Из года в год

      — А это что? — Мэт двумя пальцами осторожно поднял плотную ткань, богато отороченную тёмным мехом.       — Манто? Зимняя накидка? Что-то такое… — сам Питер зарылся по плечи в большие коробки, вынимая двумя руками крупный предмет, пока его друг шарил в старинном шкафу. — Во, смотри что есть!       — Ого! — парень отвлёкся от собственных изысканий, с удивлением разглядывая крупную чёрную птицу, почти живую на вид, только кое-где облетели перья, но и так чучело сохранилось достаточно неплохо. — То, что надо. А родители точно не против?       — Да они приплатить готовы, чтобы мы этот хлам вынесли, — усмехнулся Пит, — прабабушки Сьюзен уже лет десять как нет, а мы, когда переехали сюда, то всё странное и старое просто на чердак вынесли, а потом всё не до того было. А это, — он с осторожностью погладил по перьям и кивнул на другие угадываемые фигуры в коробке, — ещё после прадеда осталось, он таксидермистом был, сам делал. Только Ма такие вещи терпеть не может, а без правильного хранения они быстро вид теряют, так что…       — А самому-то не жалко? — Мэт окинул взглядом захламленное чердачное помещение, в котором им предстояло порыться в поисках достойного реквизита для будущей вечеринки. Хэллоуин в студенческом общежитии в этом году будет просто улётным.       — Что мне с таким добром делать? — рассмеялся Питер, двигая всю коробку ближе к выходу. — Выкинем потом, после праздника, родаки только спасибо скажут. Вон, посмотри ещё в том секретере, там книги всякие вроде старые, аж плесенью воняют, да и шмотки можем тоже взять, Ма разрешила.       Пролистнув на пробу несколько толстых фолиантов с золотым теснением на корешках, оказавшихся даже не на английском, Мэт только пожал плечами. Действительно, зачем в современном мире эти архаичные талмуды, полезная информация в которых давно утратила смысл и ценность, а если и нет, то наверняка уже переведена на нормальный язык, ведь и не разберешь на каком написано, не латиница точно. Ну а ему отлично подойдёт в качестве реквизита для игры, вон, ещё пару пальто возьмёт — на мантию — и, пожалуй, вот эту тетрадь. Сморщенный кожаный переплёт скрывал пожелтевшие пустые страницы, только в самом начале было написано несколько абзацев с датировкой ещё пятидесятых, словно кто-то собирался вести дневник, да и забросил его после пары записей. Вырвав покрытые мелким, почти нечитаемым почерком страницы, Мэт забросил тетрадь в коробку с отобранным и хищным взглядом вновь пробежался по комнате — что бы взять ещё эдакого?       — Только попробуй, я Адаму нажалуюсь, — с угрозой прошипела Лиззи, дергая за руку сокурсника, отвечавшего за алкоголь на вечеринке. Боб фыркнул, но всё же отставил вскрытую бутылку с бренди к остальным — скупались в складчину, так что пить будут все вместе, когда начнётся пати, и даже пригубить и снять пробу ему не разрешили. Придурки.       — Ты своим делом займись, а не за мной следи, — пробурчал он недовольно, но всё же окидывая взглядом ладную фигурку девушки, на что та лишь хмуро вскинула бровь.       — Мы с девочками уже справились, — она кивнула в сторону развешанных во всех местах дешёвых «украшений». Мишура, бумажные фигурки, шарики — всё в традиционных для Хэллоуина чёрном и оранжевом цветах с проблесками золота, и характерной тематики: тыквы, ведьмы с котлами и котами, зомби, привидения, вампиры и оборотни. Всё это последние две недели продавалось буквально в любом магазине, а сегодня утром так и вовсе массмаркеты устроили распродажу, так что Лиззи оторвалась на все деньги, даже не удержавшись и прикупив кое-что для себя.       Тем более, что и она собиралась поучаствовать в развлечении: шутливом соревновании на самое интересное задание, предложенном Эриком. Он вместе с соседом «пожертвовали» собственной комнатой для проведения «ведьмовского ритуала». Каждому из пожелавших присоединиться к развлечению будет выдано задание, с которым предстоит побегать по всему общежитию, отвечая на загадки и разыскивая подсказки. Сама Лиззи уже определилась, что она сделает более «девичье» и кулуарное развлечение — для своих, предложив девочкам небольшой компанией погадать…       Мартин поёжился, невольно ускоряя шаг, чтобы проскочить мимо весьма реалистичного чучела крупного ворона. Парень и так был нервным и впечатлительным, а тут словно все с ума посходили в стремлении сделать его жизнь ещё более неуютной. Он резко повернул голову, улавливая краем глаза какое-то движение, и уставился на птицу, стараясь успокоить заполошно забившееся сердце — нет, ему точно показалось, просто тень так упала, или прядь собственных волос легла неудачно. Народ на первом этаже всё прибывал, добавляя шума и суеты, и Мартин заторопился к лестнице, собираясь закрыться в комнате — этим вечером он предпочтёт наушники и учебник, да!       Правда, ему сильно не повезло — кто-то из организаторов квеста напутал с подсказками, и после шестого раза, как к нему заломились с очередным тупым вопросом, парень наклеил на дверь объявление с советом ещё раз уточнить у Мастера игры номер комнаты, но даже это его не спасло от уже не совсем трезвых студентов, разбежавшихся по всему кампусу.       Когда в очередной раз в дверь затарабанили с такой силой, что та аж задрожала, Мартин плюнул на всё, схватив рюкзак и побросав в него ноут и пару книг — учиться в подобной обстановке было невозможно, как и оставаться в комнате. Так что, ткнув недовольным играющим в объявление, парень закрыл комнату, решив провести вечер в студенческом кафе неподалёку в надежде, что там может быть потише. Только это его и спасло…       — Какое-то странное предсказание, — Донна фыркнула, глядя на карты таро в руке Лиззи. — Ну и чем же всё закончится?       Девушка пренебрежительно пожала плечами в ответ на недовольный прищур подруги. Это был уже третий расклад, и Лиззи самой немного поднадоело — не настолько она во всём этом понимала, так что скорее просто выдумывала что-то, опираясь на картинки. Она и сама не так чтобы верила в карты Таро, хотя считала, что подобное развлечение отлично вписывалось в тематику вечера. Да и, с другой стороны, Лиззи было любопытно, как её предсказания воспримут подруги, не получится ли тех самых «самосбывающихся пророчеств», да и подтрунивать потом над девушками можно будет долго.       Потерев между пальцев карту, Элизбет выложила следующую, где на помутневшей лицевой поверхности угадывалось какое-то странное существо. Не сразу, но она сообразила, что это затёршееся «Солнце», хотя сейчас то выглядело весьма странно, окружённое извивающимися «лучами». Колоду она купила у старьёвщика, хотя сначала смотрела на новенькую — шуточную — в магазине, но эта хоть и стоила на пару баксов дороже, зато выглядела более натурально: с потёртостями по краям, кое-где заломами и надрывами, словно колодой пользовались долго, так долго, что часть картинок и надписей скорее угадывалась. Вместе с полумраком, рассеиваемым только десятком свечей, расставленных на полу, подушками, раскиданными там же, да старой, пожелтевшей тетрадью в кожаном переплёте, выцарапанной у Мэта, получилось, на взгляд Лиззи, очень даже атмосферно, пусть и несла она уже откровенную чушь.       — А дальше придёт ОН, — девушка понизила голос, припоминая, как они с подругой обсуждали увлечения, и что та посматривает аниме. — Тот, кто проникает везде, имеет сто рук и не знает преград.       Донна явно заинтересовалась, а Петти заскребла подарочной перьевой ручкой по тетради, записывая каждое слово «гадалки», чтобы потом было что вспомнить и сличить предсказание с будущим.       — Тентакли, что ли? — студентки рассмеялись, переглядываясь, а Петти ойкнула, стирая с пожелтевшей страницы каплю крови. Она мазнула под носом, чувствуя влагу, и запрокинула голову:       — Простите, девочки, но мне надо в ванную, — она жалобно прогундосила и благодарно опёрлась на руку Донны, что вызвалась провести подругу к умывальнику. Уже вставая, отмахнулась на хор обеспокоенных голосов: — Такое бывает, не переживайте, скоро пройдёт.       — Да прибудет с тобой Магия, адепт, — красуясь, произнёс Эрик, давая очередному желающему новую подсказку и тихо вздохнул, как только дверь закрылась. Он пролистнул страницы старой книги, похвалив себя за предусмотрительность: меж страниц толстого, солидного фолианта оставалось ещё достаточно много вкладышей с текстами заданий — он сделал с запасом, разложив их и пометив закладками, так что теперь оставалось только важно листать талмуд, низким голосом приветствуя очередного игрока и выдавая ему новое задание.       Текст книги парня не интересовал, а вот в качестве реквизита она подходила отлично, и Эрик решил после игры оставить её себе, ещё пригодится в следующий раз, когда он снова возьмёт на себя роль Мастера. Он любовно огладил поблёскивающий золотом обрез тома и случайно провёл по одному из обрамлявших края уголков, где, похоже, на металле образовался острый заусенец, тут же вспоровший кожу.       — Вот дерьмо, — пробурчал парень, невольно зализывая кровящий палец, успевший испачкать несколько страничек. Не страшно, но мало ли, где эта книга валялась… Дверь снова открылась, и Эрик понизил тембр, приветствуя очередного игрока. Ещё немного, и он присоединится к общему веселью, осталось только…       Адам окинул взглядом первый этаж, где в большом холле и нескольких свободных комнатах гремела музыка и раздавались довольные крики: кто-то подпевал популярному в этом сезоне мотивчику, кто-то перекрикивал музыку, но настрой явно был позитивный, с чем себя один из организаторов вечеринки и поздравил. Снаружи уже опустились сумерки, окружая двухэтажное здание пологом темноты, рассекаемым только редкими фонарями да светом, льющимся из окон. Адам отхлебнул из стакана с намешанным коктейлем, где среди смеси сока и минералки едва чувствовался алкоголь, и поморщился, но такова была на сегодня его роль — сохранять трезвость ума и приглядывать за порядком.       Парень невольно отслеживал взглядом несколько незнакомых лиц, но пока выяснять кто такие и откуда повода не было — они и приглашали студентов из других факультетов, и к кому-то могли прийти друзья, пока не дебоширят, то почему бы и нет. Главное, чтоб никого с наркотой не принесло…       Свет мигнул, погрузив на несколько секунд всё во мрак и тишину, и тут же включился снова, но как-то тускло, вполсилы, что ли. Стереосистема тоскливо взвыла, и диджей всё тут же загасил, опасаясь за аппаратуру, а участники вечеринки заозирались, ожидая, похоже, нового развлечения. Вот только Адам, как организатор, знал, что ничего подобного они не запланировали. Кто-то из «играющих» добрался до подвала с распредкоробкой? Или подключилось что-то столь мощное, что в сети упало напряжение? Парень прищурился в ставшем неприятно тусклым свете, замерев на несколько мгновений пытаясь определиться, что же ему делать, но всё же шагнул к лестнице в подвал, собираясь проверить первое предположение.       Внизу было тихо и как-то мрачно, на всякий схватив один из фонариков с полки у входа, Адам решительно двинулся по ступеням, намереваясь шугануть придурков, если таковые обнаружатся. Даже если это окажется парочка, не нашедшая себе более удачного места для уединения. Нет уж, он не ханжа, и за свободные отношения, но не в ущерб остальным, пусть поищут нормальную комнату.       Лампочка в подвале, и так едва светившая, не выдержав, с тихим щелчком погасла, и Адам, матернувшись, зажёг фонарь, шаря по стенам в поисках щитка и признаков посторонних. Мощный луч высвечивал столб света, добавляя всему остальному помещению, погружённому во тьму, мрачности и какого-то неприятного, давящего холодка. Парень передёрнул плечами, пожалев в тот момент, что не накинул поверх футболки клубный бомбер, но в следующий миг уже забыл об этом, неловко дёрнув рукой с фонариком на какое-то движение. Казалось, сама тьма в углу стала ощутимо гуще, даже луч её не рассеивал, а словно обтекал. Нахмурившись, Адам пытался припомнить, что там могло быть кроме старой мебели, может линза какая оставалась от прошлых научных проектов? Наконец, он добрался до щитка, убедился, что тот закрыт на замок, и уже развернулся к лестнице, когда почувствовал, как что-то коснулось его ноги, обвивая лодыжку. Совсем не мужественно вскрикнув, он инстинктивно подпрыгнул, в первый миг подумав о крысе — Адам ненавидел этих тварей, и встряхнул посильней ногой в надежде сбросить наглого грызуна, пятно света хаотично заметалось по полу в тщетной попытке заметить мелкого вредителя, но взгляд выхвачивал лишь пыльный бетон с мелким сором да длинные тени, что отбрасывали на стены ножки столов и стульев.       — Да пошла она… — с раздражением и сдерживаемым страхом воскликнул парень, разворачиваясь снова к лестнице. Утром пожалуется кастелянше, пусть там уже разберутся.       Он успел сделать ровно три шага, когда со спины словно что-то обхватило, чёрными жгутами пересекая поперек туловища, обвивая конечности и захлёстывая удавкой на шее. Адам попытался вскрикнуть, цепляясь пальцами за собственное горло и пуча глаза, но ещё через миг луч упавшего фонаря высвечивал только смазанные следы на давно не метеном полу.       — Лиззи, ты не видела Донну, — перекрикивая шум музыки, к ней подобрался Питер, похоже, потерявший собственную девушку. Она только пожала плечами, чуть хмурясь: после того, как на гадании у Петти пошла носом кровь, Донна должна была проводить её в их ванную, а остальные вместе с ней спустились вниз, на вечеринку. Она и сама оглянулась в поисках соседки по комнате, но той нигде не наблюдалось.       — Может, она ещё в комнате?       — Я стучал и звал, там закрыто, — Пит поджал недовольно губы и Лиззи вздохнула, ох уж эти влюблённые.       — Ладно, я проверю, — она кивнула, поворачиваясь к лестнице на второй этаж и с неудовольствием отмечая, что Питер пошёл за ней. Ну мало ли почему девушке понадобилось уединиться! Но, с другой стороны, пусть сам во всём убедится, а ей не придётся потом ещё разыскивать встревоженного парня.       Свет вдруг моргнул и Элизбет сбилась с шага, покачнувшись на лестнице. Почувствовав, как шедший следом Пит подхватил под локоть, уберегая от падения, девушка слегка улыбнулась, благодарно кивнув, как только электричество вернулось. Правда, как-то не всё, лампочки светили едва ли в половину мощности, погружая привычный мир в таинственный полумрак. Но всё же добраться до их с Донной комнаты это не помешало, и Лиззи открыла дверь собственным ключом — та автоматически заперлась, когда она, уходя, захлопнула створку.       В комнате оказалось пусто, только воздух хранил лёгкий запах гари после свечей, а вот из ванны доносились очень неоднозначные звуки: приглушённые стоны и влажные, чавкающие шлепки. Тут же покраснев, девушка мысленно обругала себя — надо было оставить Пита ждать в коридоре, а так он сразу пошёл следом за ней и теперь лицо парня наливалось багровой яростью, так же, как и она, предположив, что Дона уединилась в ванной с другим.       Взревев, Питер кинулся к двери, дёрнул несколько раз и тут же врезался плечом — та поддавалась, как если бы была не заперта, но что-то тяжёлое мешало её открыть. Отступив и качнувшись всем телом, насколько позволяла ширина коридорчика, он вновь врезался в дверь, пока Лизи только беспомощно раскрывала рот, собираясь с силами, чтобы вмешаться и попробовать увести озверевшего парня. Но тут дверь распахнулась чуть шире, и Питер протиснулся боком внутрь, всем телом налегая на створку и отодвигая что-то склизкое и в приглушённом свете грязно-бардовое с пола, чтобы ту же замереть, жутко бледнея.       Лиззи, которая уже ожидала криков и скандала от оскорблённого парня, инстинктивно сморщилась, учуяв вместе с влажным, тёплым воздухом, покинувшим санузел, странный, неприятный запах, словно от сырого мяса, и увидев непонятную штуку на полу их достаточно небольшой общей ванны. Что это вообще такое? Труба? Шланг? Ой, кажется, оно двигается? С её места была видна только часть ближайшей стены, потому Элизбет пришлось прижаться к плечу Питера, загородившего проход, чтобы заглянуть вглубь крохотного санузла, где находилась душевая.       В первый миг Лиззи не поняла, что она видит. Казалось, к стенам душевой пришпилены два манекена, обнажённых, с неестественно бледной кожей, без рук и, похоже, ног. К обрубкам присоединялись те самые «шланги», что мерзко блестели и пульсировали. Вдруг одно из тел слабо застонало, закатив побелевшие глаза, и напряглось, а между ног появилось что-то округлое… Шлепок, и по полу покатилось… яйцо?       Элизбет резко затошнило, всё тело прошило спазмом ужаса, а затем из горла раздался пронзительный вопль…

***

      Сколько Дин себя помнил, он терпеть не мог Хэллоуин, даже несмотря на конфеты, которых, кстати, ему почти не оставалось. Отчасти в этом была заслуга отца, достаточно рано разъяснившего своему первенцу, что жизнь вокруг них совсем не такова, какой кажется обывателю. На празднике корпорациями зарабатывались миллионные прибыли, погребая под яркой мишурой и специфическим антуражем весь смысл Самайна раньше, когда люди наряжались сверхъестественными существами, чтобы хоть как-то спрятаться от властвовавших этой ночью монстров, попытаться сойти за «своих».       Со временем всё перевернулось, и теперь из года в год уже на Хэллоуин старший из братьев Винчестеров не раз замечал тварей, что, почти не скрываясь, разгуливали между ряженых, играя с глупыми людьми, одурманенными чувством безопасности. Порой им удавалось подловить очередную гадость, но бывало, что Дин с отцом приходили слишком поздно, а теперь он и вовсе опасался не в справиться в одиночку. Молодой мужчина окинул взглядом кампус, у которого припарковался, и устроился на капоте Импалы в ожидании. Скоро должен был появиться Сэм, и Дин лишь довольно жмурился, подставляясь последним, тёплым, закатным лучам и подмигивая проходившим мимо девушкам, обращавшим внимание как на раритетное авто, так и на крепкого, широкоплечего парня с короткой стрижкой.       Ещё ребёнком Дин как-то вообразил себе, что это он такой особенный, что это именно из-за него в этот день поблизости происходит всякая дичь, но, к счастью, годы и опыт вправили ему мозги, со всей очевидностью показав — дело не в нём. Хотя, если бы всё же… Дин бы предпочёл отправиться куда-то в пустыню и там встретить этот «праздник» если не в полном одиночестве, то имея за спиной надёжного друга, а лучше — брата. Повздорив с отцом, тот уехал поступать в колледж, и, самое удивительное, поступил! Сам! На настоящую грантовую программу для талантливого молодняка, и Дин с какой-то стороны был горд и рад за брата, но при этом остро ощущал, что есть вещи, с которыми могут справиться только они. А юрист… что юрист, их столько… одним больше одним меньше — этим мир не изменишь, а вот каждая уничтоженная ими тварь — это спасённые жизни.       — Хэй, Сэмми, — расплылся в довольной усмешке старший из братьев, соскакивая с капота навстречу вышедшему из общежития младшему. Тот явно спешил, принарядился, даже… Дин принюхался… надушился! Это он вовремя! — Куда-то торопишься?       — Да, — Сэм поморщился на нелюбимое обращение, но предпочёл по-деловому продолжить разговор: — поэтому давай быстро и конкретно: что ты хотел?       — Разве так встречают брата после стольких месяцев разлуки? — Дин широко усмехнулся прищурившись, пусть и скрыл под этой гримасой недовольство от холодности встречи. Он хотел позвать Сэма обратно, предложить общее дело, вместе колесить по Америке и спасать людям жизни, убивая тварей, но… остановился. — Да так, заехал тебя проведать, посмотреть, как живёшь, всё ли в порядке.       — Всё просто отлично, — процедил Сэм, отворачиваясь от него и махнув кому-то из знакомых, что, да, он тоже сейчас будет.       — Так куда собрался? — вновь растянул губы в улыбке Дин. — Неужели на вечеринку? И не пригласишь брата с собой? Всегда мечтал поучаствовать в студенческих пати, повеселиться с девочками.       Сэм сначала недовольно поморщился, а затем окинул брата оценивающим взглядом, осознавая, что тот наверняка тоже хотел бы хоть так приобщиться к студенческой жизни, и резко кивнул:       — Ладно, пошли, только веди себя… прилично, — он тут же вздохнул обречённо, глядя, как загорелись азартом глаза Дина, но ещё больше пожалел о том, что дал слабину, когда заметил, как старший из Винчестеров метнулся в салон за оружием. — Нет, нет, давай без этого.       — Слушай, Сэмми, — Дин кривовато усмехнулся, привычно проверяя и пряча пистолет, — я могу пойти на пати без трусов, но не без ствола, тем более сегодня.       Младший закатил глаза и обречённо мотнул головой, показывая направление к соседнему кампусу, откуда уже доносился звук басов. Дин же, уверенно шагая наравне с братом, только порадовался, что вечеринка, похоже, не особо костюмированная. Нет, кто хотел выделиться, наряжался, правда, без особого экстрима, у многих был довольно неплохо нанесён грим, создавая на коже подобие пугающей маски, но в общем-то было довольно прилично. Внутрь их пустили, благо, Сэма тут знали, а он прошёл как «+один». Довольно ухмыльнувшись, Дин окинул цепким взглядом местный цветник в надежде, что этот-то вечер он проведёт относительно спокойно, и может быть даже не один, благо, при нём всегда был не только пистолет, но и презики.       Всё пошло по болту когда свет резко мигнул в первый раз, а на братьев-Винчестеров нахлынуло уже до боли знакомое предчувствие надвигающегося пиздеца. Нет, не какого-то конкретного, но Дин и Сэм, не сговариваясь, переглянулись, благо, не успели отойти друг от друга слишком далеко. Резко смолкла музыка, которую сменили недовольные вскрики танцующих, упавшее в сети напряжение заставляло щурить глаза в попытке рассмотреть надвигавшуюся угрозу, которую Дин чувствовал жопой.       Когда раздался то ли вой, то ли вопль откуда-то сверху, он с Сэмом уже уверенней бросились к лестнице, пытаясь не столкнуть туда-сюда сновавших студентов. Вопль повторился, уже другим голосом, затем последовал звук сильного удара, и это помогло им сориентироваться на втором этаже, подбегая к нужной комнате, откуда выволакивали явно бессознательную девушку. Свет моргнул ещё раз, уже окончательно погружая весь небольшой кампус во тьму, а Дин почувствовал, как зашевелились волосы на затылке. Кто-то рядом пробежал с фонариком, кто-то ругнулся, спотыкаясь и растянувшись на полу, чиркали зажигалки, даруя жизнь колеблющимся огонькам свечей, но он с Сэмом замерли у входа в ту самую комнату, не спеша соваться в странно, влажно пахнущую тьму.       Сэм уверенно оттёр у кого-то из знакомых фонарик, и шагнул первым в подозрительное место, не слушая дёрнувшегося остановить его брата. Студенты, заметив маслянисто блеснувший в руках Дина пистолет, испуганно загомонили, отступая, хотя несколько самых смелых остались у двери, присвечивая слабыми огоньками мобилок и попытавшись заглянуть внутрь комнаты девушек. Братья же развернулись к полузакрытой створке, ведущей в ванную, откуда раздавались очень странные звуки.       Внутрь они заглянули одновременно: Сэм удерживая над головой фонарь, чтобы осветить как можно больше, Дин крепко держа пистолет и всё ещё надеясь, что тот не понадобится.       — Что это? — хрипло прошептал младший, не в силах отвести взгляд от двух ещё угадываемых девичьих фигур, распятых на стенах, и небольшой горки «яиц» между ними.       — А хер знает… — так же прохрипел старший, но когда одно из крайних яиц зашевелилось, явно качнувшись в их сторону, Дин инстинктивно выстрелил, почти не целясь. Содержимое разлетелось белёсыми ошмётками, а змеившиеся по стенам и полу «шланги» недовольно зашевелились, как и часть более крупных «яиц», и Дин, уже не сомневаясь, открыл огонь, прицельно выщёлкивая зародыши каких-то тварей. В этот миг его не интересовало, что это и зачем, главное, чтобы Сэм продолжал светить в нужном направлении.       Жгуты под ногами недовольно захлестали по стенам и полу, вынуждая отступить в коридор, а Дин пожалел, что запасная обойма всего одна. Только сейчас он обратил внимание на испуганные крики студентов, запоздало осознав, где именно открыл огонь. К счастью, услышав пальбу, большинство бросилось в сторону от опасных звуков, многие даже выскакивали наружу. И вдруг с другой стороны коридора донёсся ещё один испуганный вскрик, а затем вечернюю тьму озарило пламя, побежавшее по коридору — кто-то из зажёгших свечи студентов, похоже, умудрился устроить пожар.       Кампус накрыла паника, в этой неразберихе переглянувшиеся братья приняли единственно верное решение — пламя надо не гасить, а добавить. Пока Дин держал под прицелом дверь в ванную, собираясь расстреливать всё, что попробует из неё выползти, Сэм бежал по коридорам, стуча в каждую дверь и оповещая о пожаре, требуя немедленно покинуть здание. Наконец он вернулся, неся на вытянутой руке какую-то горящую тряпку, которую бросил во тьму девичьей комнаты, надеясь что та попадёт достаточно удачно, создавая ещё один очаг возгорания — в непосредственной близости от твари.       Вовремя. Заметив, как по полу уже коридора змеятся странные отростки, словно вслепую пытаясь что-то нащупать, Винчестеры начали отступать к лестнице, чувствуя, как от наполнившего воздух дыма становится всё тяжелее дышать.       — Уходим, — бросил брату Дин, и Сэм благоразумно не стал спорить, задержавшись только на первом этаже у стола с выпивкой. Уверенно пошарив под столом, присвечивая себе фонариком, Сэм разбил несколько последних бутылок с алкоголем и чиркнул найденной там же зажигалкой. Теперь огонь охватил оба этажа, разбрасывая алое марево вокруг.       Дождавшись, пока брат закончит, Дин покинул студенческое общежитие последним, до конца оглядываясь назад, в сторону лестничного пролёта и искренне надеясь, что этого было достаточно — вообще-то огонь убивал практически любую тварь. И только выйдя наружу, он спрятал пистолет и отбежал в ту сторону, где примерно его ждала Импала.       Прокашлявшись от удушающего дыма и с трудом разогнувшись, Дин оглянулся на охваченный пожаром дом. Вдали слышалась сирена и найдя взглядом Сэма, он кивнул тому в сторону — пора было убираться, уж ему так точно, брат хоть студент и внятно объяснит, что его пригласили, а вот к нему на территории кампуса точно появятся вопросы. Всё, что они могли, уже сделали, остальное закончит пламя. Ощущая, как разгорячённую кожу холодит осенней ночной прохладой, а внутри всё ещё подрагивает от пережитого напряжения, он бросил последний взгляд назад. Кто-то из выбравшихся из огня людей бессильно распластался на безопасном расстоянии, словно зачаровано глядя на гудящее пламя, кто бегал по дымящемуся газону словно полоумный, и кричал, ругаясь и заламывая руки. Дин же, прежде, чем навсегда покинуть это место, тихо, но с чувством пробормотал:       — Ненавижу Хэллоуин.