогого человека. Человека, который всецело ему доверял и на него полагался. А он его вот так подвёл. С каждым новым погружением Лу Гуан задумывался: "Может, не смерть — чёртова точка неизбежного, а эта баскетбольная площадка?". Однозначно, так и есть. Лу Гуан знал уже наизусть, мог по секунде рассказать, когда Чен Сяоши даст ему "пять", что означает клятву верности и доверия. Как скажет те самые заветные слова. Он мог бы вечность возвращаться в этот проклятый временной отрезок, наслаждаясь моментом небольшого счастья. И каждый раз проклинать его.

***

— Думал, я тебя брошу! Порой Лу Гуан только и думает, чтобы однажды Чен Сяоши его бросил. Ушел бы безвозвратно. Может быть, его жизнь сложилась бы совсем по-другому. Лу Гуану всегда казалось, что именно Сяоши всегда идёт по пятам за ним, всегда цепляется за него. Только осознание того, что всё совершенно наоборот, пришло спустя ещё несколько таймлайнов. Как же долго до него это доходило... Но что его могло так зацепить в Чен Сяоши? Он и сам не понимал. Гуан никогда не был инициатором тактильности. Всегда старался избегать любого прикосновения. Он мог терпеть любые приливы "нежности" лишь только от одного человека. Только он один мог вторгаться в его личное пространство. Лу Гуан лишь одному человеку готов помочь, готов успокоить его, когда тот взахлеб заливается слезами, просыпаясь ночью из-за кошмаров. Его цепляла эта открытость в Чен Сяоши. Его эта непринужденность и непосредственность. Он никогда не скрывал свои истинные эмоции. В отличии от Гуана, который всегда ходил с одним выражением лица, Сяоши был как открытая книга. Напарники по любому изменению лица могли понять друг друга: что каждый из них сейчас чувствует, лгут они друг другу или нет, искренны ли их чувства в данный момент, поймут, когда друг другу плохо, а когда комфортно и спокойно. Лу Гуан чувствовал лишь одно и принимал это: Чен Сяоши — его смысл жизни, пьянящий рассудок, заставляющий улыбнуться от лучика света в этой непроходимой тьме, шрам, который остался на всю жизнь. Когда-нибудь Лу Гуан может и поймет, что он точно то же значит для Чен Сяоши. Что было бы, если он вообще бы не позвал его играть в баскетбол? Изменились ли бы события, если бы Сяоши позволил Гуану сейчас уйти? Смог бы он избежать эту мертвую точку невозврата? Определенно да. И Гуан не станет врать, он пытался это сделать. Но в конечном итоге Чен Сяоши всё равно умер в тот проклятый день. Только на этот раз в полнейшем одиночестве. Никто даже не выслушал его последние слова. Когда Лу Гуан появился, было слишком поздно, чтобы услышать его. Странно, что такой искренний человек не имел друзей и всю жизнь боялся одиночества. В голове сразу всплывает диалог с Цяо Лин: — Знаешь, не считая меня, ты стал его первым другом. Она его тоже не помнит. Это было первое погружение Лу Гуана. Услышав это, беловолосый удивился. Удивился в этом погружении. На самом деле эти слова ему давно были знакомы… Чтобы у Чен Сяоши не было друзей? Да кто в это поверит? Но верить или нет, события изменились. Люди, которых он ценил и любил когда-то, стали другими для него. Родные, но такие чужие. — Я думал, у Чен Сяоши много друзей. С его-то открытостью. — Поэтому друзей и нет. Эта открытость пугает и отталкивает других. Гуан также знает, какая была ещё причина, почему другие дети не хотели общаться с Сяоши. — Лу Гуан, я знаю, это может звучать слишком требующе, но прошу тебя, не оставляй его. Он может доверять лишь только тебе. И ты первый, кому он открылся. Потому что увидел в тебе что-то настоящее. Так что, пожалуйста, не бросай его одного. А он больше и не посмеет этого сделать. В тот день Чен Сяоши умер от одиночества. Лу Гуан тогда не появился в его жизни. Никто не мог его выслушать и понять. Чен Сяоши точно так же, как Лу Гуан, нуждается в нём. Они никогда не признают, что зависимы друг от друга.

***

— Лу Гуан, мне надо кое в чем признаться. — Если ты снова накосячил, ты прекрасно знаешь, что я тебе скажу, балбес. — Нет... Я хочу сказать другое... Странный тон... Лу Гуан за все время никогда не слышал его от Чен Сяоши. Парень бросил то, чем занимался, и посмотрел на своего друга. Почему его сердце сейчас так колотится? Почему оно готово выпрыгнуть из груди? Чен Сяоши нервно сжимает рукав своей кофты, а на лице красуется румянец. Кончики его ушей покраснели, а взгляд был отведён в противоположную сторону от Лу Гуана. Губы подрагивали, пытаясь вымолвить хоть слово. — Пообещай мне, что я не стану тебе противен! — выпалил Чен Сяоши Беловолосый не понимал своего друга. Впервые за все время он не смог прочитать, о чем сейчас думает Чен Сяоши. И да, это очень странно. Ведь за всю их дружбу они научились понимать друг друга без слов, знать наперед, о чем думает напарник, уметь читать друг друга, как открытую книгу. — Что за глупости ты сейчас мне гово... — не успел Лу Гуан договорить, как его прервали. — Я люблю тебя, Лу Гуан! — на одном дыхании выпалил темноволосый. "Что он сейчас сказал...?" Чен Сяоши его любит? Да как такое возможно? Может, ему это лишь кажется? Очередной ночной кошмар? Или, может быть, его напарник это просто так сказал? Любовь ведь разная так-то. Дружеская ведь тоже существует. В голове Гуана мысли лились бесконечным потоком. За все таймлайны, которые проживал Лу Гуан, он ни разу не наблюдал, чтобы Сяоши давал хоть какие-то намеки на чувства. Или он просто этого не видел... Нет, он прекрасно видел, просто отрицал. Отрицал собственные чувства. Не хотел принимать, что влюблён в него. Хотя это сплошной блеф. Гуан боялся как раз непринятия его чувств к Чен Сяоши. Боялся, что тот уйдет от него и больше никогда не вернётся. Когда Лу Гуан понял свою любовь к напарнику? Он сам уже не помнит. Просто уже знал: он хочет быть больше, чем просто другом для Сяоши. Парни так и стояли в коридоре фотоателье. Казалось, прошла вечность, а на деле всего минута тишины. Сердце отбивало нервный ритм, заставляя кровь в венах пульсировать, а в голове крутился водоворот несказанных слов. Казалось, сейчас это всё исчезнет и окажется просто сном. — Лу Гуан, скажи хоть что-нибудь! Эти слова словно вывели беловолосого из забытья. Лу Гуан моргнул и решительно подошёл к Чен Сяоши. Схватив друга за ворот футболки, он накрыл его нежные губы своими. Внизу живота приятно покалывало. Чен Сяоши нежно обвил руки вокруг талии Лу Гуана. Тот запустил руки в вечно лохматые темные волосы. Это точно взаправду происходит? Может, сейчас Гуан проснётся, и на его руках снова окажется мёртвое тело Сяоши. Парни не могли насытиться моментом. Как будто они ждали этого всю жизнь. Если бы была возможность сейчас сделать фото, Лу Гуан всегда бы хотел возвращаться сюда. Наверное, Чен Сяоши чувствует то же самое. Один единственный поцелуй уже дал им понять: они друг без друга не проживут. Это своего рода признание. Лу Гуан пообещал себе однажды, что никогда не скажет Чен Сяоши, как сильно его любит. Всё для того, чтобы временная линия стала прежней. Но с другой стороны... Да к чёрту эти правила и временные линии! Да к чёрту это всё! Какой смысл пытаться воссоздать прежние события, раз они меняются сами?! Судьба и время просто насмехаются над Лу Гуаном. Пусть хоть раз он сможет быть искренним с Чен Сяоши. Один раз в своей грёбаной жизни он будет честен со своими чувствами, а главное — с ним. Но в глубине души Гуан прекрасно осознавал, он никогда не сможет быть честным к самому себе. Это уже дело привычки. Даже если в этом таймлайне Чен Сяоши сможет выжить, Лу Гуан никогда не скажет, что его друг, а точнее любимый человек, умирал. Он не посмеет. Потому что он его просто возненавидит.

***

Выстрел. Кровь. Стоны боли. Перед беловолосым всплывает картинка, как Вейн пулей пронзает тело Чен Сяоши. На полу проявочной лежит мёртвое тело, утопая в океане собственной крови. Лу Гуан не сдерживается и кричит во все горло, бежит прямо к врагу и бьёт со всей своей дури. Ещё рано, слишком рано. Он не может допустить, чтобы Чен Сяоши умер в этом подземном тоннеле. Всю свою накопившуюся боль и ненависть к судьбе он направляет в оппонента. Сколько он сдерживал все свои страдания? Даже сосчитать невозможно. Цяо Лин, безрезультатно пытаясь остановить кровь Ли Тяньси, пребывала в шоке от действий беловолосого, как и сам Чен Сяоши. Он впервые видит, чтобы его партнёр вот так срывался. Лу Гуан никогда не был эмоциональным. Всегда ходил угрюмым, с одним выражением лица. Казалось, будто он с ним родился. Лишь краем глаза можно было увидеть, как уголки его губ поднимались, показывая такую редкую, но милую улыбку. В те моменты можно было увидеть искреннего Лу Гуана, не скрывающегося под маской суровости и отдаленности. Сейчас перед Сяоши открылась совершенно другая сторона своего партнёра. Да, Лу Гуан мог злиться, особенно из-за бездумных поступков Чен Сяоши, но чтобы так резко сорваться и начать избивать человека, темноволосый никогда и представить такого не мог. Рана кровоточит, но Гуану плевать. Ненависть и душевная боль затуманили ему рассудок, притупляя физическую. Два раненных парня борются в рукопашную со взрослым мужчиной, который явно превосходит их в плане физической подготовки. Если бы капитан Сяо вовремя не подоспел, они бы все тут полегли. Но Лу Гуан знает, что это не так. Да, он кардинально изменил события, но в душе он знал, что здесь не будет конец для него, Цяо Лин и Чен Сяоши. Он обещал. Но его беспокоило сейчас совершенно другое. Пока полиция вязала преступников, Лу Гуан искал взглядом знакомую тёмную макушку с хвостиком. Он стоял и разговаривал с офицером. Жив и почти цел. Это главное. —Чен Сяоши... – шёпот раненого парня никто не услышал. Лу Гуан, невзирая на боль и кровотечение, шёл прямо к Сяоши. Ноги подкашивались, рассудок помутнел, тело дрожало от страха снова потерять Чен Сяоши. Ему нужно было убедиться точно, что перед ним сейчас не какая-то галлюцинация, а именно его возлюбленный. Полуживой парень, шатаясь, преодолел половину пути. Ещё чуть-чуть, и он сможет дотянуться до Сяоши. Взяться за то тепло, за которое так цепляется уже продолжительное время. Взять его за руку и больше не отпускать. Темноволосый парень увидел, как его раненый напарник с обильным кровотечением пытался дойти до него. Как только он увидел, как Лу Гуан стал падать, тут же подорвался с места. — Лу Гуан! — Чен Сяоши... — это были последние слова, которые сказал Лу Гуан перед тем, чтобы свалиться в темноту. Но перед этим он почувствовал, как его кто-то поймал. Такие тёплые и родные руки. Несмотря на всю паршивую обстановку, он чувствует спокойствие. Неужели это случилось?

***

Два мальчика лет десяти идут по заброшенным рельсам. Беловолосый пытается держать равновесие, пока его друг бежит за ним. — Лу Гуан, подожди! Ты же упадешь! — маленький Чен Сяоши взволнованно подбегает к своему другу. — Что за глупости ты говоришь! — с задорным и звонким смехом говорил Лу Гуан. Наверное, никто бы не поверил, что Гуан умеет смеяться. — Возьми меня тогда за руку! — с широкой улыбкой оборачивается мальчик, но перед ним сейчас нет Чен Сяоши. Сейчас его окружает лишь одна темень. Сплошная пустота. — Чен Сяоши! — слова эхом раздались в пустоте. — Чен Сяоши! Где ты?! Маленький Лу Гуан бегающими глазами пытался найти своего друга. Он бежал. Искал его. Но все безрезультатно. Тьма окружала его везде. Куда ни посмотришь, с каждой стороны одна лишь чернота. Лу Гуан хотел уже отчаяться, как увидел небольшой клочок света, где стоял его друг. — Чен Сяоши! — тот даже его и не слышит. Как стоял неподвижно, так и стоит. — Чен Сяоши, я здесь! Беловолосый мальчик подбегает к своему другу и в считаных сантиметрах от того, чтобы взять того за руку, тут же проваливается в бездну. Растерянный Лу Гуан тянет руки к свету, постоянно выкрикивая имя темноволосого. Но все безрезультатно. В одно мгновение Лу Гуан попадает в тёмный коридор. Он ему хорошо знаком. Где-то вдалеке слышится выстрел пистолета. Беловолосый снова бежит. С каждой секундой звук пули все приближается к нему. Гуан буквально бегает по краю смерти в поисках выхода. Он его нашёл, и не хватает считаных миллиметров, чтобы дотянуться до ручки двери и выйти из этого кошмара, как его тянут назад руки убийцы, закрывая рот. Беловолосый отчаянно пытается вырваться из крепкой хватки, но сил просто нет. Его тихие крики всё равно никто не услышит, и никто не поможет ему выбраться из пут Вейна, который злорадно улыбался, явно получая удовольствие от вида беспомощного Лу Гуана. Парень просто перестаёт пытаться давать отпор. Сил просто нет. Тело как будто не слушается его и начинает отказывать. Как и собственный разум начинал погружаться в царство ночи и вечной темноты. Последнее, что слышит Гуан, — слова Вейна о наказании за изменения в прошлом. Они преследуют его очень давно. Беловолосый резко просыпается на диване и оглядывается. Он в студии, сейчас день. Вроде перед ним не кошмар. — Гуан-Гуан, ты чего разлёгся тут? Давай вставай! — с весёлым возгласом протянул ему руку, чтобы помочь встать, Чен Сяоши. — Лу Гуан, ты как-то совсем расклеился! Надо снова вернуться в режим! — звонкий голос Цяо Лин доносился где-то в коридоре. Неужто это правда перед ним сейчас реальность? — Что происходит? — с недоумением спросил беловолосый, потирая глаза после пробуждения. — Ты, случаем, не заболел? — с долей беспокойства подошла Цяо Лин. проверяя температуру друга. — Вроде нет. Ты чего? Заспался что-ли? — с улыбкой проговорила Цяо Лин. — К нам сейчас клиент придёт! И вы с помощью своих способностей как обычно ему поможете. — Откуда ты узнала, что у нас с Чен Сяоши есть способности? — Ты чего, Лу Гуан? Конечно она знает. Мы же все вместе помогли полиции найти близнецов и виновника! У тебя мозг отказал что ли? — а он все продолжает по доброму смеяться. — Наверное, и вправду с головой проблемы. — Лу Гуан смог выдохнуть. Всё наконец хорошо. С неким облегчением он мог откинуться на спинку дивана, прикрывая глаза рукой. — Мне приснился кошмар. Бред полнейший. — Хах, давай не расклеивайся! — Теперь один ты студией управляешь! Стоило только снова услышать эти слова, как тут же сердце пропустило удар и стало биться чаще, дыхание перехватило. Лу Гуан тут же подорвался с дивана. Картинка снова сменилась, и сейчас беловолосый по щиколотку в море крови. Запах железа тут же ударил в нос, а рвотный позыв подступал к горлу. Во рту сразу появился привкус горечи и желчи. Грудь сжимало до безумия сильно. Казалось, его сейчас здесь задушат невидимые силы. Перед его ногами в воде алого цвета лежало два тела. Они мёртвые. Стеклянные взгляды друзей прямо заглядывают в душу Лу Гуана. Ноги не в состоянии держать равновесие, и парень просто рухнул на колени. Тело бросило в озноб, словно онемело, невозможно сдвинуть. Гуан судорожно глотает воздух, кажется, будто он сейчас задохнётся. В глазах мелькают все предыдущие таймлайны, которые заканчивались их смертями. А в голове словно пустота, но в то же время что-то пульсирует, давя на разум. Лу Гуан сам не замечает как по его щекам текут горькие слёзы. За своей спиной он чувствует чьё-то присутствие. Такая аура исходит лишь от одного человека. — Это последствия нарушений правил. — Возле уха беловолосого донесся мерзкий язвительный шепот. — Правда приятно смотреть на собственные плоды? — Вейн подходит к телам друзей Гуана и улыбается, радуясь своей "работе". Лицо Лу Гуана стало бледным, словно смерть. Губы дрожали и окрасились в цвет мела, а волосы, казалось, побелели ещё больше. Гуан хочет выть во всё горло, но просто не может. Да и сил на это не хватает. Кажется, его прямо сейчас здесь вырвет. Но всё, что может делать Лу Гуан, – это смотреть на свои собственные руки, окрашенные в кровь друзей. Он просто не посмеет даже поднять свой взгляд. — Ты сам виноват в их смерти. — Собственный образ появился перед беловолосым. Это его подсознание. Оно отличалось от своего владельца. Образ был разбит и кое-где потрескавшимся. Словно кукла, которую забыли, но когда-то очень сильно любили. Кое-где виднелись следы крови. Это его собственная кровь. Руки сознания были больше всего потрепаны, особенно левая. Казалось, если сейчас лишний раз коснуться его, оно тут же треснет и рассыплется на куски. — Никто не виноват, кроме тебя. Тебя предупреждали: за любое изменение требуется своя цена. — Голос такой холодный, но в то же время в нем слышится разбитость и усталость. — А теперь живи с этим до конца своих дней. В один момент сознание уходит, и в руках Лу Гуана появляется детская фотография, где они втроём счастливые. Маленький Чен Сяоши держит на спине маленького Лу Гуана, а Цяо Лин делает снимок со смешной гримасой. На этом фото они все искренне улыбаются. Все это время слёзы текли потоком. Его сейчас просто невозможно остановить. — Почему ты нарушил наше обещание? — образ мертвого Сяоши обнял Лу Гуана со спины. — Ты же обещал, что всегда будешь рядом со мной. — Ты не выполнил мою просьбу, Лу Гуан. — рядом с беловолосым сел образ Цяо Лин, заглядывающий прямо в душу, заставляя винить себя ещё больше. Она так же, как и Чен Сяоши, вся в крови. — Ты бросил его. Ты бросил нас. — Ты просто лицемер и эгоист. Как ты мог говорить мне не изменять события прошлого, раз сам менял их несколько раз? — Мы погибли лишь по твоей вине. В голове сплошной шум голосов, которые только и делали что давили на моральное состояние. Лу Гуан закрывает руками уши, лишь бы всё это сумасшествие закончилось. Но это никак не помогает. Звуки наоборот стали только громче, казалось, они могли даже оглушить человека. Бесконечный поток мыслей и воспоминаний невозможно остановить. Кажется, будто Лу Гуан начинал сходить с ума. Ему хочется убежать, спрятаться, но он не может. Сил нет. Он увяз в этом кошмаре, как в болоте. Голоса друзей стали звоном отдаваться в ушах, и беловолосый обхватил руками голову. Ещё чуть-чуть, и она расколется напополам. — За что тебя можно любить, раз дорогих людей спасти не смог? Раз так любишь своего парня, то почему из раза в раз позволял ему умереть? А, Гуан-Гуан? Как я вообще мог полюбить тебя? Эти слова Чен Сяоши стали последней каплей, и Лу Гуан просыпается в немом крике. Это очередной кошмар. Беловолосый тут же смотрит на нижний ярус кровати. Он живой. Он сейчас спит. Это не галлюцинации, не его кошмары, а уже реальность. Холодный пот стекает по спине Гуана. Дыхание получается выровнять с трудом. Во рту всё ещё чувствуется привкус железа и горечи, а запах крови словно въелся в нос. Несколько минут беловолосый просто сидит на кровати и пытается прийти в себя. Его всё ещё тошнит. Уснуть ему сейчас не удастся все равно. Так что он просто тихонько уходит из комнаты, чтобы не разбудить своего соседа, и спускается на кухню. На дворе уже октябрь. Погода с каждым днём становилась все холоднее, а от тёплых деньков ничего не осталось. Сейчас фотоателье окружала ночная мгла. Единственный источник света исходил из огромного окна в гостиной. Луна хоть и тускло, но могла осветить помещение. Между спутником Земли и Лу Гуаном можно найти схожесть. Луна всегда вращается вокруг своей яркой планеты, а сама тихо отражает ее свет. Беловолосый в последнее время выглядел слишком устало. Лишь рядом с Чен Сяоши что-то внутри начинало загораться. Точнее, оставшиеся отблески огня догорали свои последние мгновения. Лу Гуан наконец-то смог изменить точку невозврата. Теперь все будет хорошо. Он смог их спасти и защитить. Определенность стала неопределенностью, красные линии теперь не пересекаются. Казалось, сейчас он должен был ощущать хоть какое-то облегчение, выдохнуть с чувством выполненного долга, но тот самый груз с плеч так и не спал. Все равно его что-то гложет. Он прекрасно знает, что именно. И об этом он никому не скажет. Лу Гуан спустился на кухню и поставил кипятиться чайник. Вряд ли, конечно, это поможет ему снова уснуть, но просто стоит хоть немного отвлечься после дурных снов. Бессонные ночи, наполненные лишь горькими кошмарами, стали чем-то вроде нормы для Гуана. Хотя странно, что каждый раз он просыпается с ужасом в глазах, наполненных солёной водой. Он думал, что давно уже всё выплакал, но нет. Казалось, Лу Гуан уже должен был привыкнуть не спать ночами и ложиться лишь под утро. Но привыкнуть постоянно видеть перед собой смерть любимого человека просто невозможно. Парень устало наливает горячую воду в чашку и делает первый глоток. Говорят, зелёный чай успокаивает, но что-то на Лу Гуана это не действует. Когда последний раз он нормально спал? По-настоящему? Вот взял, заснул и не просыпался бы ни разу за всю ночь от истошных криков в кошмаре? Луна освещала огромные синяки под глазами беловолосого. Лу Гуан сейчас выглядел слишком болезненно. Даже когда он лежал в больнице с ранением, он и то выглядел здоровее, чем сейчас. Пижама, которую ему подарил Чен Сяоши, просто болталась на нем. Лицо было осунувшимся, а глаза из последних сил пытались показать хоть одну искру жизни. Но они ничего не могли отразить. Во взгляде Лу Гуана читалась лишь одна пустота. — Лу Гуан, ты чего не спишь? — за спиной беловолосого послышался тихий голос Чен Сяоши. Он сел за барную стойку и посмотрел на своего партнёра. Лу Гуан даже не услышал скрип лестницы, как Сяоши спускался вниз. — Я тебя разбудил? Прости пожалуйста, я просто не мог уснуть. — Он просто отнекивается, и Сяоши это чувствует. В последнее время Лу Гуан ведёт себя слишком странно. Ещё более отстраненно, чем обычно. — Нет, все нормально. Я сам встал. — Врёт. Он прекрасно слышал, как Лу Гуан проснулся, и пошёл за ним. На самом деле он давно подозревал, что с его парнем что-то происходит. Парни так и сидели какое-то время в тишине. Лу Гуан неспешно пил свой чай, а Чен Сяоши просто смотрел на него, разглядывая острые черты лица. Порой им не нужны слова, чтобы просто побыть вдвоем. Это главное в их отношениях. Они понимают друг друга без слов. Но сейчас тишина не успокаивает, а лишь давит на внутреннее состояние. Чен Сяоши видел тусклые глаза Лу Гуана. Он не мог этого не заметить. Но также и не может спросить его, в чем дело. Сердце твердило, что стоит поговорить, а мозг велел не трогать сейчас беловолосого. Если Гуан захочет, он сам расскажет. Чен Сяоши прекрасно понимает, что такого не случится. Лу Гуан — неприступная крепость, которая защищает себя со всех сторон. Беловолосый допил свой чай и помыл кружку. Все это время он видел задумчивое лицо Чен Сяоши. Его нередко можно увидеть в подавленном или пустом состоянии. Обычно с ним такое происходит после неудачных и трагичных погружений. Будь у Гуана возможность, он никогда бы не дал Сяоши погружаться в прошлое и переживать все те ужасы, которые он видел. Хотя это бессмысленно. Чен Сяоши со своим характером и нравом наотрез откажется и все равно продолжит погружаться в снимки. Лу Гуан подошёл к своему парню и нежно потрепал его по голове, немного взлохмачивая темные отросшие волосы. Он редко проявляет какую-нибудь приветливость по отношению к другим. Точнее не проявляет её вовсе. Но с Чен Сяоши он совершенно другой. Эта сторона Гуана только для него. Рядом с ним он более эмоционален и может проявлять тактильность. Или даже такие милые вещи. Этот жест вывел Чен Сяоши из раздумий, и он заглянул в серо-голубые глаза беловолосого. Они наполнены пустотой. Но всё же в них читается нотка большой любви к нему. Уголки губ чуть приподняты, рисуя легкую, но в то же время уставшую улыбку. — Не надумывай ничего лишнего. Иди лучше отдыхай, — сказал Лу Гуан напоследок, перед тем как подняться в комнату. Чен Сяоши понимает, что он просто уходит от проблемы. Он подождёт. Не станет вынуждать его говорить. Парень поднялся в комнату и увидел на второй полке спину Гуана. От него исходило тихое посапывание. Вроде спит. Ну или делает вид. Честно, Чен Сяоши сейчас не хочет с этим разбираться. Он слишком устал и хочет лечь спать. Но мысль о том, что с Гуаном что-то не так, не давала покоя. Сяоши обязательно разберется с этим. Просто так он это не оставит. И проходит буквально пара-тройка дней, как Гуан снова просыпается от кошмара. Он снова видел его смерть. Для беловолосого путы смерти за такое время должны были стать уже другом и верным спутником. Хотя такого друга даже врагу не пожелаешь. Какую ночь подряд он уже не спит? Возможно ли сосчитать? Скорее легче сказать, сколько раз он вообще смог выспаться. Пять пальцев одной руки будет достаточно, и то еще останется. Гуан понимает, что в скором времени он просто треснет. Его маска вот-вот спадет и разобьется на мелкие кусочки, которые вряд ли будет потом возможно собрать воедино. Чен Сяоши знает, что он не спит ночами. Лу Гуан тоже это понимает. Порой ему хочется рассказать Сяоши о том, что он чувствует, но просто не посмеет даже слова сказать об этом. Его глаза снова краснеют, и именно в этот момент Чен Сяоши заглядывает к нему с обеспокоенным взглядом. — Лу Гуан, всё нормально? — в его голосе звучит доля грусти и переживания. — Да. Ложись просто спать, — отворачиваясь от лица брюнета, буркнул Гуан. Он снова уходит от вопроса или хоть малейшего намека на разговор о его состоянии. Чен Сяоши лишь приходится спуститься и лечь на свою кровать. С этим принятием он снова ложится спать. Он хочет наплевать на отмазки Лу Гуана и наконец поговорить с ним, чтобы тот честно ему все выложил. И кто бы мог подумать, что этот разговор закончится слишком печально и больно?

***

Очередной заказ на снимок. Ателье уже давно сотрудничает с полицией, помогая в расследованиях и в поисках пропавших людей. Сегодня днём в фотостудию пожаловал капитан Сяо с очередным заданием для Лу Гуана и Чен Сяоши. Несколько дней назад пропала студентка, которая поздно возвращалась домой. Судя по информации, которую дал капитан Сяо, похищение девушки случилось после того, как она ушла с ночной смены в магазине. Получив необходимые материалы для поиска, партнёры взялись за дело. Первоначально Лу Гуан не собирался брать это задание. Он переживает за Чен Сяоши. Да, точка невозврата ушла в прошлое, сейчас наконец долгожданное настоящее. Но лишний раз он не хочет рисковать им, видеть, как его любимый человек вновь заливается слезами. Чен Сяоши всё-таки соглашается на задание. Кто, если не он, готов принести хоть каплю добра в жестокий мир и помочь другим? — Помнишь правила? — это как традиция, каждый раз спрашивать перед погружением знакомые фразы. Они вбиты в голову каждого из них. — Естественно, помню. — Улыбка Чен Сяоши успокаивает. Партнёры дают пять друг другу, и задание начинается. Чен Сяоши оказывается в теле пропавшей девушки. Лу Гуан, как обычно, его направляет и помогает ему, всецело доверяя. На улице сплошная тьма, ничего не разглядеть. Внутри Сяоши, несмотря на все прошедшие погружения пострашнее, бурлит ужас, сердце все равно отбивает нервную чечётку, паника накрывает новой волной. Он идёт по достаточно темному переулку и чувствует пристальный взгляд со спины. Чен Сяоши ускоряет шаг, пытаясь уйти, но результат нулевой. Подозреваемый в похищении тоже ускоряет шаг. Лу Гуан предупреждает напарника о предстоящих событиях и об опасности. Несмотря на хорошую реакцию Чен Сяоши, он не успевает среагировать, и его хватают сильные руки, крепко сжимая, не позволяя выбраться или дать отпор. Как бы парень ни старался, в конечном итоге он просто погружается в царство ночи. По ту сторону Лу Гуан тяжело вздыхает. Он знает, что девушку явно ждёт несчастливая концовка. Как бы сильно ни хотелось помочь, он не хочет рисковать вновь и проходить ещё один повторяющийся из раза в раз цикл. Он опять не спал всю ночь. Гуан сегодня еле перебирает ногами. Удивительно, что он вообще может стоять на своих двоих. Очередной кошмар со смертью близких людей. В очередной раз он просыпается с чувством удушья и в холодном поту. Лу Гуан тяжело вздыхает и откидывается на мягкую обивку дивана, зарывая свои руки в волосы от усталости и безысходности. Собственное сознание тычет в грудь и твердит наконец сказать им правду, но беловолосый просто отмахивается. Кажется, он бредит. Цяо Лин, находившаяся за барной стойкой, не могла не заметить странного поведения Лу Гуана. Она не обращала внимание на его состояние, пока об этом не заговорил сам Чен Сяоши. Цяо Лин приняла эти слова к сведению, но особого значения не придала. Но теперь каждый раз она обращает взгляд на уставшего и замученного друга. Цяо Лин как никто другой знает, что Лу Гуан слишком замкнутый человек, тихий, рассудительный и молчаливый. Не будь у неё его воспоминаний о жизни, она бы и подавно этого не знала. — Лу Гуан, ты в порядке? — спросила Цяо Лин, аккуратно садясь рядом с товарищем. — Ты слишком бледный, тебе нездоровится? Лу Гуан уставшим, пустым взглядом смотрит словно сквозь подругу. Он уже на автомате говорит: "Со мной все нормально". И Цяо Лин понимает, что он лжёт. Но донимать вопросами не стала, прекрасно зная, что ей не ответят, и просто ушла, продолжая работу в фотостудии. В кармане она сжимала старую фотографию. Как бы стыдно ей ни было, но она рылась в вещах Лу Гуана. И нашла то, чего никак не могла объяснить. Спустя какое-то время Чен Сяоши просыпается. Задание возобновилось. Судя по местности, предварительно девушка находилась за городом. Оставалось буквально несколько часов. Чен Сяоши обходил свое местоположение, собирая данные для будущих поисков девушки. Оказалось, что случился целый ряд похищений других людей. В доме находились и другие девушки разных возрастов, и даже парни. В этом доме находилась и подруга пропавшей девушки, которая уехала несколько дней назад в родной город. Никто не знал, что здесь происходило. Им нужно было выбраться. Естественно, инициатором идеи был Чен Сяоши. Лу Гуан видит каждый шаг наперед и не стал отказывать в просьбе Сяоши. События могут изменяться, но незначительно. Чен Сяоши строго следовал указаниям Лу Гуана. Что-то внутри подсказывало, что сейчас произойдет что-то неизбежное.

***

Чен Сяоши впервые видит, чтобы Лу Гуан так себя вёл после заказа. Во время выполнения задания его выкинуло из фотографии. Хотя нет. Прервалась связь между Лу Гуаном. Но почему? Неужели он специально это сделал? Как только Чен Сяоши вернулся в студию, перед ним сидел тяжело дышащий Лу Гуан. Он держался за футболку в районе сердца. Его глаза отражали страх. Чен Сяоши впервые видел, чтоб его партнёра охватывала паническая атака. Лу Гуан очень долго не мог прийти в себя. Обычно именно ему приходится успокаивать Сяоши после неудачных и трагичных погружений. Но в этот раз Гуан повёл себя совершенно непривычно и для Чен Сяоши, и для Цяо Лин. И это пугало и заставляло беспокоиться ещё больше. Как только темноволосый хотел прикоснуться к своему парню, тот лишь ошарашенно на него посмотрел. В серых глазах горел ужас. Чен Сяоши это напугало не меньше, особенно когда его оттолкнули. Его взгляд был... Крайне странным, как никогда, а поведение тем более. Гуан вышел из фотостудии и вернулся лишь под вечер. Цяо Лин вместе с Чен Сяоши остались в студии и смотрели на диван, где буквально мгновение назад сидел беловолосый. Они прекрасно понимали, что Гуану нужна помощь. Только, зная нрав друга, никто из них двоих не мог что-то предпринять. А Цяо Лин даже не смела поднимать разговор на тему его воспоминаний. После этой ситуации её пазл сложился. На дворе уже сумерки. Лу Гуан хотел уже пойти в кровать и лечь спать. После сегодняшнего... Он снова не сможет сомкнуть глаз. Во время заказа он увидел через Чен Сяоши его же смерть... Он держал мёртвое тело подруги той пропавшей девушки. И как наблюдатель со стороны, он видел себя и своего любимого. Точно такое же выражение лица... Когда умирал Чен Сяоши. В этот момент он почувствовал, как грудь резко сжалась, рвотный позыв подбирался к горлу, а во рту ощущалась горечь. Беловолосый парень шаркающими шагами спустился на кухню попить воды. В гостиной сидел Чен Сяоши. Нет, он не может уже молчать. Сегодняшняя сцена после погружения уже не давала звонок, а выла сиреной о том, что с Лу Гуаном надо поговорить. — Лу Гуан, можешь подойти сюда? — спокойно попросил Сяоши, но в его голосе можно было все таки услышать нотки серьёзности. Лу Гуан с чашкой в руках прошел в гостиную и аккуратно сел в кресло. Сейчас он выглядел слишком напряженным, это сложно было не заметить. Его движения скованы, рука слишком сильно сжимает кружку, казалось, уже готовую расколоться, а взгляд был устремлён вниз. Гуан должен был предвидеть, что рано или поздно этот разговор все-таки случится. — Лу Гуан, нам надо с тобой поговорить. Беловолосый лишь тяжело вздохнул. — Я понимаю. Прости, что снова заставил тебя испытывать и видеть те ужасы. Я.. — ему не дали договорить. — Я сейчас хочу поговорить не о заказе. Я хочу поговорить о тебе. — Лу Гуан сглотнул. Рассудительный голос Чен Сяоши заставлял отбивать нервный ритм в висках. Именно этого разговора он избегал как только можно. — Что с тобой происходит, Гуан-Гуан? — это прозвище хоть как-то успокаивает. — О чём ты? Со мной ничего не происходит. По крайней мере, пока ничего страшного. — Отпирается. Он снова его отталкивает и снова врёт. Чен Сяоши это прекрасно чувствует. Беловолосый собирался уже уходить, как его хватают за запястье, давая понять, что его не оставят и не бросят. Лу Гуану от этого становится дурно. — Лу Гуан, не уходи, пожалуйста, от разговора. Я же вижу, что с тобой ничего хорошего не происходит. Послушай меня наконец. — Лу Гуан просто молчит, устремив свой уставший взгляд в пол. Он вот-вот готов здесь разреветься. Но он не может показать эту слабину. Не имеет на это права. — Думаешь, я не знаю, что ты не спишь ночами и каждый раз просыпаешься от кошмаров? — Знает, прекрасно знает об этом. — Ты ничего не говоришь о том, что чувствуешь, не рассказываешь, что следовало бы мне знать, не подпускаешь близко к себе, а как только поднимается разговор о твоём прошлом, ты просто отнекиваешься. Зачем ты все это делаешь? — все это время Чен Сяоши говорил без перерыва, сжимая крепче ладонь своего парня. Наконец он может сказать все, что копил долгим временем. Лу Гуан все это прекрасно понимал и признавал. Он никогда и никому не расскажет о себе. Он ужасный человек. А Сяоши лучше вообще об этом не говорить. Только не снова заставлять его страдать. Он просто молчит. Огромный ком в горле не даёт вымолвить хоть слово. Беловолосый с усталостью садится обратно в кресло. Он понимает, бежать уже некуда, врать и скрывать нечего, но и правду сказать он тоже не может, просто потому что боится. Он трус. Тяжело вздохнув, Лу Гуан начинает вести монолог, с очередными загадками и скрытыми смыслами. — Что происходит с деревьями, когда наступает осень? — Ну, у них опадают листья. Но к чему этот вопрос? — А что происходит сначала с листьями, прежде чем опасть? — на некоторое время вновь воцарилась тишина. Чен Сяоши не понимает, что Лу Гуан пытается до него донести. — Они пробиваются на свет, а деревья начинают расцветать. Одно дерево раскрылось в полной красе, значит и другое должно расцвести, правильно? — Допустим. Но в чём смысл? — Оба дерева выращиваются в саду, и о них заботятся, чтобы не завяли. Проходит время, и они оба раскрываются в полной красе, показывая плоды стараний, раскрашивая мир в яркие цвета. Но, к сожалению, деревья оказались слишком разными. Хвойные круглый год стоят с зелёными иглами, а лиственные опадают, догорая свои яркие моменты, успевая показать всю свою красу лишь тогда, когда умирают медленно и мучительно, в полнейшем одиночестве. В конечном итоге листва с дерева опала, догорев свою последнюю искру жизни, стала гнить на земле. А хвоя так и осталась с вечнозелёными иглами, смирившись, что хоть они и похожи, но в то же время разные деревья. Им не суждено жить всегда вместе, расти бок о бок. — Чен Сяоши слушает монолог Лу Гуана с огромным волнением на сердце. Он понимает: все ранее сказанное — просто метафора, чьё-то олицетворение внутреннего беспокойства. Он не смел его перебивать. — Но тот, кто заботился о деревьях, не смог смириться с потерей. Он слишком сильно любил свой труд и его плоды, ведь это неотъемлемая часть его жизни. Он всеми силами пытался вернуть к жизни то, что нельзя вернуть с того света, нехотя признавая, что всему рано или поздно придет свой конец. Смерть — это точка невозврата. И это… снится мне каждую ночь. В гостиной повисла давящая тишина. Чен Сяоши понимает, это не просто слова, это пересказ чей-то жизни, причем с ярко выраженной болью. Такое описать сможет лишь человек, который эти же события и прожил. — Ты говоришь так, словно сам пережил эту утрату, — с досадой хмыкнул Чен Сяоши, глядя на Лу Гуана. Собеседник напротив всем своим видом говорил: "Да, так и есть." Вес слов Лу Гуана повис в воздухе. "И это мне снится каждую ночь." Чен Сяоши словно ударили кнутом, больно, прямо в самое слабое место. Сердце сжималось в груди, а мозг будто отключился. Сейчас он действовал только на поводу своих эмоций. Они зашкаливали выше его нормы. Неужели... Нет, пока рано делать выводы. — А что бы ты сделал на месте того человека? — спросил Чен Сяоши, следя за малейшим изменением в поведении Лу Гуана. — Я так же, как и он, не смог смириться с потерей в прошлом. И не могу сейчас. Поэтому... Пытался исправить эту ошибку. И пытаюсь сейчас. — Лу Гуан уже не понимал, что говорил. Как будто сейчас в нём говорил не здравый смысл, а внутренний голос, переполненный болью. В голове брюнета зародился огромный круговорот тревожных мыслей. "Что...? Лу Гуан пытается исправить ошибку прошлого? Получается, он переместился в прошлое? Но зачем, ради чего? Почему я думаю, что он возвращался в прошлое? Не мог смириться? С чем не мог? Почему он заговорил про точку невозврата? Неужели он столкнулся лично со смертью…?" — Лу Гуан, ты перемещался в прошлое? — с надеждой на отрицательный ответ спросил темноволосый парень. На его вопрос ответили лишь молчанием. Значит, его домыслы оказались правдивы. Как же мерзко на душе. Он чувствовал себя преданным. — Скажи, что я ошибаюсь? — с ноткой надежды спросил Сяоши. Хотя ответ и так очевиден. Глаза Лу Гуана говорили всё сами за себя. Собеседник напротив встал с кресла и хотел уже уйти, не желая продолжать этот диалог, который явно не принесет положительных результатов. У него не было столько выдержки, чтобы говорить о том, что он тщательно скрывал столько времени. Его маска вот-вот расколется. — Лу Гуан, посмотри на меня, пожалуйста. — Чен Сяоши рывком поднялся с дивана и прихватил своего парня за плечи, повернув так, чтобы их взгляды встретились. Он делал это сдержанно. По взгляду было видно, что он сдерживает свой гнев. — Объясни мне, пожалуйста, нормально, что происходит? Зачем ты вернулся в прошлое, для чего тебе нужно было это делать? — в ушах Лу Гуана звенело. Тело просто стало слабеть в сильных руках, которые сейчас явно излучали не очень доброжелательную энергетику. — Я просто... Просто старался заботиться о тебе. - Тихий шёпот дошёл до Сяоши. Но эти слова только больше вводят его в заблуждение и подогревают бурлящую злость. — Заботиться? Что ты вообще несёшь, Лу Гуан?! — парень разворачивает лицом к себе беловолосого. Его голос стал переходить на крик. Лу Гуан не смотрит на Чен Сяоши. Он смотрит в другую сторону сквозь предметы. — Ты называешь заботой проходить через страдания людей, не давая хоть малейшего шанса на их спасение? — Слишком громко. От крика в ушах начинает звенеть. На звуки, доносившиеся с гостиной, спустилась Цяо Лин. Перед ее глазами знакомая картина: два парня снова ругаются. Только теперь с чувством безысходности стоит Лу Гуан, а Чен Сяоши пытается хоть что-то до него донести. Хотя буквально несколько месяцев назад было ровно наоборот. Она прекрасно понимала, что сейчас происходило. Рано или поздно это должно было случиться, хотелось ли это переживать им троим или нет. — Я хотел лишь оградить тебя от этого... Кошмара. — Голос Лу Гуана становился все тише и тише, словно сейчас он вовсе пропадёт. — Оградить от чего?! Ты хоть сам слышишь себя? — Чен Сяоши схватил Лу Гуана за грудки ночной рубашки и встряхнул. Его глаза накрывает темная пелена. Усталость и изнеможение дают о себе знать. — Ты думаешь, что имеешь право делать за меня мой выбор?! — Не имеет никакого права и никогда не имел, он сам это прекрасно знает. Все трое находящихся в гостиной думали лишь об одном: как бы это быстрее закончилось, но обстановка лишь только накалялась, заставляя задыхаться от собственных чувств. Эмоции Чен Сяоши взяли верх над разумом, и им двигала сейчас лишь обида. Цяо Лин боялась подойти к своему брату, зная, что тот будет больше себя винить за необдуманные поступки. Лу Гуан лишь бессильно взялся за руку Чен Сяоши, надеясь, что сейчас его отпустят и он наконец расскажет всю правду, без всяких загадок и домыслов. Бессмысленно теперь это скрывать, Сяоши сам все понял. — Чен Сяоши... — тишину пронзил громкий удар и крик Цяо Лин. Щеку больно обожгло. Знакомая ситуация и ощущения. Только в этот раз в тысячу раз больнее. На щеке сразу проявляется красный след от кулака. Заслуженно. Лу Гуан неуклюже падает, не в силах даже подняться. Он смотрит на Сяоши. Всё его выражение лица говорило, нет, кричало: "Ненавижу тебя!". — Ты просто… Ты просто врал мне… Лучше бы ты не возвращался и не появлялся в моей жизни. — Эти слова, словно раскалённое железо, облили грудь Лу Гуана. Именно этого взгляда, именно этих слов он боялся услышать больше всего на свете. Чен Сяоши, так и не взглянув на Лу Гуана, оповестив громким хлопком двери, ушёл из фотостудии. Парень прокручивал в голове множество вариаций поведения Сяоши после раскрытия правды, но никогда не мог представить, что один из самых худших вариантов мог сбыться. Щека горела, напоминая о неприятном событии, которое неизбежно случилось. А что Лу Гуан ожидал? Что его будут жалеть? Ему это не надо. От жалости к себе его начинает воротить. Цяо Лин обеспокоено подбежала к Лу Гуану. Девушка присела, осматривая щеку. Она наливалась синим цветом. — Лу Гуан... — Цяо Лин положила руку на плечо друга. — Не нужно. — Парень отвёл взгляд в сторону. Он тоже не мог смотреть ей в глаза. — Ты сама всё прекрасно знаешь... Лучше иди за ним. — И напоследок выдавил из себя улыбку, приподняв уголки губ. Цяо Лин видела этот измученный взгляд. Перед тем, чтобы уйти, девушка посмотрела на Лу Гуана, который так и остался сидеть на полу. Секунды тишины только и делали, что давили. Услышав тихий щелчок закрытой двери, Лу Гуан тяжело вздохнул. Парень смотрел на ночное небо. Яркие огоньки украшали темное полотно. Он вглядывался в них, ожидая ответ. Как будто какие-то жалкие скопления газа, находившиеся далеко от Земли, могли бы помочь ему. Парень с большим трудом поднялся. Тело тяжёлое, невозможно даже самостоятельно передвигаться. Его как будто парализовало, и Лу Гуан заставлял себя идти лишь огромными усилиями. Поднимаясь по лестнице, крепко держась за перила, чуть ли не облокачиваясь на них, он направлялся в ванную. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Собственное чувство угнетения и вины тянуло вниз. По дороге он несколько раз споткнулся и упал. Если бы не поручни, беловолосый расшиб бы себе голову, а то и похуже. Как только Лу Гуан перешёл порог ванной, его сразу охватили путы тяжести своей ноши. Умывшись холодной водой в надежде, что это поможет прийти в чувства, он взглянул на себя в зеркало. Ужасно. Ему мерзко от самого себя. Огромные синяки под глазами явно не украшали его бледное и осунувшееся лицо. В глазах темная пелена, а в ушах эхом звучали недавно сказанные слова Чен Сяоши. "Лучше бы ты не возвращался." Он ушёл. А вернётся ли? Даже если нет, он жив и здоров. Это главное. Лу Гуан не думает, что их отношения будут прежними после сегодняшней ссоры, если вообще не прекратятся... Но как только эта мысль промелькнула у него в голове, его передёрнуло. Он не может представить, чтобы отношения с человеком, которого он так любил, так ценил, хватался за него, как только появлялась возможность, вот так могли оборваться. То, чего он так боялся, случилось. Ещё раз взглянув на себя в зеркало, Лу Гуан увидел лишь собственное ничего не выражающее лицо. Только в голубых глазах копилась вся жизненная боль с самого детства. Что будет дальше после ссоры с человеком, которого он так пытался спасти? — Что ты ожидал? — собственное сознание появилось в отражении зеркала. — Что он тебя поймет? Или будет рад узнать, что от него скрывали собственную же смерть? - голос, полный ненависти, звучал слишком громко. Кошмары, как и галлюцинации, стали верными соратниками парня. Ему было сложно отличить, где реальность, а где воплощение его дурного сознания. Иногда ему казалось, что невидимые путы времени охватывают его шею, образуя виселицу, начиная душить парня. — Ты думал, что тебя пожалеют? — Хватит... — Лу Гуан впился руками в раковину, давя на неё, что даже было слышно тихий треск. Ещё немного, и она сломается. — Ты думал, что вы просто поговорите? Как ты себе представлял этот диалог? — Прекрати... — голос парня, в котором чувствовалось бессилие, стал громче. Руки дрожали, а ноги подкашивались. Дыхание сбилось, воздуха катастрофически не хватало. — Она знает. Ты нарушил обещание, и не раз. — Замолчи! — Твой отец был полностью прав. Ты просто ничтожество, не заслуживающее ничего в этой жизни, ни друзей, ни любви. С самого детства со своей способностью ты приносил лишь сплошные проблемы. — Галлюцинация словно вылезла за пределы зеркала и обхватила руками лицо своего обладателя. В глазах сознания читалось безумие, а привычно серые глаза окрасились в красный. Лицо полностью потрескалось, где-то даже отвалились куски, словно разбитый фарфор, который пытаются из раза в раз вновь собрать, надеясь, что чаша снова будет прежней. Но все тщетно. Когда-то разбитое невозможно вернуть в изначальный вид. Руки истекали кровью, будто напоминание о тщетных попытках. Но даже в этой галлюцинации Лу Гуан видел себя. Даже в этих красных глазах, наполненных одной лишь ненавистью, были отблески боли и отчаяния. — Думаешь, тебя простят? Забудь. — Мерзкий смех пронесся в комнате. — Это твоя расплата за нарушение временных законов. — Кровавые руки переместились с лица на шею, начиная душить Лу Гуана. Воздуха тут же стало не хватать. — Сходи с ума, мучайся до конца своей жизни в одиночестве. Все, что ты так пытался вернуть, исчезло теперь навсегда! Ты никому не нужен. — Заткнись! — тишину в доме нарушил звон разбитого стекла. Лу Гуан кинул в зеркало первый попавшийся предмет. Было слишком громко. Осколки стекла от разбитого зеркала разлетелись по всему полу. Парень упал на колени, и горькие слёзы стекали по лицу, обжигая и так горящую от боли щёку. Поток слёз невозможно сейчас остановить. Лу Гуан кричит. Бьёт руками пол, и ему плевать, что осколки больно впиваются в кожу, оставляя глубокие раны. Тонкие струйки крови стекают по трясущимся пальцам, а капли падают на осколки стекла. Тело дрожит. Беловолосый давится собственными слезами. Он обнимает себя за плечи, чтобы просто почувствовать себя в безопасности и спокойствии, не заботясь, что испачкает подаренную пижаму своей кровью. Даже она сейчас напоминает о нем. Маска, которую он так стойко держал, разбилась вдребезги, прямо как зеркало. Почему все так обернулось? Почему, несмотря на благие намерения, на душе все равно мерзко? Чем он это всё заслужил? За что у него отбирают самое дорогое, то, что он так пытался вернуть всеми силами, не жалея себя? Почему он ушёл... Слёзы не прекращали стекать с глаз. Он думал, что уже нечего оплакивать, но каждый раз его накрывала волна душевной боли. Лу Гуан взглянул на окровавленные осколки и видел в них жизнь вместе с Чен Сяоши и Цяо Лин: когда они были детьми, когда пережили разлуку, когда вместе учились в колледже, когда вместе работали, и каждый их день в студии был наполнен счастливыми мгновениями. Все таймлайны отображались в отголосках его памяти. Теперь всё это невозможно собрать воедино. Все испарилось лишь парой фраз. "Ты никому не нужен" Наверное, где-то в глубине души Лу Гуан понимал, что всё это неправда. Но сейчас мысли были забиты сплошной тьмой. Лу Гуан взял осколок от стекла и закатил рукав пижамы на левой руке. Она по локоть покрыта шрамами. Это своего рода отрезвляющий способ не уйти в свой мир, наполненный кошмарами и галлюцинациями, а также напоминание о детстве и о том, кем он является. Эгоистом и ничтожным человеком. Тогда его руки всегда были в одних синяках. И когда появился Чен Сяоши, его мир заиграл другими красками. Когда появились названные брат и сестра, тогда его жизнь кардинально поменялась и стала иметь смысл. А сейчас смысл его жизни ушёл. Неглубокий надрез, откуда сочилась кровь алого цвета, лишний раз накатил волну ненависти к себе. Все это время слёзы не прекращались. А сейчас с новой силой стали ещё больнее обжигать глаза и щёки. Бессилие и усталость тоже пришли очень вовремя. Холод от кафеля и ледяные пальцы на ногах не помогали прийти в себя. Сознание стало тускнеть от бесконечных бессонных ночей и эмоционального сбоя. Тело стало отказывать, и парень упал на холодный пол. Веки были слишком тяжёлыми, очень клонило в сон. Перед глазами явилась очередная галлюцинация трёх детей, собирающих осколки стекла, словно пазл. — Простите... — шёпотом проговорил Лу Гуан, и последняя слеза стекла по уже проложенной мокрой дорожке, ударившись об кафель. И он позволил себе вновь окунуться в тьму, в путы времени, не позволяя даже выбраться.

***

Цяо Лин пошла за своим братом. На душе был огромный груз — она не понимала, чего именно. Она не в первый раз видит перепалки между парнями. Но недавняя их ссора выбила из колеи. Что-то внутри нее сильно сжималось. Наверное, это чувство безысходности. Она даже не вмешалась и никак не помогла предотвратить конфликт или хотя бы утихомирить пыл Чен Сяоши. Она знала. Знала и ничего не сказала, даже не придавала этому значения. Думала, что это ошибка. Но из раза раз, ловя пустой взгляд Лу Гуана, она понимала, что это было реальностью. Вина поступала к горлу, а слезы вот-вот готовы были упасть на асфальт. Нет. Не время заниматься самобичеванием. Ей нужно сейчас найти брата и поговорить с ним. Цяо Лин знает Чен Сяоши как облупленного. В детстве, когда соседская ребятня вновь насмехалась над мальчиком, который остался без родителей, он приходил в это уединенное место, с видом на город. Даже сегодняшний случай не стал исключением. Высокий парень с темными волосами стоял около моста и смотрел на ночной город. Холодный ветер пробирал до дрожи. Щеки и нос сразу стали красными, а руки кусал прохладный воздух. От этого становилось ещё более неприятно. — Уходи, — отрезал Чен Сяоши. — Ты же прекрасно знаешь, что я не уйду. — Цяо Лин улыбнулась краем губ, подошла к парню и положила руку ему на плечо. Они стояли так минут пять, в тишине, глядя на город, в котором выросли вместе. Никто не мог нарушить это мгновение. Сейчас тишина не давила на грудь, а помогала собрать свои мысли воедино. Так было и с Лу Гуаном. Рядом с ним не нужно было подбирать слов. Когда он хотел отправиться в Брайтон на поиски зацепок про родителей, он был рядом, поддержал и утешил. Он, не колеблясь ни секунды, согласился на поиски. И так было всегда. Лу Гуан всегда был рядом. — Чен Сяоши, ты злишься? — спросила Цяо Лин. — Да, злюсь, — все так же смотря на город, ответил Чен Сяоши. — Ты злишься на Лу Гуана? — Да. — Но это же не так? — девушка хотела посмотреть в глаза своего брата, но тот отвернулся. — Ты злишься не на самого Лу Гуана. — Нет! Я злюсь на него! — повысил голос темноволосый. — Я злюсь, потому что этот человек буквально твердил не нарушать правила, жить как скажет лишь он, вбил мне в голову, что я не могу изменять прошлое, как бы мне ни хотелось помочь людям. Но сейчас я узнаю, что, оказывается, все правила нарушили у меня за спиной, якобы во "благо". И я должен просто промолчать?! Принять это, будто ничего и не было?! Цяо Лин слышала в его голосе обиду, но не ненависть к Лу Гуану. Если быть откровенной, то ей тоже очень обидно и она злилась на друга. Только злость была направлена на то, что такую неподъемную ношу Лу Гуан скрывал слишком долго и нёс в одиночку. У него даже не было человека, с которым он мог об этом поделиться. Ведь самые дорогие люди не должны этого знать. — Чен Сяоши, скажи пожалуйста, какая была твоя первая мысль, когда ты узнал, что Лу Гуан умер? — этот вопрос заставил Чен Сяоши вспомнить самые болезненные моменты из жизни. Тогда он и вправду думал, что любимый его сердцу человек умер. — Я хотел прыгнуть в снимок, — честно ответил парень. — Но почему ты этого не сделал? Ты смирился с его смертью? — Цяо Лин следила за каждым изменением в выражении своего брата. — Нет... Я не... — Чен Сяоши тяжело вздохнул. Он не мог подобрать слов. Как будто они застряли где-то в горле. — Я знал, что если я прыгну в снимок, то он будет злиться. Я... Я принял это. Но с каждым новым шагом в его палату я всё больше хотел вернуться и всё исправить. Цяо Лин видит, как в глазах Чен Сяоши скапливается вода. Хочется его обнять и утешить, как в детстве, когда тот плакал. Но прежде всего нужно поговорить. — Знаешь, я понимаю поступок Лу Гуана. Если бы с тобой случилось что-то непоправимое, будь у меня возможность перемещаться в прошлое, я бы, не задумываясь, прыгнула в фотографию и спасла тебя. И неважно, нарушила бы я правила или временные законы, я все равно добилась бы того, чтобы ты жил. Потому что не представляю жизнь без своего брата. Чен Сяоши молчал. Да, к чёрту! Он же сам хотел вернуться в прошлое и вытащить Лу Гуана из лап самой смерти. Так почему же он злится... — Я видела... Я видела лишь один раз, как Ли Тянси умирала у меня на руках. — Цяо Лин набиралась смелости. Ей больно вспоминать, как розоволосая девушка со светлым и добрым сердцем умирала в её руках, пока она была не в силах даже помочь. — Она передала мне свою способность. Чен Сяоши удивлённо посмотрел на Цяо Лин. Та, поджав губы, продолжила свой рассказ: — Мне хватило одного раза увидеть, как человек, которого я всеми силами хотела спасти, умер прямо на моих глазах. Лу Гуан же… Видел это невообразимое количество раз. Я видела воспоминания всех людей и... Лу Гуана тоже. И в каждом воспоминании ты умирал на его руках. В каждом воспоминании..? Получается, Лу Гуан не один раз погружался в прошлое. И каждый раз видел его смерть. Теперь понятно, почему он выглядел таким опустошенным. И Чен Сяоши даже удивился. Всё это время Лу Гуан так стойко скрывал такой секрет и держался невозмутимым, рассудительным и холодным человеком. Сейчас для Чен Сяоши открылась совершенно другая сторона его парня. Лу Гуан всегда выглядел как расчетливый человек. Он всегда думал на один шаг вперёд. Будто знал, что произойдёт в определенную минуту и секунду. Это сколько же попыток и неудач он испытал на себе... Чен Сяоши даже представить не мог. — Я тоже... видела свою смерть. И в каждой его неудачной попытке видела как ты и я умирали на его глазах. — голос Цяо Лин дрогнул. — Он просто… — Он просто не мог смириться. — озвучил мысль за Цяо Лин парень. И сейчас сказанные слова обрушились огромной волной. Чен Сяоши сразу вспомнил недавно произнесённые во время ссоры слова Лу Гуана. Он наконец повернулся к сестре. Слёзы, которые он так яростно сдерживал, теперь беззвучно текли по его покрасневшим щекам. — Он... Он видел это... столько раз? — голос Чен Сяоши срывался на шепот. Вся его злость, вся обида будто вытекали из него, оставляя после себя лишь леденящую душу пустоту и... страшное понимание. Цяо Лин молча кивнула, сжимая его плечо. Её глаза тоже наполнялись влагой. — Лу Гуан знает нас с самого детства. — Глаза Сяоши расширились в немом шоке и с недоумением смотрели на девушку. — Я сама не знаю, как и каким образом он помнит наше совместное детство. Но… Это ещё одна причина, из-за которой он пошёл против системы. — Цяо Лин достала маленький снимок, который прятала в кармане уже сколько времени. Дрожащими руками, не веря в происходящее, Чен Сяоши берёт фотографию. Он смотрит, и слёзы начинают литься новой волной. На фотографии он, Цяо Лин и Лу Гуан. Маленькие, счастливые, не знающие всей жестокости этого мира. И самое отличающееся, что Лу Гуан улыбается. Его улыбка была ярче любой звезды на небе. Так непривычно видеть его таким… Таким ярким. Счастье блеском отражалось в серо-голубых глазах. Они сияли, словно лучик солнца или путеводная звезда в дороге тьмы. И сейчас видеть вместо той самой улыбки уставшее и нездоровое лицо с потухшими глазами было просто невозможно. Чен Сяоши закрыл лицо ладонями, его плечи содрогнулись. — Он шёл против всех своих же правил, против всех временных законов... Только чтобы спасти тебя. — прошептала она. — И он проигрывал. Снова и снова. Один, не теряя надежду на наше, а главное твоё спасение. Теперь он видел. Видел не предательство, а отчаянную, изматывающую борьбу. Видел того самого Лу Гуана, который, стиснув зубы, снова и снова бросался в прошлое, зная, что его ждёт новый провал, новая смерть самого дорогого человека. И терпел поражение за поражением, пока не осталось сил даже на то, чтобы выглядеть живым. Он просто сходил с ума от безысходности и вечных провалов. Чен Сяоши задрожал, закрывая глаза руками. Снимок детей был залит слезами, а плач сейчас было невозможно остановить. Он чувствует стыд и вину. — Так на что ты злишься, Чен Сяоши? — Злюсь, потому что он ничего не сказал! Что довёл себя до такого состояния, что не в силах был даже разговаривать со мной. Злюсь на него за то, что он всё нес на своих плечах в одиночку и видел те ужасы! Злюсь на него, потому что он просто идиот, не думающий о себе, и всё это время просто молчал о своей боли! Цяо Лин наконец обняла брата, и он опустил голову ей на плечо. — Я... я так кричал на него, — прохрипел Чен Сяоши. — Я сказал... ужасные вещи. Цяо Лин гладила своего брата по голове, прямо как в детстве. Этот способ успокоить Сяоши всегда верно срабатывал. И работает до сих пор. У нее самой текли слёзы, и, уткнувшись в плечо высокого парня, она шептала успокаивающие фразы. — Он всё равно тебя простит, — сказала Цяо Лин. — Ты знаешь, что простит. — Я-я.. Я ударил его! Наговорил гадостей в его сторону и даже не выслушал! Он… Он хотел сказать правду, н-но просто… Я виноват перед ним. — Чен Сяоши уже взахлёб говорил о сожалениях. Тишина между ними снова воцарилась, но на этот раз она была другой. Она была исцеляющей. Брат и сестра стояли, прижавшись друг к другу, а огни города внизу мерцали, словно сотни далёких, но таких нужных звёзд. Им предстоял долгий и трудный разговор, но первый, самый тяжёлый шаг к пониманию был сделан. Чен Сяоши, отстранившись от Цяо Лин, вытер лицо рукавом кофты и глубоко вздохнул, пытаясь совладать со своими слезами. Он разжал ладонь и посмотрел на промокшую фотографию. Три улыбающихся ребёнка. Взгляд зацепился за фразу. Обещание… Обещание, которое один из них пронёс через бесчисленные круги ада, а двое просто и не помнят его… Не помнят ни Лу Гуана в далёком детстве, которого не вернуть, ни детского обещания. — Я не помню его… Ребёнком. Не помню наше детство. Он просто молчал… — шептал Чен Сяоши. — Он расскажет. Может, не сейчас, но он скажет нам правду… Чен Сяоши смотрел на ночной город и вспоминал каждое мгновение, проведенное с Лу Гуаном. И каждое воспоминание, связанное с беловолосым, было наполнено искренней заботой и любовью к нему. Чен Сяоши так привык к этой обыденности, что она стала для него чем-то естественным. И только сейчас он понял, что Лу Гуан и вправду его любит, ценит и боится потерять. Но он просто устал бороться. И все равно через силу продолжал неравную битву с самой судьбой, смертью и временем. — Что ты будешь делать, Чен Сяоши? — спросила Цяо Лин. Брюнет ещё раз взглянул на детскую фотографию в своих руках. Хочется снова увидеть эту улыбку на его лице. Чен Сяоши хочет спасти Лу Гуана от пут времени и осколков прошлого, которые глубоко вонзились в его душу. Он выпрямился, плечи его расправились. — Я не могу изменить его прошлое. К сожалению, я не могу стереть ту боль, что он пережил. Но я хочу, нет, должен с ним поговорить. — Сяоши посмотрел на сестру. В его взгляде читалось раскаяние, страх, но главное — решимость всё исправить. — А если он не захочет говорить? — Я сяду рядом и просто буду молчать, ровно столько, сколько потребуется. — Чен Сяоши убрал снимок к себе в карман на груди, ближе к сердцу. — Он молчал слишком много. Слишком долго держал всё в себе. Уж я смогу подождать его. Теперь моя очередь спасать Лу Гуана. Просто буду с ним сейчас. И в будущем, которое он для нас отвоевал, я буду там, всегда. Рядом с ним. Чен Сяоши повернулся и медленно пошёл обратно в фотоателье. Цяо Лин смотрела ему вслед, сжимая в кулаке собственные дрожащие пальцы. Путь к исцелению будет долгим для всех. Но первый, самый трудный шаг был сделан. Не в беге, не в ярости, а в тихом, выстраданном решении просто быть рядом. И в этом решении заключалась целая вечность.

***

Чен Сяоши и Цяо Лин вернулись в студию. Слишком тихо. Даже мурашки пробежались по коже. Сейчас в помещении было как никогда холодно. Несмотря на то, что сейчас лишь начало октября, по ощущениям будто уже наступила поздняя осень. И тяжёлая, не совсем доброжелательная атмосфера витала в воздухе. Чен Сяоши почувствовал глубокий укол вины. Но сейчас стоит просто поговорить с Лу Гуаном. Стоп. А где...? — Лу Гуан? — тишину в студии нарушила Цяо Лин. На её голос никто не откликнулся, словно отражаясь эхом. — Лу Гуан? — Тишина. Это стало пугать. Цяо Лин прошла в гостиную в надежде найти своего друга. Его нельзя оставлять в таком состоянии одного. В гостиной никого. Тишина продолжала давить, что можно даже услышать собственное сердцебиение. Чен Сяоши зашёл в проявочную. Там тоже никого… Цяо Лин метнулась к лестнице, как и сам Чен Сяоши. Вдруг он просто пошёл спать. Он выглядел таким измотанным, что наверняка ему хотелось уже отдохнуть от тяжести в душе. Но даже там никого нет. В комнате ничего не изменилось. Окно как и было открыто, пропуская холодный воздух, так и оставалось открытым. — Он не мог уйти… — для собственного успокоения говорил Чен Сяоши. Тишина давила на него, абсолютная и непреклонная. Он чувствовал вину. Единственным нетронутым местом осталась ванная. Как только в поле зрения Сяоши попала дверь от ванной комнаты, он тут же бросился к ней. Распахнув её, он застал ужасную картину. Он не ожидал этого увидеть… Сердце ушло в пятки от увиденного. Вся тяжесть осознания того, что он натворил и наговорил, обрушилась на него, как удар молота о наковальню. Тело оцепенело. Лу Гуан лежал на холодном кафеле. Свет из коридора вырисовывал тёмный силуэт, отбрасывая на пол длинную, неестественную тень лежащего на полу парня. В глазах Сяоши мелькал блеск осколков. Они были повсюду, и… были в его крови. Что здесь произошло?! От этой картины кровь холодела в венах, а ужас застыл на глазах. Чен Сяоши вышел из оцепенения и рванулся к Лу Гуану. Брюнет рухнул на колени рядом с лежащим на полу парнем. Его руки дрожали, боясь прикоснуться к любимому человеку. Сердце Чен Сяоши разбивалось на куски, которые падали в бездонную пропасть. Судорожным движением он перевернул Лу Гуана лицом к себе. И в тот же миг пожалел об этом. Лучше бы навсегда стереть из памяти то, что он увидел. Лу Гуан выглядел… Ужасно. Совершенно разбитым человеком. Не только морально, но и внешне. Глаза Чен Сяоши расширились в немом ужасе. Лу Гуан был весь в крови. По левой руке стекала тонкая струйка жидкости алого цвета. Чисто-белая пижама, которую Чен Сяоши когда-то подарил Лу Гуану, была окрашена в его же кровь. После этого её наверняка придётся выбросить. Лишь бы ничего не напоминало об этом вечере. Пижама буквально висела на Лу Гуане. Сейчас он казался… Даже слов не подобрать, ведь от ужасающий картины все слова на свете словно вылетели из головы. Брюнет аккуратно взял левую руку своего парня, словно боясь, что она сейчас сломается. Она была ледяной. Влага в глазах начинала скапливаться и Чен Сяоши боролся, чтобы не проронить первую слезу. Она была вся в шрамах, а кровавый стекающий след лишний раз подчеркивал старые. Ладонь Лу Гуана была изрезана осколками, которые впились ему в кожу. Чен Сяоши положил голову своего парня к себе на колени. Он аккуратно взял беловолосого за подбородок, чтобы посмотреть на его лицо. Благодаря свету из коридора он наконец мог разглядеть его. И, не сдержавшись, первая слеза скатилась по его щеке. Одного взгляда на Лу Гуана хватило, чтобы понять, что он пережил. Темные мешки под глазами выглядели до безобразия ужасно. Влажные дорожки от слёз явно не украшали острые черты лица. Когда он стал таким… Как он всё это время не замечал этот уставший взгляд, наполненный болью. Брюнет с нежностью гладил лицо Лу Гуана. Синяк на щеке, который оставил брюнет, стал синим, добавляя ещё больше побитый вид. Взгляд Чен Сяоши упал на шею. На бледной коже красовались синяки. Что он пытался сделать… Почему на его шее видны следы удушья? Чен Сяоши, не сдерживая слёз, сжал худое, ослабевшее тело Лу Гуана, прижимая к себе. В его сильных руках тело казалось очень хрупким. — Зачем ты довёл себя до такого состояния…? — шептал Чен Сяоши, обнимая любимого. Горькие слёзы падали на лицо Лу Гуана. Парню было плевать на всё. Он взял окровавленную ладонь, на которой было меньше всего осколков, и прижал к своей щеке. Его руки теперь тоже в крови, но это не столь важно, сколько важно почувствовать тепло от слабого и, казалось, безжизненного тела. Он всегда хватался за этот источник тепла. Наверное, во всех временных линиях так и было. И только сейчас Чен Сяоши понимает те чувства, которые ощущал Лу Гуан. Хватаясь за крохотную слабую нить смысла жизни, он уничтожал самого себя изнутри. И все это — ради того, чтобы его любимый жил. — Сяоши… — слабый шепот донесся до брюнета. — Я здесь, Лу Гуан. — Чен Сяоши крепче прижал ладонь Лу Гуана к своей щеке, отдавая свое тепло, чтобы он понял: больше его не оставят одного. — Прости меня… — всхлипнул брюнет. — Прости… Я больше никуда не уйду. Я здесь! Я рядом с тобой! На доносящиеся звуки пришла Цяо Лин. Увидев в ванной Чен Сяоши, который крепко прижал к себе бесчувственного Лу Гуана и горько плакал, у неё тут же навернулись слёзы. Девушка обняла своих друзей, падая на колени, и тихо зарыдала. Лу Гуан — их друг, который нёс тяжёлое бремя, лежал на их коленях. Измученный, уставший и полностью разбитый. Так странно, что человек, который всегда казался сильным, всегда был надежной опорой, оказался в таком плачевном состоянии… Именно он был здравым смыслом в их трио. Лу Гуан поддерживал по своему. Всегда находил нужные слова, когда брату и сестре было грустно на душе. Пусть Лу Гуан был и немногословен, но пару слов хватало, чтобы привести свои мысли в порядок и отпустить чувство тревоги. Другим может показаться, что он сухо констатирует факт, что на самом деле так и есть. Но "сухие факты" для Цяо Лин и Чен Сяоши — совершенно другое. Его слова наполнены заботой и переживаниями. Никто не подумал, что такой рассудительный и серьезный человек, как Лу Гуан, скрывал свою боль за неприступной крепостью. Он был сильным. Но все сильные люди имеют какую-то слабость. И слабостью Лу Гуана было детское обещание, которое он выполнил, несмотря на все пытки, которые ему преподносили сами судьба и время. Цяо Лин и Чен Сяоши обнимали Лу Гуана, и их слезы падали на ослабевшего друга. Исходящий от кафеля холод пробивал до дрожи, но это неважно. Они продолжали плакать и своими объятими согревать беловолосого. — Простите… — слабый шепот донесся из уст Лу Гуана. Он бредил во сне. Но даже в бреду его грызло чувство вины. — Не извиняйся! — Чен Сяоши крепче прижал окровавленную руку к щеке, и слёзы хлынули новой волной. Как же больно видеть дорогого сердцу человека в таком жалком и плачевном виде. — Ты ни в чем не виноват… Ни в чем! — Ты ничего не сделал ужасного, Лу Гуан, — прошептала Цяо Лин, обнимая двух парней и сжимая руку друга. — Теперь ты не будешь нести эту ношу в одиночку. Никто больше не посмеет тебя бросить. Ты и вправду выполнил давно данное обещание…

***

На улице солнце, и все дети радовались яркой погоде. На улице же лето! Чему не радоваться? Вот только Лу Гуан не радовался солнечному дню. Дети не общались с ним, считали каким-то странным — словно не от мира сего. Выглядел не как все, так ещё и вечно с побитыми руками. Худой, скорее даже тощий мальчик с белыми волосами от рождения, с узкими глазами, похожими на кошачьи, вечно сбитыми коленками и синяками на худых руках, с вечно угрюмым выражением лица, явно не вызвал доброжелательность, как думали многие. Городок был небольшим. Все знали друг друга в лицо и кто где живёт. И, конечно, среди такого малонаселённого городка крутились сплетни. Лу Гуан не стал исключением их появления вокруг своей персоны. Вечные перешёптывания за спиной среди взрослых и сверстников, косые взгляды — все это десятилетний мальчик видел. Просто делал вид, что не замечает. Взрослые строго настрого запрещали своим детям гулять и общаться с Лу Гуаном. Ходил слух, что он может видеть будущее, что у мальчика есть способность видеть события наперед, стоит ему лишь взглянуть на фотографию. Так оно и было, чего уж скрывать. Как об этом узнали соседи? Легко и просто: стоит лишь поверить словам ребёнка. Дети же не врут. И, будучи ребёнком, Лу Гуан не понимал, что иногда не стоит говорить больше, чем следует. Это всего лишь детская роковая невинность. Отец Лу Гуана… Явно сейчас о нём хорошем не скажешь. Когда-то они были счастливы по-настоящему. Были настоящей семьей. И Лу Гуан не выглядел как безэмоциональный ребенок. Он, как и другие ребята его возраста, радовался беззаботным денькам детства, смеялся и всегда улыбался. Его улыбка, словно солнышко, согревала и грела душу. А кошачьи глаза сверкали ярче любой звёздочки на небе. Теперь на его лице никогда не появлялась улыбка. Только одно выражение — отстраненность. А в глазах пустота. Что же случилось с таким ярким ребенком? Одно событие в корне изменило всю его жизнь. Несчастный случай. Лу Гуан тогда потерял своего родителя. Было очень больно. Для любого человека тяжело переживать потерю близкого и любимого человека. Отец тоже переживал потерю жены. Но вместо того, чтобы поддерживать своего сына, которому явно тяжелее переживать утрату, он просто стал обвинять Лу Гуана во всех бедах. Именно он виноват, что не смог предвидеть события будущего. Именно из-за него он потерял свою же мать. "Ты мог всё предвидеть! Это из-за тебя она погибла!" — эти обвинения стали новым фоном жизни мальчика. Лу Гуан тогда не понимал. За что на него кричат? В чём его обвиняют? Он всего лишь дитя, которое познает устои этого мира. Как и любой другой ребенок, Лу Гуан хотел исправить свою ошибку, извиниться перед родителем. Но это только больше злило отца. Он проклинал, кричал, даже бил ни в чем невинного ребенка. Плач Лу Гуана, наверное, слышали все соседи. Но они даже не посодействовали, чтобы прекратить этот ужас и издевательства над мальчиком. Именно тогда Лу Гуан усвоил несколько суровых уроков. Мир жесток и несправедлив. Нельзя надеяться на доброту других. Нельзя делать все напролом, не обдумывая свои действия. Любое действие должно быть взвешено и продумано, иначе последствия будут необратимы. Таким Лу Гуан и вырос, в связи с обстоятельствами своей жизни. Свою способность он больше не применял. Она стала не даром, а проклятием, источником всей его боли. Отец в порыве ярости выкинул все фотографии, которые были в доме. Лишь бы его сын снова не воспользовался способностью. Но даже самое дорогое у него отняли. Фотоаппарат - единственная вещь, что осталась от его мамы, на глазах Лу Гуана был разбит вдребезги. Никакой ремонт не поможет починить этот осколок прошлого. И почему-то тогда Лу Гуан не проронил ни одной слезы. Мальчик понимал, плакать или кричать от обиды бесполезно. Все равно ничего не изменить. В прошлое не вернуться. Лу Гуан жил, как в аду. Он не имел смысла жизни. Десятилетний мальчик просто существовал в этом мире. Как можно было так обращаться с ребенком, раз уже в таком возрасте, когда дети только начинают познавать мир, рвутся жить дальше, бегут прямо к своей цели, Лу Гуан всерьёз думал о том, что будет с его смерти? Да ничего. Отец ненавидит его. Смерть мальчика лишь успокоит его душу, и он сможет выдохнуть с облегчением, что смог избавиться от "проклятья". Друзей и близких все равно не было, так что некому будет оплакивать его потерю. Но все же меняется, правда? Даже самая тёмная ночь кончается рассветом. И смысл в жизни Лу Гуана появился, стоило ему только встретить Чен Сяоши.

***

Он снова сбежал из дома. На руках появились новые синяки и гематомы. Отец в последнее время стал ещё больше срываться на мальчике. Это стало невыносимо. Он снова его избил. Свежие синяки на руках отдавали ноющей болью. Лу Гуан бежал, не разбирая дороги, пока ноги сами не привели его на заброшенный вокзал на окраине малонаселенного городка. Вокзал не был охраняемым. Да и толку от этого заброшенного места? Подростки хоть и лазили, проблем не доставляли. Претензий нет, так что всем было все равно, кто там ошивается. Зато Лу Гуан нашел уединенное место для себя. Мальчик сел на лавочку и прижал колени к груди, смотря на закат. Вот бы сейчас его сфотографировать… Только вот теперь фотоаппарата у него не было, и запечатлеть такую красоту возможно лишь в памяти. Боль в руках ни на секунду не прекратилась. Но она была ничтожной по сравнению с тем, что творилось у него внутри. Лу Гуан зажмурился, пытаясь не заплакать. Слёзы — это слабость. А слабость наказывается, и её нельзя показывать. И мальчик хотел побыть в этом уединенном месте ещё немного. Но шум, доносящийся с края платформы, заставил выйти из раздумий. — Чен Сяоши! Я всё твоей маме расскажу! — за ограждением платформы доносился бойкий голос девочки. — Почему ты меня не слушаешься, балбесина! Из под забора вылез мальчик с темными волосами. Видимо, его ровесник. Пока мальчишка лез через небольшой заборчик, угодил в кусты. Лицо было испачкано пылью, а в темных и непослушных волосах застряли листья. Но даже несмотря на такой неряшливый вид, на его лице красовалась дерзкая и задорная улыбка. — Да ну тебя! Вечно ты вся такая правильная, — мальчик кривлялся перед девочкой, передразнивая ее слова. — Цяо Лин, ты просто вредина! — показав язык девочке, мальчишка побежал залезать на платформу. — Я о тебе беспокоюсь! — Цяо Лин вздохнула и пошла следом за мальчиком. Эта сценка между тем мальчиком и девочкой показалась Лу Гуану очень даже милой. Видимо, их связывает очень крепкая дружба. Почему-то он чувствовал странное щемящее чувство в груди. Такая перепалка казалась ему сценой из другого мира, где есть место заботе, даже выраженной через крик, и где кто-то может беспокоиться о тебе. Чен Сяоши тем временем вскарабкался на платформу и стал стряхивать листья с волос. Его взгляд скользнул по пустой платформе и на секунду задержался на выделяющейся белой макушке, сидящей на дальней скамейке. — Лин, а это случаем сидит не тот мальчик, о котором весь наш городок говорит? — показывал Чен Сяоши девочке. Цяо Лин, наконец забравшись на платформу, посмотрела в указанном направлении. — Да, похоже на него. Может, поговорим с ним немного. — Лин и Сяоши направились туда, где сидел Лу Гуан. Беловолосый сидел в своих раздумьях и все так же продолжал смотреть на закат. Лучи солнца окрашивали рельсы в багровые тона, а небо словно полыхало огнем. — Ты чего тут один сидишь? — спросил Чен Сяоши, закрывая вид перед глазами Лу Гуана. Лу Гуан резко поднял голову. Перед ним стоял тот мальчик, который перелезал через забор, и та самая девочка, которая ругалась на него. Взгляд беловолосого зацепился на этих двоих. Они выглядят такими дружными… — Уходите, — сипло произнёс Лу Гуан, отводя взгляд. Он не хотел никого видеть. Не хотел ничьей жалости. Но Цяо Лин и Чен Сяоши не планировали уходить так скоро. Темноволосый мальчик сел на скамейку рядом с Лу Гуаном. Его взгляд упал ну руки беловолосого, где красовались ярко-фиолетовые синяки. Цяо Лин это тоже заметила. — Тебя побили? — спросила девочка, продолжая смотреть на следы от побоев. Лу Гуан инстинктивно закрыл их рукой. Мерзко. — Я же сказал, уходите, — повторил мальчик. Чен Сяоши и Цяо Лин сочувствующе переглянулись. Слухи о том, что какого-то ребенка избивают дома за способность, оказались правдивы. Убедиться можно было, стоило лишь увидеть этого мальчика. — Очень больно? — на вопрос Чен Сяоши ответили лишь молчанием в его сторону. — Как ты многословен, — съязвил темноволосый. — Чен Сяоши! — одернула Цяо Лин. — Да что я-то? Ничего страшного ведь не сказал. Я же не виноват, что со мной не хотят разговаривать! — возмущался Чен Сяоши. — А не надо потому что лезть к людям со своими глупыми идеями! И вообще, человек в одиночестве хотел побыть, а ты вторгся в его личное пространство! Перепалка между двумя детьми почему-то успокоила душу Лу Гуана и помогла утихомирить свои мысли. Ему было приятно наблюдать за этой милой картиной. — Я Чен Сяоши. А это Цяо Лин, — он махнул рукой в сторону девочки. — Она редкостная вредина, но на самом деле очень добрая! — Кто тут ещё вредина?! Чем я виновата, что мой младший брат такой дурак? Я же не виновата, что ты всегда всё делаешь наобум! Я за тебя переживаю! — Лу Гуан, — тихо проговорил мальчик, прижимая колени ближе к себе. Чен Сяоши тут же прекратил спор с сестрой и уставился на него с искренним интересом. — О, так ты всё-таки умеешь говорить! — воскликнул он, широко улыбаясь. — А то я уж думал, ты немой, как эта скамейка. — Сяоши! — снова одернула его Цяо Лин, строго смотря на брата. Она повернулась к Лу Гуану, и ее взгляд стал мягче. — Не обращай на него внимания. Он всегда такой... невоспитанный. Вдруг на заброшенной платформе снова воцарилась тишина. И она была не давящей. А компания Цяо Лин и Чен Сяоши, как ни странно, согревала внутренний холод Лу Гуана. Брат и сестра излучали то тепло, которое Лу Гуану несвойственно. В их словах и действиях не было жалости, которую Гуан так ненавидит. Был лишь простой прямой интерес и какое-то странное понимание. Особенно от этого мальчика. Он другой, совершенно другой. — Мы тебя не боимся, — вдруг сказал Чен Сяоши, прерывая тишину. — Все шепчутся, что ты... особенный. Но я думаю, что они просто дураки. Лу Гуан повернул голову в сторону Чен Сяоши. Его не боятся? Не презирают? Не ненавидят? Как-будто странный сон, но нет, это было вполне реально, даже слишком. Они втроем смотрели на закат и наслаждались мгновением. — Какая красота, — воодушевленно проговорила Цяо Лин. — Согласен. Жаль не сфоткаешь, — вздохнул Чен Сяоши, убирая руки за голову. — Зато можно запечатлеть в памяти. Такого никто не сможет у нас забрать. — И снова воцарилась тишина, которую в очередной раз нарушил Чен Сяоши. — Лу Гуан, а давай дружить? — с широкой улыбкой, с искоркой в глазах протянул мизинчик Сяоши, как закрепление данного предложения. — Я тоже хочу с тобой дружить! — Цяо Лин тоже улыбнулась, протягивая детский пальчик мальчикам. — Нам всё равно, что говорят другие про тебя. Мы видим, что ты очень хороший! Лу Гуан смотрел на двоих ребят и не мог поверить, что от него не отвернулись, а первые заговорили с ним, даже дружить захотели! Незнакомое тепло растопило лёд в груди беловолосого. Лу Гуан колебался, но на этот детский жест он ответил. Их пальцы ненадолго соприкоснулись, в знак закрепления дружбы. И в тот самый миг всё изменилось. Перед его глазами, которые вспыхнули голубым цветом, пронеслись обрывистые образы: смех, ссоры, совместные победы и потери, чья-то рука, тянущаяся к нему в темноте, и чувство... чувство дома. Это была не просто фотография, это было целое будущее. Их совместное будущее. А главное с Чен Сяоши, который уже стал для него лучом света в этой тьме. Лу Гуан не смог сдержаться. Впервые за долгие годы уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Она была робкой,почти забытой. Но это была улыбка. Цяо Лин и Чен Сяоши, увидев это милое выражение лица, кое-что поняли: они хотят осчастливить этого мальчика, который остался одинок в этом мире. Точнее был одинок. Теперь у него есть друзья, с которыми он видел будущее. Впервые Лу Гуан увидел в своей способности не проклятие, а намёк на надежду. Возможно, прошлое и нельзя изменить. Но будущее... будущее только начиналось. И главное совместное с ним. Лу Гуан до конца своей жизни будет помнить этот момент. И ему не нужна для этого фотография. Ведь этот счастливый осколок прошлого нужно запомнить, вонзить в свое сознание и помнить. Ведь именно этот осколок послужил рассветом в глубокой темной ночи. Только Чен Сяоши не стал осколком. Он для него больше, чем просто какой-то осколок или свет во тьме. Он стал его смыслом жить.

***

Так и проходили счастливые дни Лу Гуана в компании Цяо Лин и Чен Сяоши. Он по-настоящему улыбался и радовался каждому дню. Даже побои от отца стали чем-то отстраненным. Какая разница, накричат в очередной раз на него или снова будут проклинать, если его ждёт прогулка с двумя дорогими ему людьми. Лу Гуан бежал на ту заброшенную платформу с ожиданием чего-то хорошего. Эта станция стала чем-то вроде тайного места встречи. Оно было только для них. На заброшенной платформе никого не было. Лу Гуану делать было нечего. Так что он пытался балансировать на рельсах, раскинув руки, пока ждал своих друзей. Конечно, ему хотелось что-нибудь сфотографировать, но, к сожалению, фотоаппарата у него не было, как и телефона. Так что ему приходилось запоминать эту красоту. — Лу Гуан, ты же упадешь! — беловолосого мальчика взяли за руку. Это был Чен Сяоши. В его глазах читалось беспокойство за друга. Но это почему-то казалось милым. — Не упаду! Ты же всегда меня поймаешь! — улыбнулся Лу Гуан. Прошёл год с момента знакомства Лу Гуана с Цяо Лин и Чен Сяоши. Оказывается, они не кровные брат и сестра, как думал беловолосый. Называли они так друг друга, потому что знакомы чуть ли не с рождения, а их семьи очень дружны. Цяо Лин подходила к мальчишкам, и на ее лице красовалась мягкая улыбка. Каждый раз, как она наблюдала за этими двумя, душу наполняло тепло. Они были очень дружны и доверяли самые сокровенные вещи. — Чен Сяоши прав, ты мог пораниться. — Взгляд девочки снова зацепился за свежие синяки. Как бы ни хотелось, но эти побои не прекращались. Родители Цяо Лин и Чен Сяоши разрешали Лу Гуану отсиживаться у них дома и даже на ночёвку оставляли. Они понимали, что ребёнок ни в чём не виноват, а глупые предрассудки были не в силах прекратить, как бы ни пытались. На этот случай Чен Сяоши всегда носил с собой пластыри. Взяв один с белым котёнком, он наклеил на синяк. Конечно, это не уймет боль в руках, но милый жест заботы в очередной раз нарисовал маленькую улыбку на лице Лу Гуана. Видеть его счастливым хотелось вечно. Особенно Чен Сяоши. Но сегодня он пришёл, чтобы сказать одну не очень приятную вещь. Ни Цяо Лин, ни Чен Сяоши не хотели огорчать своего друга, который снова обрёл счастье. Они знали, что произошло с Лу Гуаном. Как он пережил утрату матери, как дома на нём срывается отец и как на него косо смотрят. Никто бы не захотел такой жизни. Иногда взрослому тяжело вынести подобное, а тут такие вещи происходят с ребёнком, которого было не за что винить. И ведь никто даже не соизволил помочь! Уму просто непостижимо! Чен Сяоши с Цяо Лин решили отложить разговор на конец прогулки. Сейчас им хочется побыть вместе с Лу Гуаном. Последний раз. И как назло, время пролетело слишком быстро. Словно прошла минута, но никак не несколько часов. Солнце начало заходить уже за горизонт. Пора уже идти домой. И Лу Гуану как можно дольше хотелось побыть в компании своих друзей. — Лу Гуан, иди сюда! — позвал Чен Сяоши своего друга. Как только Лу Гуан подошёл к тёмноволосому, тот резко поднял его на спину, вызывая смех. Вдруг в глазах появилась вспышка, и Цяо Лин, широко улыбаясь держала в руках фотоаппарат. Они втроём задорно смеялись. И в голове Лу Гуана пронеслась мысль: будь такая способность, как попадать в фотографии и возвращаться в прошлое, он бы всегда хотел сюда вернуться. Сумерки опускались на городок, и солнце почти зашло за горизонт. Пора домой. И никому не хотелось расставаться в этот приятный теплый вечер. Лу Гуан уже по привычке провожает Цяо Лин и Чен Сяоши домой. Это стала некой обыденностью для него. Да и какая разница, вернётся ли он поздно или нет, все равно в родном доме его никто не ждёт. И почему-то привычная тишина стала какой-то необъяснимо давящей. Вот, уже подходя к дому брата и сестры, Чен Сяоши остановился. Его взгляд был почему-то грустным. — Лу Гуан. — Чен Сяоши начал нерешительно. — Мы должны тебе кое-что сказать. — Беловолосый мальчик поднял на него глаза. Он уловил необычную серьезность в голосе друга. Такое впервые… — Мы не хотели тебе рассказывать в начале, но ты должен знать. Лу Гуан растерянно смотрел на Чен Сяоши. Во взгляде Цяо Лин он искал поддержку или хотя бы ответ, но он только больше вводил в заблуждение. — Мы... мы переезжаем в Гуйду… — выпалила Цяо Лин, не в силах смотреть на растущее смятение в глазах Лу Гуана. — Родители Чен Сяоши получили там новую работу, а мои фотостудию. И уже завтра вечером мы уезжаем… Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая. Лу Гуан стоял неподвижно и не мог принять услышанные слова. Его взгляд метался от Цяо Лин к Чен Сяоши, ища в их глазах намёк на шутку, но нашел лишь виноватую печаль. Он опустил голову, и к глазам подступали предательские слёзы. — Мы не хотим! — воскликнул Чен Сяоши, хватая его за руку. — Мы умоляли родителей! Но они сказали, что это важно... для нашего будущего. Лу Гуан сел на лавочку рядом. Слово "будущее" прозвучало горькой насмешкой. Оно не было в каком-то далёком и незнакомом Гуйду. Нет. Он не видел будущего без этих двоих, а главное без Чен Сяоши. Брат и сестра сели напротив Лу Гуана и положили на его колени фотоаппарат. Они знали, что их друг увлекается фотосъемкой. И решили сделать небольшой подарок в последнюю их встречу перед долгой разлукой. — Мы понимаем, что ты не можешь поехать с нами, как бы нам и тебе этого ни хотелось. И поэтому мы решили сделать тебе этот небольшой подарок, — улыбнулся Чен Сяоши той самой улыбкой, как в самую первую их встречу. Лу Гуан взял в руки подарок и прижал к груди. — Я буду хранить его. Всегда! — Давайте дадим друг другу обещание! — Чен Сяоши прямо как в первую встречу протянул мизинчик. — Обещаем, что обязательно найдём друг друга! — Да! Когда мы вырастем и когда мы снова встретимся, откроем своё дело. Вместе! Чтобы нам больше никогда не приходилось расставаться! Мы будем работать в фотоателье, а твоя способность будет помогать нам в поисках пропавших вещей! — воскликнула Цяо Лин, так же протягивая мизинчик. Лу Гуан смотрел на друзей, и в его глазах вспыхнули те самые образы будущего, которые он увидел впервый раз. Фотостудия, их взрослые лица, смех, совместная работа — всё это было их будущем, где не должно было быть месту печали и боли. — Я найду вас, — тихо, но твёрдо пообещал он. Его голос был едва слышен, но в нём читалась непоколебимость. — Когда я вырасту, я найду вас. Обязательно. Это моё обещание. Чен Сяоши смотрел на Лу Гуана. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и крепко обнял друга. Цяо Лин присоединилась к ним, и трое детей сидели, прижавшись друг к другу. Так они просидели с добрых минут двадцать. И Чен Сяоши первый ушёл домой. Ему тоже не хотелось расставаться со своим единственным другом. Цяо Лин была не в счёт. Она для него как старшая сестра. Так Сяоши её и называл. Они буквально выросли вместе. Она заботилась о нём и переживала. Порой даже, а точнее постоянно читала ему нравоучения. И проблема была в том, что у Чен Сяоши не было друзей, просто потому что он не хотел вести дружбу с детьми, которые обижали Лу Гуана. Они не стоят этого. Лу Гуан вместе с Цяо Лин все ещё сидели на лавочке. — Ты знаешь… — тихо начала Цяо Лин, глядя на темнеющее небо. — Сяоши... он никогда ни с кем так не дружил. До тебя. Лу Гуан молча сжал в руках подаренный фотоаппарат. — Все считают его слишком эмоциональным и навязчивым. — Цяо Лин горько улыбнулась. — А он просто и не умеет по-другому. И когда другие дети отвернулись от тебя, он первый подошел. Потому что увидел в тебе что-то настоящее. Рядом с тобой он понял, что может быть открытым полностью. Только с тобой. И он доверяет лишь тебе. — Лу Гуан кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Ком застрял в горле. — Он будет скучать по тебе. — Голос Цяо Лин дрогнул. — Мы оба будем. Ты стал... семьёй для нас. Для Чен Сяоши ты не просто друг. Ты явно больше значишь для него. Лу Гуан посмотрел на эту девочку, которая за год стала ему сестрой, которая заботилась о нём, когда его собственная семья отвернулась. Он видел в её взгляде не только печаль, но и страх. Страх за него. — Обещай, что ты обязательно дождешься того дня, когда мы снова встретимся. И что ты всегда будешь рядом с Чен Сяоши. — Я обещаю, — прошептал Лу Гуан. — Я буду ждать. Сколько потребуется. — Мне пора, — сказала Цяо Лин, поднимаясь. — Завтра... завтра мы уезжаем в шесть вечера. Если... если захочешь проводить... Она не договорила, понимая, как это может быть больно. Лу Ган остался сидеть на лавочке один, когда Цяо Лин скрылась за дверью своего дома. В руках он сжимал фотоаппарат. Это символ обещания, символ их будущего, которое теперь казалось таким далёким. Ночь опустилась на городок, но Лу Гуан не двигался с места. Он смотрел на звёзды, ища какое-то решение. Но они явно ничего не смогут ему сказать. — Я найду вас, — прошептал Лу Гуан своё обещание. — Что бы ни случилось, я найду вас. И Лу Гуан не был готов прощаться со своими друзьями. Он смотрел на поезд, где с вещами стояли Чен Сяоши и Цяо Лин. Он не плакал. Но в его глазах была видна читаемая печаль. Чен Сяоши с Цяо Лин долго обнимали Лу Гуана. Им тяжело было его отпустить, так же как и ему было тяжело отпустить их. Отстранившись, Чен Сяоши вытащил из кармана фотографию, ту самую, которую они сделали вчера на заброшенной платформе, и отдал её Лу Гуану. — Храни её, пожалуйста. Пусть она будет тебе напоминанием о самых теплых деньках. По платформе раздался свист поезда. Это означает, что скоро отправление. Названые брат и сестра заходили в поезд, они обернулись, чтобы в последний раз взглянуть на друга. — Обещай, что, как только мы встретимся, ты узнаешь нас! — в унисон крикнули дети. — Обещаю! Я обещаю! Они смотрели друг на друга. В глазах Чен Сяоши читалась нерешительность. Поезд был готов вот-вот отправиться, как темноволосый выбегает и чуть ли не сбивает Лу Гуана в объятиях. Они такие крепкие и тёплые, как никогда. — Пока мы в одном времени — нам суждено встретиться. Пожалуйста, дождись нас. — и Лу Гуан просто стоял рядом, не в силах что-то сказать. Он обещал. Значит, он выполнит это обещание. Чен Сяоши, отстранившись от друга, снял часы со своей руки и отдал Лу Гуану. Поезд начал отправление. И Лу Гуан бежал за ним, пока он совсем не скрылся из виду, где-то далеко за горизонтом. Это было не "до свидания". Это было "прощай". И Лу Гуан, сжимая в своих руках фотографию с часами, знал — каким бы долгим и тёмным ни был предстоящий путь, он пройдёт его. Ради этого обещания. Ради них. Теперь у него была цель. Теперь у него было будущее.

***

Прошло уже довольно много времени. Дни сменялись неделями, недели месяцами, а месяца в томительном ожидании превращались в года. И каждый день Лу Гуан приходил на ту заброшенную платформу в надежде снова увидеть того самого взлохмаченного, бойкого мальчика с широкой и дерзкой улыбкой на лице. Но Лу Гуан понимал, что он очень далеко. И даже несмотря на то, что платформа превратилась уже в развалины, он всё равно приходил в самые памятные дни, проведенные с этими двумя детьми. Лу Гуан вырос. Из тощего испуганного мальчика превратился в высокого худощавого юношу с вечно отстранённым взглядом. Белые волосы по-прежнему выделялись на фоне других, а серо-голубые глаза все так же несли пустоту. Свою способность беловолосый применял для помощи другим, тем самым копил себе деньги на переезд и обучение. Иногда, стоя на платформе, он закрывал глаза и представлял, как слышит знакомые шаги, как чья-то рука хватает его за плечо, и дерзкий голос кричит: "Лу Гуан! А я тебя нашёл!" Но открывал глаза и видел лишь пустоту. Обещание, данное детям, стало смыслом жить дальше. Оно было тем, что заставляло его терпеть побои отца, насмешки одноклассников и гнетущее одиночество. Оно было светом в конце тоннеля, таким далёким, но таким желанным… Как только Лу Гуан выпустился из старшей школы, сразу же собрал свои вещи и отправился в Гуйду на поиски двух давних друзей. Он ждал этого момента слишком долго. Он глянул на время. Часы, которые Чен Сяоши подарил Лу Гуану, были маленькими, но привычка всё время их носить осталась. Это было своего рода олицетворение, что его друг всегда рядом. Как только поезд тронулся с места, это означало одно — Лу Гуан сделал первый шаг в свою новую жизнь. Шаг навстречу надежде. Он смотрел, как отдаляется от его взора городок, который никогда не был ему домом. Но ещё он видел отголоски прошлого, сжимая в руках потрёпанную фотографию семилетней давности. Видел кратковременное детство с Чен Сяоши, которое, к сожалению, не вернёшь. Но ему не нужно прошлое. Лу Гуан стремится к светлому будущему. И, ступив на платформу Гуйду, беловолосый, вздохнув полной грудью, отправился на поиски. Первым делом парень снял квартиру. Ему же нужно где-то жить во время своих поисков и обучения. И он выбрал только один и единственный колледж в Гуйду. Что-то ему подсказывало, что именно там он и встретит своего Чен Сяоши. И как знал ведь. Тогда уже вечерело, и беловолосый проводил свободное время от учёбы в колледже на баскетбольной площадке. Лу Гуан в очередной раз делал фотографию заката. На удивление, давно подаренный фотоаппарат, который выглядел уже слишком потрепанно, отлично работал. — Осторожно! — предупреждающе крикнул кто-то вдалеке. Лу Гуан оборачивается, и прямо ему в лицо прилетает мяч. Не удержав равновесия, беловолосый парень упал на резиновую поверхность, а фотоаппарат вылетел из рук. Он лежал так минуту, пока к нему не подбежали старшекурсники, что играли в баскетбол. — Ты живой? — Всё нормально? Слишком много голосов. И среди незнакомых звуков он услышал нотки того самого тепла. — А ну извинитесь! Эй, ты как? — к лежащему Лу Гуану, который приходил в себя после неслабого удара по лицу, подошёл парень. В серо-голубые глаза бросились темные и непослушные волосы и та самая улыбка из далёкого детства. — Помощь нужна? Это был он. Лу Гуан сразу его узнал, но от шока был не в силах вымолвить хоть слова. Взгляд в эти знакомые глаза, в это мягкое выражение лица, словно остановил время. Годы тоски, пустоты и надежды сжались в один щемящий момент. Лу Гуан медленно приподнялся, чувствуя, как горит щека от удара мячом. — Ничего, — хрипло проговорил Лу Гуан. — Всё в порядке. Чен Сяоши взял в руки фотоаппарат, проверяя на повреждения. Почему-то он казался ему таким знакомым. Хоть он и был уже потрепан временем, все равно было видно, что с вещью бережно обращались. В глаза Сяоши бросилась маленькая фотография, которая валялась рядом с фотоаппаратом. Видимо, выпала из кармана того парня. Взяв её в руки, Чен Сяоши сразу обернулся и встретился с серо-голубыми глазами. Все те же белые выделяющиеся волосы, кошачий пронзительный взгляд с нотками отстраненности, кажется, давно были уже забыты. Но стоило лишь взглянуть на отголосок прошлого, как детство, словно диафильм, заиграло у него в голове. — Лу Гуан? — пробормотал Чен Сяоши, не веря в происходящее. — Да? Что такое, Чен Сяоши? Да, это точно был он. Это было он! Его Лу Гуан! Чен Сяоши, не сдержав порыв своих эмоций, влетел в своего давнего друга и крепко обнял. Он вот-вот был готов разреветься от счастья. Ему мешало это сделать лишь то, что он находился на баскетбольной площадке. — Я очень рад тебя видеть! — шмыгнул носом темноволосый. — Я тоже очень рад тебя видеть, — с заметной улыбкой проговорил Лу Гуан. В тот день он вместе с Чен Сяоши играли в баскетбол. Друг детства даже удивился его способностям в игре. Тогда они и стали напарниками. Доверяющими друг другу не только пас, но и свою жизнь. Под вечер они вдвоем отправились в фотоателье. Цяо Лин встретила давнего друга так же радостно, как и её брат. В ту ночь они проговорили до самого утра. Лу Гуан наблюдал за привычным поведением брата и сестры. Что могло остаться неизменным, так это вечные перепалки между этими двумя. И это вызывало тёплые чувства. Чен Сяоши рассказывал о своей жизни в Гуйду вместе с Цяо Лин. Как они сначала проходили через трудности, осваивали новое место жительства, как скучали по другу и как его не хватало. Лу Гуан узнал, что родители Сяоши спустя год после переезда просто ушли. Это казалось таким странным… Лу Гуан прекрасно помнит, как родители темноволосого заботились о нём и как они его любили. Значит, те слова "для нашего будущего", были не просто пустым звуком. И Лу Гуан с Чен Сяоши выяснят, что с ними произошло. Ещё Гуан узнал, что оказывается у Сяоши есть способность погружаться в прошлое через фотографии, которая передалась ему от матери. И беловолосый тогда понял, что не один такой. Больше не один. “Я выполнил своё обещание” Поездка в Брайтон, окончание колледжа, открытие фотоателье, погружения и выполнение самых страшных заданий — всё это пролетело в одно мгновение. Троица, как и мечтала в детстве, открыла своё дело. Лу Гуан и Чен Сяоши благодаря своим способностям погружались в прошлое и помогали нуждающимся. Каждое мгновение, проведенное в компании Чен Сяоши и Цяо Лин, было пропитано счастьем. И казалось, его никто не мог разрушить. Но в один день спокойной жизни в фотоателье суждено было прекратиться. Крики отчаяния, кровь на руках, глаза, когда-то горящие ярче самой звезды, медленно угасали и становились стеклянными. Тело холодело на руках, а теплая кровь больно обжигала, заставляя дрожать. Поток слёз невозможно остановить. Лу Гуан не мог поверить в происходящее. Как… Почему? Как это могло произойти? Почему Чен Сяоши умер…? Лу Гуан тогда не мог дать чёткого ответа. В тот злосчастный день фотоателье было наполнено истошным криками и рыданиями беловолосого. Он не мог поверить и смириться с потерей. Он не мог потерять того, кого ждал столько лет. Лу Гуан решается на отчаянный шаг. Он рискнет и вернётся в прошлое. Изменит события. Плевать он хотел на правила, которые сам же себе и вбивал в голову. Ему безразлично то, что будет с ним за нарушение временных законов, если рядом нет Чен Сяоши. Он винит себя. Винит, что был невнимательным, недальновидным и таким… Он просто ужасен. "Обещай, что ты обязательно дождешься того дня, когда мы снова встретимся. И что ты всегда будешь рядом с Чен Сяоши." Он не сдержал этого обещания. Он подвёл всех. Лу Гуан, не колеблясь, возвращается в тот день, когда он спустя много лет встретил Чен Сяоши на баскетбольной площадке. И… он не узнал его. Что..? Но как..? Почему? Лу Гуан тогда вспомнил один суровый урок из жизни: "любое действие должно быть взвешено и продумано, иначе последствия будут необратимы". С того дня Лу Гуан снова превратился в того самого мальчика из детства, который жил без смысла, с отстраненным и пустым взглядом. Только в этот раз смысл жить у Лу Гуана был. Он лишь хочет всеми силами его вернуть к жизни. Спустя несколько погружений Лу Гуан понял, как избежать эту точку невозврата. Чен Сяоши не помнит детства с Лу Гуаном, просто потому что его и не было там. Тогда беловолосый выяснил, что в этом замешаны ещё люди, а главное — родители Чен Сяоши. Все-таки не зря они переехали в Гуйду. Лю Сяо, Вейн, близнецы, пожар в Брайтоне, пропажа Ся Фея и родителей Чен Сяоши — всё это было связано между собой и приводило к смерти. Лу Гуан понимал, что они хотят в первую очередь избавиться от него. Потому что именно он стал той самой переменной во всех планах. И если быть честным с самим собой, Лу Гуан хотел, чтобы пуля прилетела именно в него, как и должна была. Но… Видимо, судьба решила ещё поиздеваться над ним. Каждое погружение заканчивалось выстрелом. И этот повторяющийся цикл, казалось, не мог прекратиться. Лу Гуан держал в руках мёртвое тело и чувствовал, как холодный металл прикоснулся к голове. — Бессмысленно пытаться. Ты ничего не исправишь. И комнату пронзает звук выстрела.

***

Лу Гуан просыпается, резко распахивая глаза. Он тяжело дышал, холодный пот стекал по нему ручьём. Снова кошмар, так ещё и с воспоминаниями о детстве. Вот уж попал… Беловолосый огляделся. Он сейчас в своей комнате, которую делил вместе с Чен Сяоши. От упоминания последнего стало тошно. Он лежал, уставившись на верхний ярус кровати, пытаясь отдышаться. В горле стоял ком, а в ушах все еще звенело от криков отца и звука выстрела из кошмара. Он с трудом поднял руки. На них не было свежих синяков. Руки были перебинтованы, и жгучая боль вернулась. Тело болело до безумия сильно. С трудом приподнявшись на локтях, он ещё раз оглядел комнату. Уже утро. Лучи солнца проникали в помещение, пытаясь осветить самые тёмные уголки. И взгляд Лу Гуана упал на темную макушку с непослушными волосами. Голова Чен Сяоши лежала на постели, и сам он мирно посапывал. Это напомнило ему момент из Брайтона, когда Лу Гуан упал в обморок из-за переутомления. Тогда темноволосый не протяжении всей ночи не отходил от его кровати. Лу Гуан пытался встать, но слабость и боль в мышцах взяла своё. Он снова лёг на кровать, смотря на верхний ярус. Гуан не может представить, что будет после того, как проснётся Чен Сяоши. И как знал ведь. Из-за копошений на кровати Чен Сяоши проснулся и сонно потёр глаза. Их взгляды встретились, и они не могли подобрать слов. Темноволосый лишь взял перебинтованную руку и аккуратно ее поглаживал, как бы успокаивая. Лу Гуан смотрел на него, и в его глазах медленно проступало осознание. Стыд. Боль. Изнеможение. Он попытался отвести взгляд, но Чен Сяоши не позволил. — Не надо, — прошептал брюнет. — Не отворачивайся. Пожалуйста.— Лу Гуан слабо сжал пальцы на руке Чен Сяоши, но всё же отвернулся. Это едва заметное движение, но для обоих оно значило больше любых слов. — Я… Лу Гуан, нам надо поговорить, — тяжело вздохнул Чен Сяоши. Беловолосый, все так же отвернувшись от собеседника, был не силах начать этот разговор. — Я не уйду, — настойчивее сказал Чен Сяоши. — Я не уйду, пока ты не посмотришь на меня. — Я тебе противен… Ты меня ненавидишь… — Нет! Лу Гуан, ни в коем случае! — Чен Сяоши встал, помогая сесть Лу Гуану. Лучи солнца лишний раз подчеркнули бледное лицо, яркие синяки под глазами, следы удушья и разбитую щёку. От этого Чен Сяоши было не по себе. Как он вообще мог себе позволить ударить своего же парня?! На звуки из комнаты пришла Цяо Лин и села на кровать рядом с друзьями. Ей самой больно видеть Лу Гуана в таком виде. — Я ненавижу себя! Я ненавижу то, что заставил тебя дойти до этого! Я ненавижу, что ты прошёл через столько боли в одиночку! — Чен Сяоши подушечками пальцев гладил щеку, где красовался фиолетовая отметина. Его взгляд переместился на шею с такими же отметинами, и он был готов заплакать. Но сейчас не время. Ему нужно побыть сильным, как делал это Лу Гуан все время. — Прости меня, — сдавленно выдохнул Чен Сяоши, прижимая перебинтованную ладонь Лу Гуана к своей груди, прямо к сердцу. — Прости меня за те ужасные слова. Прости за то, что ударил тебя. Я не думал... я не хотел… И тишина снова воцарилась в комнате. Лу Гуан был не в силах держать всю боль в себе. Он схватился за футболку Чен Сяоши и склонился перед ним, шепча свои сожаления и страхи. — Я... я боялся, — тихо проговорил Лу Гуан, и это первое честное признание стало началом обвала. — Я боялся, что ты посмотришь на меня именно так… Слёзы не стекали с его глаз. Он просто хватался за футболку Сяоши, боясь, что в очередной раз он снова уйдет и на этот раз уже никогда не сможет вернуться. Казалось, Лу Гуан сейчас задохнется от боли, которую сдерживал так долго. Он просто срывал голос, раздирая глотку криками, наполненными горечью. Цяо Лин и Чен Сяоши видели, как дорогой им человек прямо перед их глазами ломался, как выплескивал всю свою боль. Так непривычно видеть человека, который всегда казался таким холодным, сейчас прятал свое лицо от всего мира и сдерживал слёзы. Это было невыносимо. Но сейчас им нужно быть стойкими. — Я видел... Я видел, как ты умирал на моих руках... Снова и снова. И каждый раз я был бессилен... Каждый раз я терял тебя… Я каждый раз терял вас! — не сдержавшись, он позволил слезам потечь по щекам. — Сколько раз ты видел наши смерти? — спросила Цяо Лин. — Я не помню… Я сбился со счёта. — Эта информация выбила из колеи. Это было не одно погружение. Это были сотни неудачных попыток. Как он не терял надежды спустя столько провалов… — Я не мог смотреть вам в глаза, зная, что подвёл вас! Я не смог сдержать то обещание! Я хотел всё исправить... — Лу Гуан говорил теперь быстро, словно прорвало плотину, сдерживающую годы молчания. — Думал, если спасу тебя, если изменю прошлое... всё будет хорошо. Но я только всё испортил! — Лу Гуан, посмотри на нас. — Беловолосый наконец поднял голову с покрасневшими от слёз глазами на своего парня и Цяо Лин. И они улыбались… Прямо как в тот день, когда они познакомились. Брат и сестра обняли дорого им человека. Лу Гуан с недоумением смотрел на стол, где лежала детская фотография. — Мы не просим тебя рассказать все сейчас, — мягко говорила Цяо Лин. — Но мы просим тебя позволить быть рядом. Дай нам разделить эту ношу. Дай помочь тебе. Как ты помогал нам. Всегда. — Как вы можете так говорить после всего, что я сделал…? — хриплым голосом говорил Лу Гуан, не веря в происходящее. — Ты спасал нас, — возразил Чен Сяоши. — Снова и снова. Ты боролся за меня, даже когда я этого не знал. — Ты боролся с самой судьбой. Ты пошел на этот отчаянный шаг ради нас, несмотря ни на что. — Цяо Лин гладила Лу Гуана по голове, успокаивая его. Постепенно его дыхание выровнялось. Даже этот способ работает на нём. —Мы и вправду не помним тебя ребенком и как мы проводили время в детстве. Но… Если ты позволишь узнать, позволишь наконец себе рассказать о той боли… Мы тебя поддержим. — и Лу Гуан понимает, что Цяо Лин знала всё, но просто молчала. Смотря на ту фотографию, он понял, откуда Сяоши узнал про то, что он не помнит его ребёнком. Он расскажет. Обязательно всё расскажет. — И будем рядом. Наверное, это мы обещали когда-то в детстве? — с улыбкой спросила Цяо Лин. Крепкие и такие тёплые объятия позволили напряженному сжатому телу наконец медленно расслабиться. Тишина в комнате больше не была тяжёлой. Она была наполнена звуком их дыхания, синхронизирующего с тихими всхлипами Лу Гуана, невысказанными словами, морем пролитых слёз и мучительной, но такой желанной надеждой. Чен Сяоши и Цяо Лин понимали — путь к исцелению будет долгим. Раны, особенно те, что не видны глазу, заживают медленно. Но они наконец сделали первый шаг. Самый важный. Лу Гуан наконец обнял своих друзей в ответ. Ощутив наконец долгожданное, но такое непривычное тепло, Лу Гуан увидел двух жизнерадостных детей, мелькающих перед глазами. Где-то в самом тёмном углу комнаты стоял беловолосый мальчик с поникшими глазами. Мальчик и девочка с темными волосами взяли его за обе руки и вывели на свет. В глазах маленького Лу Гуана загорелась жизнь, а комнату наполнил звонкий и искренний детский смех. Три ребёнка рассеялись, оставив за собой приятное и согревающие чувство. Впервые его галлюцинации не принесли боль, а наоборот успокоили. Наконец Лу Гуан мог спокойно раствориться в тёплых объятиях своих давних друзей. Взглянув на стол с фотографией, он прикрыл глаза. Обещание, написанное на ней, было выполнено. "Обещай, что в любой временной линии ты всегда будешь рядом со мной."