Заполярье

..пока меня не пошатнуло от тяжёлой руки Чимина. — Чёрт! Что ты творишь? — воскликнул он. Не выдержал, нашёл всего одно и, кажется, единственное правильное решение. Моё лицо было в крови. Чонгук в недоумении смотрел на меня, за спиной удерживая Богома, чтобы тот не увидел всего ужаса сложившейся ситуации. — Пусти меня к папе! — взвывал младший. Но что он мог сделать? Лишь увести брата в спальню и удержать того силой, пока я не приведу себя в порядок. — Юнги, поднимись, пожалуйста. Пойдём умоемся? Отчаянная Соль сквозь слёзы и боль повела меня к умывальнику, набирая в ладонь воды и умывая моё опечаленное лицо. Кровавая вода расплёскивалась на бортики раковины, с каждым разом делаясь более прозрачной. — Пусти меня, Чонгук! — послышался голос младшего из соседней комнаты, который уже через секунду прилип к моей ноге. — Богом, у тебя всё в порядке? — поинтересовался я, принимая у супруги полотенце. — Папочка, а почему мама плачет? — Соль удалилась в соседнюю комнату, ей необходимо было побыть там, где есть частичка её любви. — Мама испугалась мышку, совсем маленькую, она была вон в том углу, — я указал пальцем за веник около печи, а мальчик сильнее вжался в мою ногу, видимо, тоже не горел желанием видеть данное животное. Моё сердце по-прежнему еле билось, кончики пальцев онемели, а во рту чувствовался металлический привкус. Я взял Богома на руки, вдыхал успокаивающий меня аромат, а мальчик, обняв меня за шею, тихонько сопел. Я даже думаю, что пытался заплакать, но не получилось. Богом всё понимал: и то, что я болен, и то, что я никогда не вернусь в реальность, какой бы чудесной она ни была. Вечный холод будет согревать мою душу и отмораживать кончики пальцев, а вьюга в сердце никогда больше не утихнет.