Малиновое мохито

Чан поочерёдно разлепляет оба глаза и сразу же тянется за телефоном, чтобы узнать который час. 9 утра. Первой мыслью становится “рановато для выходного”, второй — всего пять часов с тех пор, как он закрыл глаза. Быстро проглядывая уведомления на экране блокировки и замыленым взглядом не замечая чего-то сверх важного и срочного, Чан с громким вздохом поворачивается на другой бок, накрываясь одеялом с головой. Он приятно утопает в ортопедической подушке и хочется пролежать так весь день, а лучше три. Но, к сожалению, желудок с ним категорически не согласен, о чём громко извещает бурчанием. — Предатель. Бубнит Чан, откидывая одеяло и с горечью вылезая из комфортного тёплого кокона. Мурашки бегут по ногам, стоит ступням коснуться ледяного пола. Ночь сегодня была крайне холодной для весны, поэтому Чан, ойкая и шипя, бежит закрывать приоткрытое на ночь окно. Обычно он так сильно не мёрзнет, но, наверное, просто пол совсем заледенел. Возможно, всё же стоит постелить коврик, как уже давно предлагает Джисон. Кстати о нём. Чан выходит из комнаты и сразу чувствует, насколько в квартире теплее, чем в его спальне. Вообще она у них с Джисоном общая, но из-за того, что омега гораздо чаще работает по ночам, он оборудовал себе отдельную комнатку, чтобы ничего постороннего не мешало концентрации и вдохновению в периоды помешательства (так он их ласково обзывал). Ещё иногда Чану нужно побыть наедине с самим собой и разного рода мыслями, и чаще всего такое настроение появляется именно ночью, потому он, не рискуя тревожить и так хрупкий сон своего альфы, запирается в отдельной спальне, пытаясь справиться с тем, что происходит у него в голове. Чан чистит зубы и умывается чуть тёплой водой, чтобы немного взбодриться. Почему-то слегка тянет в пояснице, может, он спал в странной позе или повернулся как-то не так. Омега пытается не накручивать, ведь всё спокойно объясняется регулярным недосыпом и неравномерным питанием, чем он пренебрегал бы гораздо чаще, если бы не Джисон. Чем больше он думает о своём альфе, тем больше внутренний омега скучает и просится к своей паре. Он чувствует свежий аромат мохито ещё до того, как доходит до гостиной. Джисон с кем-то переписывается, сидя на большом мягком молочном диване, который они тщательно искали целую неделю после переезда в эту квартиру. На нём серые растянутые треники и чёрное худи, так любимое Чаном, которое он регулярно таскает для своего гнезда и иногда использует для вещей, которые лучше не озвучивать, чтобы Джисон не слишком бахвалился, насколько Чан без ума от него и его запаха (он и не скрывает). Он выглядит таким тёплым, мягким и вкусным, что внутренний омега Чана облизывается и топчется, в нетерпении охотничьего прыжка на свою добычу. Как только альфа краем глаза замечает силуэт Чана, он отрывается от экрана и поднимает голову, мягко улыбаясь. — Доброе— Джисон не успевает договорить, как омега в секунду оказывается почти полностью на нём, как можно скорее прижимаясь к запаховой железе, чтобы смешать их феромоны. Чан зарывается лицом в ворот худи — вдыхает, трётся и помечает альфу так, будто от этого зависит его жизнь. Альфа, изначально задыхавшийся от резкого покушения на себя, теперь хихикает, запуская ладонь в светлую копну волос. — Уф, может и не доброе. Ты сегодня рано. …Ты же ложился? Интонация Джисона намекает на то, что он уже готов услышать, что Чан не спал два дня, как минимум, но продолжает заботливо почёсывать его затылок и зарываться пальцами в растрёпанные кудри. Омега угукает и замирает, удовлетворённо выдыхая, когда их запахи перемешиваются, и в гостиной пахнет малиновым мохито. Уже утихомирившись, но всё ещё не отлипая от шеи Джисона, Чан замечает, что ему всё ещё прохладно, очень странно. У них достаточно тепло, иногда даже душно. Он предпочитает ходить по квартире в одних трусах или штанах, так как в определённые дни одежда может очень сильно перегружать сенсорные ощущения и просто бесить текстурой или материалом. Но даже сейчас в футболке и штанах, его как будто ещё немного и начнёт потряхивать. Омега ныряет ладонями под худи Джисона и устраивается на его плече удобнее, чтобы как можно больше тепла касалось его. Для Джисона это не проходит незамеченным. — Тебе холодно? Он поочерёдно касается лба, шеи и ладоней омеги. — Странно, вроде тёплый как всегда, даже горячий. На, накинь моё худи. Внутренний омега приходит в щенячий восторг, размахивая хвостом и урча от удовольствия. Когда альфа натягивает, продевает и поправляет всё так, чтобы было уютно и тепло, Чан в не меньшем восторге, кутается в худи, наполняя лёгкие запахом Джисона. Тот же остаётся в одной майке, которая совсем не скрывает его чёрных татуировок, так выгодно смотрящихся на смуглой медовой коже. Чан пожирает глазами каждую знакомую букву и линию, не скрытую тканью, чувствуя, как его альфа буквально излучает силу и уверенность, при этом оставаясь домашним мягоньким комочком, в который то ли хочется заползти самому, то ли спрятать его ото всех в своём кармашке. Быстро обернув руки вокруг внушительного бицепса, в который Чану, возможно чуть чаще, чем было бы прилично, хотелось вцепиться зубами, омега устраивается поудобнее, поглубже устраиваясь на диване, чуть проваливаясь и прижимаясь щекой к тёплому плечу. — Пять часов… Отвечает Чан с довольным вздохом и небольшим запозданием. Джисон театрально вздыхает, хватаясь за голову и сердце одновременно. — Пять часов сна? В первый выходной в этом месяце? Немыслимо, придётся уложить моего сладкого маленького омегу спать пораньше! Чан прыскает, дразняще царапая зубами беззащитное плечо. Джисон ойкает и в отместку роняет омегу на диван, придавливая своим весом, тут же вылизывая незащищёную шею. Чан громко смеётся, издаёт смешные визги и делает вид, словно пытается вырваться, практически мурлыча от прикосновений языка к чувствительной коже. Джисон оставляет смазанные поцелуи и жадно вдыхает запах малины, прикусывая правую сторону шеи и почти задевая их союзную метку, а у Чана что-то внутри трепещет и разливается по всему телу, заставляя дать альфе больше доступа, чтобы он бесконечно помечал, трогал и любил. Тёмно-синие волосы Джисона попеременно лезут ему то в глаза, то в рот, заставляя фыркать и жмуриться. Чан от этого быстро устаёт, поэтому тянет голову альфы на себя, чтобы, наконец, нормально поцеловать. Дразняще цепляет губы зубами, чтобы тут же трепетно прижаться ближе, насколько вообще возможно. Джисон шумно дышит, стараясь отвечать с тем же запалом, и залезает руками под худи, жадно оглаживая каждый сантиметр кожи, до которого может дотянуться. Чан хихикает от щекотки прямо в поцелуи, заставляя альфу заражаться широкой улыбкой. У Джисона в глазах смешинки и бездонная горячая пропасть, опоясанная шоколадными окружностями радужки, которые будто светятся изнутри, каждый раз, когда Чан встречается с ним глазами. Нежную атмосферу неожиданно нарушает урчание желудка. Чан готов зарычать от настолько неудачного тайминга, и удручённо вздыхает, когда альфа с него поднимается. Сразу становится холоднее и самую чуточку пусто. Чан это чувствует очень ярко, хоть и не понимает почему. Порозовевший, растрёпанный с кое-где влажными от слюны губами и щеками, Джисон фыркает, легонько хлопая ладонью по худи поверх живота омеги. — Кажется, кто-то голоден. Придётся альфа-мужу взять всё в свои руки. Оставляя несколько громких чмоков на лице омеги, Джисон, довольный вызванными им ямочками на любимых щеках, вскакивает с дивана и направляется на кухню, совмещённую с гостиной. Роется в холодильнике, шкафах, мило подпрыгивает, где не хватает роста, и сверкает своей очень жмакательной попой прямо перед Чаном. В пяти метрах, но прямо перед лицом. Омега опирается на спинку дивана, кладёт на неё руки, упираясь в сложенные ладони подбородком, и наблюдает, как альфа суетится на кухне. — Мы не в браке. В максимально шутливом тоне подмечает он. Джисон резко оборачивается и направляет вилку в сторону Чана, поднимая брови. — Пока не в браке. Выдерживает паузу, разворачивается и начинает замешивать ингредиенты для теста. Чан жмурится и про себя пищит от смущения, упираясь лбом в спинку дивана, сползая вниз и устраиваясь на нагретом Джисоном месте. — Детка, как ты настроен на панкейки? Банановые. В голосе альфы слышна нескрываемая гордость. Чан сглатывает начавшую выделяться от двух слов слюну. — Ммм, уже представляю, как жую их. — Заказ принят, ожидайте. Омега отвлекается на вибрирующий между подушек дивана телефон Джисона, оставленный во время их кувырканий. На экране высвечивается два уведомления от Чанбина. Три. — Переписывался с Бини? Джисон гремит венчиком, зачем-то пытаясь его перекричать. — Ага. У него снова фаза “Помогите, я люблю Хван Хёнджина”. Шестая за полгода. Чан протягивает звук умиления, словно от видео с щенятами. Джисон громко вздыхает. — Это только кажется милым, пока эти сообщения не валятся на тебя, как… что-то, чего много. Что, кстати, очень несправедливо! Почему тебе он пишет по работе, а мне нужно вот эти тонны сахара читать? Просто почему… Чан гаденько хихикает. — Потому что я его хён. Джисон вздыхает, словно держит на своих плечах все проблемы человечества. — Ну, пиздец. — А ещё я больший трудоголик в нашей паре. Хён занят работой. — Ага, особенно вчера в Геншин три часа гонял с Феликсом. Чан возмущённо фыркает. — Впервые за два месяца! Ты знаешь, как он жестоко подсадил меня на него, а сам перестал играть. — Ладно-ладно, он теперь занятой дядя-хореограф. Детки его обожают. Джисон стопорится. — Нет, ладно, просто он никогда не кошмарит их так, как Минхо-хён.. Чан хихикает и берёт телефон альфы в руки. — Ага, их вторичный пол постоянно путают, не пытаясь посмотреть чуть дальше внешности. Так что, можно почитать? Омега не пытается скрыть свой интерес. — Если из тебя не вытечет радуга на диван до того, как я пожарю панкейки, то конечно. Пока альфа договаривает, Чан уже снимает блокировку телефона своим отпечатком и листает переписку вверх. Сходишь со мной посмотреть кольца если у тебя будет время завтра? Передавай ему привет кстати Я пожалуюсь Чани-хёну Где уважение к старшему лучшему другу???!!

[8:40 am] и тебе доброе утро хён😑

Он такой, понимаешь, прям вот ТАКОЙ🤲 Я чуть не расплакался, что должен его оставить А он лежал такой завёрнутый в одеяло словно моти Я сегодня на работу выходил Без шансов, вообще, абсолютно. В тот момент я понял, что пропал. И он ТАК МИЛО ЗАХИХИКАЛ😭 Кажется я что-то сказал про то, как он похож на принца Длинные чёрные волосы на плечах так красиво закручивались от влажности…. А он поставил над нами обоими зонтик…. посмотрел мне в глаза…. Я подошёл спросить все ли в порядке А ещё очень грустный и заёбанный😔 Он так ровно стоял под фонарём, свет ТАК красиво падал на него Сцена из дорамы так в реальности не бываеееееет ну вот к а к так сошлись звёзды, что мы пересеклись под единственным работающим фонарным столбом на тёмной улице, пока шёл дождь Их никогда не будет достаточно😤 И не говори какой по счёту за этот год! Извиняться не буду У меня снова этот период😌 Чанбин, с виду серьёзный альфа или бета, был на самом деле очаровательным дурашливым омегой с гигантским крашем в Хван Хёнджина — невероятно творческого и привлекательного омегу. Судя по тому, что они обсуждали ещё вчера, Чанбин планировал сделать Хёнджину предложение и очень переживал, что может что-то испортить, потому что предложение должно быть идеальным! Альфа стойко терпел нытьё своего друга, уверяя, что Хёнджин будет в восторге даже от бумажного кольца. Чанбин грозился сделать презентацию, почему этого недостаточно. Чан отложил телефон, услышав шкворчащую сковородку. Джисон напевал какую-то мелодию, покачивая бедрами и орудуя лопаткой, и Чан почувствовал, как его внутренний омега замер, заворожённый тем, как его пара выглядела по-домашнему, трудясь у плиты. Когда ты трудоголик до мозга костей, трудно найти человека, который сможет удачно сочетать ваши различающиеся графики, ещё и распределять бытовые моменты. И Чану невероятно повезло найти такого человека, настолько заботливого и любящего альфу. Когда твоя пара выстраивает баланс между бытом, работой и временем, личным и общим, начинаешь чувствовать себя, словно за каменной стеной. Сразу гораздо больше вещей кажутся подъёмными и возможными, ведь даже если что-то пойдёт не так, родной человек всегда тебя подхватит и даст возможность отдохнуть и перезарядится. Чану иногда хватало просто присутствия Джисона с зоне досягаемости. Раньше альфа вообще не был таким хозяйственным. Пару лет назад, когда они только познакомились через Чанбина, оба были в раздрае от физического истощения, отсутствия вдохновения и концентрации. Не слишком следили за собой и окружением, с неуёмным желанием выцепить из беспорядочного клубка мыслей в голове что-то стоящее нового трека. Объединившись мыслями и навыками, они смогли увидеть то, до чего возможно сами поодиночке не дошли бы. Чан был так впечатлен скиллами Джисона, что за одну ночь дал ему послушать все свои демки и показал абсолютно все черновики, расспрашивая про их потенциал. Альфа тогда валился с ног и под утро уснул прямо на диване в студии, и даже ласковые потряхивание не могли его разбудить. Омега тогда впервые смог услышать его запах, и понял, что хочет, чтобы аромат свежего мохито никогда не покидал его надолго. А с панкейками у них была отдельная история. Они тогда уже были друзьями, и у Чана выдалась ужасная неделя, под конец ещё и течка началась с такой силой, будто хотела его добить. Он почти четыре дня отлёживался дома на подавителях и обезболивающем, без сил выйти в магазин или заказать доставку. Каково было его удивление, когда на второй день Джисон, тоже напичканный подавителями, чтобы не тревожить омегу своим запахом, словно рыцарь на белом автобусе, приехал к нему и привёз целый лоток панкейков. Половина из них местами подгорела, но Чану тогда казалось, что это было самым вкусным, что он ел за последнюю неделю. Альфа заказал ему доставку простых и питательных блюд, сказав, что сильно обидится, если Чан вернёт ему деньги, а также привёз грелку и то самое худи, насквозь пропитанное запахом мохито. Омега тогда почти расплакался от счастья. После той истории они стали гораздо ближе. Джисон очень медленно и осторожно пытался ухаживать за Чаном, не понимая какие грани он хотел и мог пересечь. Омега бы позволил ему всё. Он терпеливо выжидал каждого нового шага, но в один день не выдержал и поцеловал его первым. На часах было 3 утра, на губах — привкус быстрозавариваемой лапши. Оба были помятые и сонные. Это был лучший поцелуй в жизни Чана. Конечно, у них бывали конфликты и ссоры, но они усердно работали с желанием развивать свои отношения. — Заказ готов! Чан выныривает из мыслей, и рот тут же наполняется слюной от запаха панкейков. Горячие, мягкие, круглые. Чан будто не ел ничего неделю. Он практически скачет к столу и усаживается на стул. Джисон ставит перед ним тарелку, ероша волосы омеги, когда тот начинает уплетать панкейки за обе щёки и мычать от удовольствия, открывая рот, когда язык обжигает особенно горячий кусочек. Альфа тоже накладывает себе порцию и садится рядом, закидывая на ноги Чана свои. Пару минут они просто скролят ленты соцсетей, показывая друг другу рандомные мемы и сравнивая насколько отличаются их отправленные Феликсом тиктоки. — Кстати, что на обед закажем? Спрашивает альфа после того, как допивает банку спрайта. Чан наклоняет голову, раздумывая, с раздутыми щеками. Джисон пододвигает к нему заранее налитый стакан с водой. — Может сходим в ресторан с хот-пот? У нас так давно не было совместных выходных. Если у тебя, конечно, планов нет. Альфа ехидно улыбается, воруя из тарелки Чана отпавший кусочек панкейка. — Ты знаешь, я всегда свободен для своей принцессы. Значит свидание, хе-хе. Омега смущается и нежно бодает Джисона головой куда-то в ухо или висок, на что тот громко целует Чана в макушку, пока его отпихивают локтем. — И что мне надеть? Альфа вскакивает с места, громко скрипя стулом. Кричит что-то похожее на: “Ура, переодевашки” и бежит в спальню. Чану показалось, что из его рта выпал маленький кусочек панкейка. Сегодня у Джисона было очень хорошее настроение, да и, в целом, в последнее время оно было таким. Чан всегда искренне ценил эти дни. Особенно когда у альфы был гон, который он до достаточно недавнего времени ненавидел всей душой. Потому что в возрасте уже давно за 20, во время гона он превращался в агрессивного колючую подростковую версию себя, а это было для Джисона хуже кошмара. Тогда, в начале их знакомства, он говорил: “Как же хорошо, что ты не застал ту версию меня.” И в Чане всегда боролись два волка: один твердил, что это правда и они встретились тогда, когда это было необходимо им обоим, второй хотел бы найти раньше и помочь ещё тогда, но “синдром спасателя” омега усердно в себе побеждал уже не первый год. Их первый гон Джисона вместе лучше не вспоминать. Было эмоционально больно, даже страшно, но они смогли! Они научились справляться. Далеко не сразу, но бережно и терпеливо они смогли найти те точки, которые соединились в одну линию и обретали фигуру чего-то прекрасного и уникального. Доев оставшиеся панкейки и помыв посуду, Чан направляется в их комнату. Двери шкафа открыты нараспашку, и одежда летит на кровать под неясное бормотание альфы. Он выглядывает из-за двери с наэлектризованными волосами, словно залезал в шкаф с головой. — А вот и ты! Сегодня отличный день, чтобы наконец разобрать наш шкаф! Как думаешь? А Чан, как зачарованный, смотрит на наваленную в полтора слоя кучу одежды по всей их кровати и думает, как бы сделать из этого уютное гнездо. Некоторые запахи не ложатся друг с другом никак — нужно срочно разделить их для внутренней гармонии. Он перемешивает лежащую одежду, пытаясь увидеть и почувствовать ту самую идеальную схему, которую он ещё даже не мог представить из-за обилия цветов и текстур. Но по итогу получается ещё больший беспорядок. Начинало подбешивать. Он отвисает, когда Джисон прислоняет сзади к его попе поочерёдно две юбки на оценку. Длинную с тёмным денимом и небольшим разрезом снизу и белую многослойную в пол с кружевными вставками и малюсенькими узорами из цветочков. Альфа морщит нос и сводит брови к переносице. Чан чувствует себя в гардеробе Братц. — Сегодня ты очень нежный, поэтому цветочки. Юбка оказывается в руках, и Чан залипает то того, какая текстура тесьмы прикольная. Он садится на кровать а позже и ложится поверх всей этой кучи. Мелкие кружева забавно шуршат по отпечаткам пальца, встречаясь очень маленькими зазубринками, а воздух наполняется смесью малинового мохито, где малина ощущается тающим на языке сахарным вареньем. Тягучим и сладким. Чан не замечает, когда закрывает глаза.

***

Через полтора часа они сидят в ресторане, анализируя меню. Джисон за час составил им образы, и они были действительно чудесными. Альфа, одетый в свой любимый бомбер из американских школьных сериалов нулевых и потёртые джинсы, активно выбирает, что заказать, пока омега ладонями расправляет складки белой юбки и кутается в джинсовку от работающих вентиляторов. С тех пор как они вышли из дома, омега чувствует себя… странно. Он вроде был голоден каких-то пару часов назад, а теперь мысль о том, что сейчас они будут есть мясо и варёные, ферментированные овощи, заставляла его желудок сворачиваться в узел. Он не хочет даже смотреть на картинки или названия, словно его сюда привели против воли, а не он это сам и предложил. В одной майке под джинсовкой почему-то бросает в жар, пока ладони у него достаточно холодные. Чан вжимает голову в плечи, надеясь, что не привлекает много внимания. Джисон обеспокоено осматривает его, закрывая меню и перехватывая ладони. — Чани, всё хорошо? Ты не выбрал, что будешь. Омега хочет сжаться в комочек и исчезнуть, залезть в карман своего альфы и потеряться там надолго. Пальцы сжимают материал юбки почти до треска, когда он чувствует, как из него начинает что-то вытекать. Блять, нет, только не сейчас! У Чана были проблемы с течками: постоянный недосып, работа в ночь, питание чем придётся, хоть и с последним стало гораздо лучше, благодаря знакомству с Джисоном. Из-за этого его цикл никогда не был стабильным — течка могла наступить стремительно после сильного стресса, бессонницы или просто отодвинуться на добрые пару недель и больше. Так что Чан даже не пытался их отслеживать. Самая большая проблема была в силе этих течек. В независимости от времени года и длины задержки омега не мог функционировать никак первые два-три дня. Врачи только разводили руками, говорили про банальную физиологическую особенность и выписывали подавители с сильными обезболивающими. Видимо, все эти знаки от температуры тела до попытки разложить гнездо были стремительной предтечкой. Пара отношений, что была у Чана до Джисона, разрушились как раз потому, что Чан был слишком хлопотным. Вместо покладистого хозяйственного омеги его пара получала на свою голову трудоголика-тревожника с болезненными течками вместо ожидаемых секс-марафонов. Иногда они… брали, что им нужно было. И омега не был сильно против — ему становилось легче после разрядки, хоть и чувство, что происходит что-то не то и не так на задворках сознания его не покидало. Он никогда не чувствовал от них и процента того тепла и заботы, которыми его окружил Джисон. Тот прекрасно разделял многие личные моменты и аспекты чувств и эмоций, которые были у них часто невероятно схожи. Длинными бессонными ночами, корпея над черновиками, они делились самыми тёмными страхами и комплексами, слабыми мечтами и наболевшим. Не боясь, что осудят. Понимая, что услышат и помогут, даже если лишь нужными словами поддержки. Чан никогда не перестанет боготворить Чанбина, что тот решил их познакомить. Но вот он сидит, понимая, что стоит встать и чуть пройтись, как смазка начнёт медленно течь по ногам, а юбка станет влажной. И всё это в общественном месте. Сама мысль об этом заставила тошноту подступить к горлу. Джисон кажется уловил панику в его глазах, а ещё точно почуял резко переменившийся запах малины, который с каждой минутой становился более сладким и вязким словно джем, переплетающейся с яркой кислой нотой, выражающий стыд и дискомфорт. Альфа быстро встал и обошёл стол, снимая бомбер и оставаясь в футболке. — Детка, поехали домой. Чану захотелось расплакаться и ударить что-то чем-то. Он испортил им такое долгожданное свидание. Лицо Джисона выражало только беспокойство и бесконечную заботу. Он нежно заправил непослушные пряди за уши, ожидая ответа. Омега нашёл его пальцы своими — Джисон сжал их крепче. — Можешь встать? Обопрись на меня, если тяжело. Чан и правда не заметил, что нервно тряс ногой, а кожу бёдер и ягодиц начало неприятно покалывать от текстуры ткани юбки. Он аккуратно поднялся, и Джисон обернул вокруг его талии свой бомбер. Альфа отбежал на 11 секунд (Чан считал) сказать официантке, что они уходят. Та заметив его обеспокоенное выражение лица, кажется, пожелала им хорошего вечера и быть аккуратными. Джисон в рекордные сроки вызывает такси, и пока они ждут, даёт Чану таблетку обезболивающего и нетерпеливо отстукивает какой-то ритм по тротуару. Омега захотел спросить не его ли это последняя демка, но очередной спазм заставляет его вцепиться в руку Джисона, которая уже была заботливо предоставлена им для Чана. Он переплетает их пальцы и крепче сжимает ладонь. — Ты как? Пахнешь умопомрачительно… Чан слабо усмехается, и если бы не зажмурился, то увидел, как Джисон стреляет глазами во всех проходящих рядом альф и бет, собственнически поглаживая поясницу омеги не занятой ладонью. Такси подъезжает, он мягко выскальзывает из захвата Чана и усаживает его как можно бережнее, не давая его макушке ударится о металлический изгиб проёма двери, застёгивая ремень безопасности и трепетно целуя в лоб. Стоит им отъехать, и омегу моментально начинает клонить в сон. В течку укачать его вообще ничего не стоит. Самый верный путь этого избежать — подремать до конца поездки, даже если это будет всего 10 минут. Омега устраивается на плече Джисона и засыпает, чувствуя, как нос щекочет бережный и лёгкий аромат мохито.

***

— Просыпайся, мы приехали, Чани. Спазмы достаточно притупились, и омеге больше не хочется свернуться в комочек и расстроиться посреди улицы. Словно в один момент они уже оказываются в прихожей, и Джисон уже помогает ему снимать обувь. — Что ты хочешь, родной? Грелку, фруктов, чая? Чан смотрит в пол, на пике своих возможностей борясь с сонливостью. Он чувствует, как стекают по бёдрам редкие капли смазки, и его пробивает дрожь. Джисон держит его за руки, а лицо точно выражает умоляющий смайлик с приободряющей улыбкой. Очень хочется его поцеловать сейчас. Сильнее всего на свете. — Поцелуй меня… Пожалуйста. Словно в аниме взгляд Джисона загорается светом в полумраке коридора. — Конечно, детка. Губы альфы маленькие, слегка треснутые и очень тёплые. Чан отказывается открывать глаза, даже если это значит не видеть влюблённого лица Джисона. Омега закидывает руки на медовые плечи, прижимая ближе, пока альфа крепко сжимает его талию и чертит незамысловатые линии под лопатками. Чан прижимается к его лбу своим, чуть приоткрывая глаза, пока тёмные омуты напротив затягивают его туда, где тепло. Где можно отпустить и довериться. — Альфа… должен быть внутри. Пожалуйста, не вынесу больше… Джисон практически тащит его за собой в спальню по пути снимая с них одежду, которую легче скинуть. — Ты не подготовлен. Нужно тебя растянуть. И гнездо… Чан замирает, а Джисон расцеловывает его скулы и шею, прохладным носом вжимаясь в запаховые железы, чтобы насытится острой яркой малиной. Они слегка убрались, пока собирались. Джисон, как и всегда, заметив как именно омега раскладывал некоторую одежду, оставил нетронутым то, что Чан успел сделать до своего падения в дрёму. Критически рассмотрев кровать несколько секунд, омега моргает по-кошачьи долго. — Худи… Джисон тут же отдаёт подхваченное с кресла худи Чану в руки, и тот укладывает его в почётный центр гнезда. Пусть треть гнезда состояла из чёрной одежды, омега Чана всегда находил в этом цвете комфорт и покой. Он садится в центр гнезда уже в одном нижнем белье, смотря на Джисона снизу вверх. — Зайди в гнездо, Джисони. — Уже здесь. Ловит своими губами чановы, сразу углубляя поцелуй, пока руки медленно отлаживают, надавливают именно там, где нужно. Чан выгибается на полустоне, повторяя ласковое “Сони” и “Альфа” бесконечно, умоляя о большем. Джисон не смеет ему отказывать. Два пальца входят достаточно уверенно и дыхание сбивается у обоих. Чан не может не извиваться, помогая и подначивая — у Джисона сносит крышу от такого омеги. Его омеги. Они достаточно быстро доходят до 4 пальцев, никакой дополнительной смазки не нужно — у Чана её в избытке, и альфе хочется зарыться носом между его ягодиц и вылизывать, кусать, пока не пропитается сладостью малины полностью. — Пожалуйста.. У Чана всё плывёт перед глазами от пелены слёз из смеси возбуждения и дискомфорта. Джисон их трепетно сцеловывает, будто первые капельки росы. — Считай до двадцати вслух… Чан прислушивается к шорохам одежды и фольги, считает, даёт время и задыхается где-то между семнадцатью и восемнадцатью, когда Джисон медленно входит на всю длину. Слеза облегчения катится по щеке, и Джисон ласково стирает её пальцем, зацеловывая лицо мягко и аккуратно во всех возможных местах. — Молодец, мой хороший. Теперь поспи. Джисон укладывает их на бок, утыкаясь лицом прямо в грудь Чана, с удовлетворением вздыхая. Гладит бока, шепчет какие-то глупости и, кажется, наконец-то даёт себе успокоиться. — Люблю тебя, маленькая звёздочка. Внутренний омега урчит, машет хвостом и нежится в объятиях, наслаждаясь тишиной в голове, чувству заполненности, бесконечного тепла и ярким ароматом малинового мохито. Чан засыпает точно уверенный, что проснётся в этих же ласковых руках.